карты, деньги, голый зад

бум бум бум аль-Хайтам затянул наушники так, что они впиявились в кожу, сдавив голову. но глухой стук всё равно был слышен, тарабаня прямо в мозг. клац-клац клац-клац секретарь зажмурился и натянул одеяло на лицо. это когда-нибудь закончится? завтра нужно прийти в академию пораньше, а он уже час не может уснуть. вжжжж аль-Хайтам резко сел на кровати, бирюзовые глаза налились кровью – от недосыпа или раздражения, уже непонятно. звук болгарки среди ночи? это уже ни в какие рамки. он вылез из кровати, путаясь в одеяле, и направился к соседней комнате. за визгом инструмента едва слышалась веселая музыка, что окончательно вывело его из себя. когда он открыл дверь, Кавех, высунув кончик языка, вырезал что-то из дерева, щурясь сквозь защитные очки на половину лица, выражение которого было максимально сосредоточенным. резко все звуки затихли – аль-Хайтам нажал на кнопку сетевого фильтра, и болгарка, обиженно пискнув напоследок, заглохла вместе с магнитофоном на маленьком столике. архитектор рывком повернулся и отчаянно завопил: - ты что творишь? я тут шедевр рожаю вообще-то! аль-Хайтам, не произнося ни слова, выдернул из его рук инструмент и положил на стол, стукнув им по поверхности немного громче, чем следовало. все так же молча он примирительно поцеловал Кавеха в макушку, развернулся и вышел из комнаты, пока Кавех изображал на лице нечто среднее между злостью и нежностью - выглядело презабавно. если подобное повторится, обещал себе секретарь, залезая обратно под одеяло, он сменит замки на входной двери несмотря на всю свою пусть и странную, но любовь к Кавеху. а свои обещания он привык держать. \\\ весь следующий день аль-Хайтам был раздражительнее обычного, поэтому в академии все не только с ним не заговаривали, но и разворачивались, спеша в другую сторону, от одного его вида на горизонте. нельзя сказать, что это его не устраивало, но он никак не мог умерить своё недовольство, вызванное недосыпом. ранее этим утром, жуя завтрак в полусне, он увидел на столе записку. изящным почерком с завитушками на розовом листке бумаги было выведено: «я сегодня продолжу работать допоздна, потому что проект сдавать уже послезавтра. будь добр не мешать, иначе будешь оплачивать мне задержку согласно договору. и, возможно, не морой. целу́ю» внизу стояла размашистая подпись из вензелей. секретарь смял записку и ушёл в академию, даже не допив кофе. хорошо, что работы было много, плохо, что день с самого утра был похож на большое вонючее дерьмо, и сосредоточиться не получалось ни на чём из-за жуткой сонливости. в его кабинет вежливо постучали. аль-Хайтам тяжело вздохнул, но ответил ровным голосом: - войдите. в дверном проёме показались длинные уши, утопающие в мягком черном меху. - доброе утро, аль-Хайтам, - Тигнари, как всегда, был свеж, бодр и собран. в его руках была пузатая колба, заткнутая пробкой. секретарь кивнул в ответ: - здравствуй, Тигнари. это то, о чем я думаю? он внимательно уставился на сосуд, разглядывая медленно кружащуюся внутри субстанцию, цветом смахивающую на давно прокисший суп из грибов. - оно самое, - лесной страж поставил колбу на стол, - спать будешь без снов и очень крепко. три капли в чай, не больше. я испытал отвар на себе, если переборщить, увидишь достаточно веселые галлюцинации, но последующее похмелье того не стоит, у меня чуть хвост не отвалился. аль-Хайтам кивнул, пряча лекарство в свою сумку. он всерьез начал раздумывать, в чей напиток подлить чудодейственную смесь – свой или Кавеха. - кстати, ты сегодня занят? – Тигнари внимательно разглядывал его лицо, - выглядишь так, что наверняка согласишься на моё приглашение выпить. к вечеру приедет Сайно, можем культурно провести время. секретарь скептически хмыкнул. - последний раз, когда мы культурно проводили время, ты проснулся в стойле рядом с яками, а я – без волос на макушке. не дай архонт еще раз увижу этого Кадзуху. Тигнари прикрыл рот рукой, трясясь от смеха. - но весело же было, согласись. а волосы уже давно отросли. мы будем в Ламбаде, приходи обязательно. Сайно привезет красноплодного вина, а я заказал блюдо от шефа на компанию. мы уже давно не собирались, да и тебе, судя по всему, явно пора отдохнуть. аль-Хайтам