Море волнуется раз

Поезда вагоны электрички. Дороги силуэты рассказы. Бывает желание сбежать от мира, но не умереть? Тогда дорога для вас. Если желание слишком большое, то лучше поезда, а если в добавок ещё одиночество, то лучше машины. Сесть за руль и уехать. Поставить на телефоне режим не беспокоить и сбежать по дальше от этого города, засасывающего тебя в день сурка, от друзей, которых ты, конечно, любишь и они всё понимают, но сейчас от всех общений с ними лишь осадок горечи. Они успешны, вовремя взялись за ум и работа мечты у них, видите ли, кто-то женился, а у кого-то есть дети, они все, бля, так счастливы. Но меня успокаивают плед и коньяк, лежащие на задних креслах и чёрный купальник под лёгким, таким же чёрным платьем. До конечной цели ещё полтора часа. Машины трассы потери. Ночи знакомства надежды. Я еду просто куда-то в надежде успокоиться, зарядиться, чтобы снова вернуться к крысам. Я еду на море… До Пусана ещё час. Меня там и никто не ждёт, в общем-то, как и дома. Но море порою бывает настолько понимающим и желанным, что лучше уж оно, чем дом, коньяк и музыка в наушниках на всю. Я крепче держусь за руль, начинает клонить в сон. Пусан виднеется впереди, осталось только найти пустой и открытый ночью пляж. Я медленно еду по улочкам, рассматриваю спящий город с его тусклыми фонарями и одинокими остановками. Редкие окна горят, намекая, что я не одна мучаюсь этой ночью. Указатель пляж через сто метров даёт веру в искупление и полный катарсис. Шторм платье отчаяние. Разговоры море дрожь. Припарковавшись, я беру плед и бутылку коньяка. Блокирую машину. И иду наконец-то к морю. Оно тихое. Слишком спокойное. Будто приглашает войти, но есть ощущение подвоха. Ты можешь войти в эту тишину, но она не выпустит, она станет штормом в ту же секунду и заберёт тебя. Что плохого в шторме для меня? Что плохого в смерти для меня… Плед спасает от песка, а алкоголь от июльского ночного бриза. — Вы не против, если я выпью с вами? — голос слишком хриплый, будто человек уже чуть пьян, но трезв головой, язык не заплетается. — Можно, но на диалог сильно не рассчитывайте. — своих покалеченных мы не бросаем. — Давай сразу на ты, а? — присаживаясь рядом на плед, говорит незнакомец. — Гхм, ну давай. — с сомнением произношу я. Его присутствие рядом несколько напрягает. Всё-таки ночь, мы одни, и я бегаю-то не особо быстро… Но ещё один глоток коньяка успокаивает, да и парень выглядит ничего так. Тёмные волосы, что чуть длиннее обычного, чёлка, что иногда закрывает глаза и легко вьётся от влажности. Громадная серая футболка и свободные кирпичного цвета джинсы с длинным почти до колена ремнём. Выглядит модно и так удобно. Но взгляд до боли знакомый. Вижу порой в зеркале такой. — Выпить-то дашь? — повернувшись ко мне с улыбкой спрашивает парень, опираясь руками на плед сзади. — Воу, так мы не договаривались, мужик. — ухмыляюсь я, но бутылку протягиваю. — Хосок — тихо, но мне в глаза, будто в душу. — Хосок — как ведомая повторяю я, потерявшись во взгляде, такой тёмный. — Я просто поздно решил погулять, а уже не продают, поэтому… — пожимая плечами, отвечает он, делая глоток. — Ладно, пей, только мне оставь — он жмурится так, будто лучше ничего не пробовал, его кадык медленно двигается при глотке, я опять зависаю, бля. — Ха, хорошо… А ты чего здесь, местная? — спрашивает с паузой. Он странный, этот Хосок, ну вот кто будет ночью просить выпить у незнакомца, а вдруг я яд там подсыпала, чтобы умереть, и он умрёт со мной заодно? Но то ли эффект поезда, когда ты понимаешь, что больше никогда не увидишь человека и всё готова ему рассказать, в общем, то ли этот эффект, то ли настолько хочется внимания, ну вот хоть чуть-чуть к своей персоне, поэтому… — Я чувствую, что существование бессмысленно по причине, что в конце всё равно нас ждёт Ээээ… Конец? — несколько не уверенно начинаю я, запивая фразу коньяком. Он зависает, упершись взглядом в мой висок. — Мощное заявление. А как же религия, что даёт нам веру в то, что там рай или ад, а может перерождение и остальная дребедень. — В том то и проблема, понимаешь? — резко воскликнула я, на что он с лёгкой улыбкой в отрицание качает головой. — Ты сам сказал — даёт веру. Мы можем лишь верить, но не знать на сто процентов пока не умрём, так что это получается прожить жизнь ради разгадки главной загадки в конце… Я верю во что-то всевышнее, но скорее как во что-то абстрактное… Хер его знает как