Легенда о великом киселе - Пушистые похождения

Осколки стекла, открытая дверца холодильника, протухшее варенье, растекшееся по разорванному в некоторых местах линолеуму и гробовая тишина, вновь поглотившая кухню. Но не долго длилось столь долгожданное Олежей спокойствие, как вдруг тяжелые, неравномерные шаги приближались к кухне. Ручка кухонной деревянной двери зашевелилась, дверь распахнулась и в комнату вошел он: толстоватый мужчина среднего роста, с двух недельной щетиной и длинными сальными волосами, одетый в грязную футболку, цвет которой уже не разобрать от количества жирных пятен. Где-то даже виднелась плесень. Изодранные, заляпанные шорты, сквозь которые было видно темные трусы, что едва налезали на толстые бока мужчины, имя которому — Верк. Он медленно ступал по кухне, осматривая ее своим тяжелым пустым взглядом. Подойдя к проржавевшей плите, полностью игнорируя разбитую банку на полу, Верк повернулся к холодильнику. На него смотрел изумленный Олежа, опасающийся его действий и не сводивший своего взора. Через секунду, Верк словно одержимый схватил кастрюльку Олега и поставил на стол перед собой. Ухмыляясь, он приспустил свои порванные шорты, не совсем целые трусы и достал свой вялый, небольшой член, покрытый волдырями и мозолями от постоянной мастурбации. Верк наклонил кастрюлю к себе, засунул свой маленький чучун в извивающийся заплесневелый кисель. Олежа испытал такую степень отвращения, что будь у него что то похожее на пищеварительный тракт, его бы вырвало. Но Олег был простым киселем, поэтому мог только извиваться и булькать, принимая высшую степень унижения. Верк только увеличивал свой темп, проталкивая штепсель в пушистого. Через секунду, кисельная масса Олежи смешалась с белой спермой Верка, и он поставил кастрюлю на стол. Олежа не верил в реальность происходящего и попытался выбраться из своей железной тюрьмы, цепляясь желейными щупальцами за стенки кастрюльки, но Верк, схватив кастрюлю, перевернул ее, тем самым вывалив Олега на стол. Заплесневелая желейная масса с частицами спермы медленно извивалась на столе, собравшись в небольшой комок. Верк, даже не натянув трусы, начал хватать Олежу руками и отрывать от него куски, отправляя их к себе в рот.(прим.ред.:ну и мерзость). Киселю было невероятно больно, ведь его поедали заживо, а он даже не мог сопротивляться. Верк, все еще ухмыляясь, поедал кисельную массу. Неожиданно, он замер. Лицо его побледнело, а ухмылка сошла с лица, превратившись в ужасную гримасу. Верк схватился за горло и упал на пол, корчась в агонии. Он пытался кричать, но из его рта исходило только зловоние и кряхтение. Еще мгновение, и Верк лежал плашмя на полу, а его лицо навсегда застыло с измученным выражением. То, что осталось от Олежи, медленно и бессильно растекалось по столу. Олег не понимал смысла своего существования в этой кисельной оболочке, и силы покидали его…