вздохнул. возвращаться домой и слушать завывания болгарки не хотелось, поэтому предложение казалось достаточно заманчивым. - уговорил. приду после работы. кончики длинных ушей Тигнари воодушевленно дёрнулись. - вот и славно. и прихвати с собой колоду, так, на всякий случай. секретарь скривил губы. - снова хочешь проиграть все деньги? - скажешь это Сайно, он придумал новую версию игры – заменил все элементальные дайсы на универсальные. у тебя теперь точно нет шансов против него, - Тигнари подмигнул, открывая дверь. - посмотрим, - отозвался аль-Хайтам и снова углубился в бумаги, стоило двери со скрипом закрыться. \\\ в Ламбаде у них еще со студенческих времен было «своё место» - самый дальний стол, скрытый от посторонних глаз причудливо расшитой ширмой. сюда почти не долетали звуки из главного зала таверны, да и они обычно засиживались допоздна, когда кроме них все уже давно отправились домой. со временем это стало традицией – приходить сюда в пятницу и сидеть до самого утра, с вином и закусками, обсуждая всё на свете и споря до хрипоты. в какой-то момент Сайно уговорил владельца доверить им копию ключей от таверны, пообещав хорошую скидку на поставки специй и продуктов. Ламбад долго думал, но сдался после первой же полученной партии фруктов харра почти за бесценок. таким образом пятничные посиделки превратились в ритуал, который бессовестно был нарушен, когда аль-Хайтам и Кавех разругались в пух и прах. первый остался в академии, но перестал приходить в таверну, второй же пропадал чёрт знает где и вернулся почти пару лет спустя, ничего не рассказывая о том, где он был и чем занимался. но, может, сейчас именно тот момент, когда хорошо бы возродить старые традиции? аль-Хайтам не был из числа тех, кто любит предаваться воспоминаниям и тешить себя тёплыми чувствами по тому, чего уже нельзя вернуть. но он всё равно пошёл в сторону таверны, даже не задержавшись на работе и прихватив из ящика своего стола тяжёлый бархатный мешочек, в котором лежала колода карт и восемь кубиков с изумрудными гранями. наверное, Тигнари прав, нужно немного выдохнуть, пока он не убил Кавеха его же болгаркой. таверна встретила его музыкой и мерным гулом посетителей. секретарь коротко кивнул владельцу и направился сразу к ширме, слыша оттуда бряцанье стаканов. ладно, пара бокалов вина, и он расслабится и почти спокойно сможет отдохнуть со старыми друзьями. - глядите-ка, кто явился! аль-Хайтам замер, оглядывая стол - за ним сидело трое. Тигнари самозабвенно чесал за ухом, прикрыв глаза от удовольствия, Сайно крутил в руках колоду карт, а Кавех пил вино из большого кубка, едва не проливая себе на грудь. - пожалуй, я сразу пойду домой, - секретарь резко выдохнул через нос. - привет, Хайтам, - низкий голос Сайно казался густым и занимал всё пространство вокруг, - не будь дураком и оставайся. иначе Кавех ещё подумает, что может выбить тебя из колеи, стоит ему только захотеть. вряд ли это то поражение, которое ты сможешь пережить спокойно. секретарь сжал губы и сел на единственный свободный стул. - мне помнится, ты говорил, что у тебя проект горит, - он даже не смотрел на архитектора, но всем и так было понятно, кому адресована вся желчь в голосе. - а меня Сайно позвал на один бокальчик! я всего лишь зашёл увидеться с друзьями, которые и мои вообще-то тоже. не переживай, я допью и уйду домой до того, как ты начнёшь занудствовать обо всяких там философиях. аль-Хайтам хмыкнул, заранее зная, что это будет последнее, что Кавех сделает - мирно направится домой после первого же бокала вина. Тигнари примирительно взмахнул руками. - угомонитесь оба. мы здесь собрались не для того, чтобы поглазеть, как один из вас прирежет другого. очень вовремя Ламбад зашёл за ширму с подносом, на котором теснились тарелки с карри, маленькими питами и угольными лепёшками с хрустящей корочкой. Сайно хищно облизнулся: - вот именно. сначала ужин – потом всё остальное. и мне ещё надо объяснить вам, как играть с универсальными дайсами, так что слушайте повнимательнее. секретарь молча взял тарелку с карри и принялся есть, пока Кавех разливал вино, наливая себе больше всех. махаматра гудел о новых правилах с серьёзнейшим видом, а лесной страж обнюхивал все блюда на избыток специй. после второго бокала аль-Хайтам, кажется, понял, почему людям нравится ностальгировать. он действительно будто вернулся в студенческие беззаботные времена – среди близких друзей, которых не так много, но каждый на вес золота, на столе вино и вкусная еда, вокруг разговоры и споры о том и сём. видимо, это те самые редкие моменты, в которые он чувствовал себя «более, чем удовлетворительно». ощущение было странное, и он прислушался к Сайно, который показывал Кавеху новые дайсы: - смотри, это даёт тебе возможность сразу использовать почти любую атаку, потому что такой дайс равен любому элементу на твой вкус, понял? архитектор кивнул и горделиво выпрямился: - да с такими правилами я вас всех обыграю на раз-два. он от души отхлебнул вина, и тонкая красная струйка сбежала по его щеке, перетекая на шею и теряясь в глубоком вырезе белой полупрозрачной рубашки. зачем аль-Хайтам это заметил? Сайно хмыкнул: - придержи коней, это совершенно не гарантирует победу. твое вечное "дуракам везет" не всегда будет при тебе, Кавех. архитектор с громким стуком поставил бокал на стол: - давай на сотню моры? махаматра скрестил руки на груди: - за такие гроши я и колоду мешать не буду. - пятьсот? Сайно мотнул головой. - тысяча! аль-Хайтам закатил глаза: - тебе настолько жжёт карман то, что ты заработал у Итэра? может, хочешь мне вернуть хоть что-нибудь ради разнообразия? - ой, отвяжись уже, - Кавех перевёл на него взгляд, - играть будешь? секретарь распрямил плечи и достал свою колоду. - если проиграешь – спишь на улице. это даже лучше, чем мора. Тигнари хихикнул, вытаскивая свои карты: - хочу на это посмотреть. я в деле. Кавех несколько растерялся, оглядывая остальных: - так мы играем на деньги? Сайно хитро улыбнулся: - это уже неинтересно. я придумал что получше. он демонстративно откашлялся и объявил: - играем на раздевание. Кавех залился смехом, пока Тигнари краснел до кончиков ушей. - на тебе же кроме твоей накидки нет ничего! сам себе палки в колёса суёшь. аль-Хайтам наклонился к столу и сложил руки под подбородком: - я согласен. буду несказанно рад выгнать этого выскочку из таверны нагишом, когда он проиграет всё что возможно. Тигнари неуверенно пискнул: - а перчатки считаются за одежду? Сайно помотал головой: - никаких перчаток, заколок и прочей дребедени. играем как взрослые серьезные люди. он довольно хмыкнул своей шутке, которую, судя по всему, никто не понял, и принялся мешать карты. \\\ за окном неуверенно забрезжил рассвет. они уже давно остались одни в таверне, поэтому музыка звучала громче, а по полу со звоном катались пустые винные бутылки. Тигнари пьяным и не совсем уверенным взглядом смотрел в свои карты. - хорошо, пусть будет так. эксперимент №6308! он положил на стол карту, на которой была нарисована очаровательная девушка-алхимик из Мондштата. на Тигнари остались трусы в мелкий листочек и высокие ботинки, поэтому с каждым ходом всех остальных он краснел всё гуще и гуще. сегодня ему с картами не особо везло, и в своем замешательстве он не замечал, как Сайно любезно подтасовывает ему ходы. аль-Хайтам все видел, но молчал, потому что цель у них была общая – заставить Кавеха проглотить язык и прогуляться по улице Сокровищ нагишом. - отвечаю, - загудел Сайно, ударив рукой по столу, - проворство шакала! он выложил на стол карту с изображением самого себя и горделиво оглядел всех остальных. мало кто мог победить махаматру в игре, которую он же и придумал, так что никто уже не удивлялся его ходам. на нём остались трусы в полосочку и его величественный головной убор, который он отказывался снимать при каких бы то ни было обстоятельствах. Тигнари однажды рассказывал, что видел Сайно без него, когда тот собирался принять ванну, но ему даже аль-Хайтам не поверил. секретарь сморщил брови, обдумывая свой ход. он уже понял, что выиграет, и размышлял, как бы сделать это максимально унизительно для архитектора. он посмотрел прямо в красные глаза Кавеха, который, по его мнению, незаметно облизывал взглядом его голую грудь, и двумя пальцами положил карту на стол. - прекрасно. водяной хлопок! секретарь, сидя в чёрных трусах, сапогах и перчатках, продолжал внимательно смотреть в лицо архитектора и едва заметно облизнул губы. это чистая победа, и сейчас он ей особенно насладится. Кавех побледнел и посмотрел на карты в своей руке. - ах ты ж скотина! он кинул свою колоду на стол и закрыл лицо руками. - невозможно! жульничество! Сайно удовлетворенно хмыкнул. - поражение нужно принимать достойно. но вообще, когда я говорил, что жизнь оставила Кавеха без штанов, я имел в виду несколько другое. махаматра залился лающим смехом, Тигнари облегченно выдохнул и схватил бокал с вином. аль-Хайтам впервые за вечер улыбнулся, поворачиваясь к соседу и почти неспециально показывая тому свой голый торс во всей красе. - ну что, ты готов прогуляться по городу в ласках рассветного ветра? сейчас как раз все начнут просыпаться, такое зрелище из окна никто не захочет пропустить. Кавех густо покраснел. на нём остались только огненно-красные трусы и заколки того же оттенка в волосах, которые дурацкие правила не считали за предмет одежды, иначе он был бы далек от позора на целых шесть партий. архитектор схватил бокал с вином и выпил залпом, явно храбрясь перед лесным стражем и махаматрой. - думаешь, ты заставишь меня смутиться? да плесенник там плавал! он встал, пошатнув стол. загремели тарелки, а почти пустая бутылка вина, стоявшая на самом краю, упала на пол, чудом не разбившись. - вот! Кавех победно держал свои трусы в руке, оглядывая остальных. Тигнари, цветом лица напоминающий переспевший персик зайтун, отвернулся и прижал уши к голове, Сайно натянул шакалью маску на макушке до самого подбородка, а аль-Хайтам схватил со стола книгу, которую принёс для лесного стража, и прикрыл зрелище перед собой. прикрыл именно так, чтобы не было видно остальным. Кавех показал ему язык и вильнул бёдрами, отчего взгляд секретаря в мгновение потемнел, становясь диким. - сядь, придурок. мы уже поняли, что ты абсолютно бесстыжее существо. архитектор закусил нижнюю губу в улыбке и вернулся на свой стул, невероятно довольный собой. - видите, я играю честно! не то что вы, жулики. он достал из ящика рядом с собой последнюю бутылку вина. аль-Хайтам почувствовал, как его голой ноги под столом коснулись чужие пальцы, слегка защипывая кожу, и ему стало душно. хорошо, что он ещё в трусах, плохо, что в настолько обтягивающих. - еще по одной напоследок? секретарь зашипел на него: - сейчас же одевайся и идём домой. - вот уж дудки! – Кавех вытащил пробку из бутылки зубами и отхлебнул, - нам ещё тебя надо раздеть! думаешь, я пойду в таком виде домой один? \\\ аль-Хайтам проснулся уже к вечеру. солнце садилось, раскрашивая небо всеми оттенками золота, но духота ещё не спа́ла. его рука обнимала кого-то очень горячего и мягкого. такой нежной на ощупь могла быть только кожа Кавеха. архитектор что-то пробубнил во сне и отвернулся от него, прижавшись всей поверхностью спины к голой груди аль-Хайтама. до секретаря медленно доползало осознание, что они лежат в одной кровати и совершенно голые. беглый обзор комнаты вырвал у него облегченный вздох – они у себя дома, значит, всё относительно в порядке. - Кави? архитектор сладко застонал: - люблю, когда ты так называешь меня. чего тебе? хочешь ещё раз? - мы ведь не шли домой голые, правда? Кавех хмыкнул, переплетая пальцы их рук и прижимая к своей груди. - конечно, нет, дурачок. мы допили вино, оделись и решили, что пора закругляться, пока кто-нибудь еще не остался без исподнего. и уже дома ты попросил меня снова раздеться и влез в мою кровать, хотя я тебя вообще-то не приглашал. - наглая ложь. я уверен, что приглашал, - секретарь коснулся губами шеи Кавеха, от чего тот мгновенно покрылся мурашками. - ммммм, да думай что хочешь. но мне понравилось. и судя по тому, как ты стонал, тебе тоже. аль-Хайтам прикрыл глаза, чувствуя, как щеки наливаются кровью. и не от стыда. - и знаешь, - продолжил бормотать Кавех, - я бы даже повторил. но лучше на трезвую голову, потому что если ехать на тебе верхом после такого количества вина, то слегка укачивает. секретарь легко укусил его в плечо, шепча в ухо: - тогда в следующий раз я привяжу тебя к кровати, это должно помочь. архитектор сонно улыбнулся и ткнулся лицом в подушку. - ловлю тебя на слове, Хайтам. он снова проваливался в сон, всё ещё держа секретаря за руку. - и кстати, не шуми сильно, Тигнари и Сайно спят в соседней комнате.