объяснить. — вздыхаю, сдувшись я. — Стой, получается, если не веришь, то надо умирать, чтобы узнать? — искренне удивленно интересуется он, делая ещё один глоток. — Да нет, умирать скорее потому, что ты не уверен что там — показываю пальцы в дальний океан — что там что-то есть, поэтому можно в общем-то считать, что нет, тогда всё существование, просто, чтобы родиться, потратить ресурсы этой планеты на себя и умереть… Не понимаю, не понимаю я… — забрав бутылку у него, делаю глоток. — У тебя депрессия, девочка… — отвечает он, легко потрепав меня по голове. — Просто все наши поступки не приведут возможно ни к чему, так зачем их тогда совершать, в конце то просто ждёт полная темнота? Он поворачивается ко мне телом и за плечи резко разворачивает меня на себя. Наши колени соприкасаются, его руки крепко держат меня за плечи, а взгляд ловит мой и держит в своём фокусе. — Вот смотри, если ты знаешь, чем закончится фильм, но он интересный, ты будешь смотреть до конца? — наконец спрашивает он. — Да, конечно, если он интересный… — охуевая от всей ситуации, произношу я. Настала секундная тишина. Бля, дошло. — Но стой! Жизнь не фильм или книжка! — Ты уверена? Ты считаешь, что она закончится темнотой, но значит ли это, что надо перематывать сразу в конец? Значит ли, что надо перемотать все встречи и расставания, все взлеты и падения. И пусть много говна выпадает на нашу долю, но рядом в какой-то момент оказываются нужные люди, чтобы спасти и уберечь, те, кто и остаются до финальных титров или до конца эпизодов. Так стоит ли тогда мотать? — он слишком будоражит. — Нет, но… Фак, ты сломал меня — опускаю голову, пытаясь привести сознания в порядок, а не зависать на его губах. — Ахахахахахаха — смеётся он и перемещает одну руку мне на шею, начав аккуратно массировать её. Расслабляет. — Поцелуй меня, а? — глаза в глаза. Неожиданно. Его руки медленно начинают двигаться по мне. Вверх, вниз. Мои ложатся на его колени, пальцы рисуют узоры. Мы слишком напряжены. — Тебя слишком быстро несёт от смерти до любви. — тихо, слишком тихо для пляжа. — Я просто хочу сделать свой фильм интереснее, пусть хоть и на один эпизод… — также тихо, только Хосоку. Глаза в глаза и всё-таки эпизод становится интереснее. Поцелуй выходит слишком аккуратным. И даже когда я забираюсь к нему на колени, а он сжимает меня за задницу и придвигает ближе к своему телу, будто я пытаюсь сбежать, и даже когда я привстав чуть на коленях и опираясь руками на его плечи, возвышаюсь над ним в поцелуе, наш поцелуй продолжает быть нежным и медленным. Я толкаю его на плед и нависаю сверху, найдя опору своим рукам на его груди, сильнее потираюсь, новый поцелуй всё ещё ласковый, мы слишком хотим тепла, даже в пошлости. Он переворачивает нас, подложив руку под мою голову. Я пытаюсь задрать ноги выше, он схватив правой рукой за бедро закидывает их по очереди к себе на плечи. Мы двигаемся бёдрами на встречу друг другу, всё сильнее прижимаясь, всё теснее притираясь. Он сильнее наваливается на меня, опирается руками на плед. Движения становятся резче. У него стоит, я мокрая. Исход этого поцелуя предрешён. — Хватит медлить, Хосокааааа — Нетерпеливая девочка — толчок и поцелуи переходят на шею, оставляя дорожку засосов. — Ах! Хм, да снимай ты уже эти штаны! — поцелуи доходят до живота, язык медленно кружится вокруг пупка. — Уверена, что хочешь — толчок и трусики постепенно пропадают с меня, вместе с этим появляются новые яркие следы поцелуев на бедрах. Бёдра начинают дрожать, слишком чувствительные на внутренней стороне — эрогенная зона и Хосок это кажется понял. — Бляяяяять, да! — засос будет слишком большим, но так похер сейчас. - Ещё, Сокаааа! — Тцтцтц, никакой воспитанности — толчок и слышится дальше звук ремня и ширинки, шорох презерватива. Я лежу с закрытыми глазами, предвкушая, когда он вернётся и продолжит. Неожиданно руки начинают гладить мои бёдра, и я улыбаюсь. Темнота в глазах даёт чуть больше неожиданности для тела. Чувствую, как он придвигает меня за колени ближе и кладёт мои ноги к себе на талию, я чуть их сжимаю, чтобы удержаться. Руки от коленей ползут к заднице и сжимают пару раз её. Приятно. Пальцы одной из рук перемещаются ко входу и проникают по одному, проверяя. Это всё слишком. Я чувствую член, приставленный, он водит им по киске, нажимая головкой чуть на клитор и выбивая очередной стоя. Я на взводе. Опускается головкой всё ниже и давит на анал, на что я слишком вздрагиваю и прогибаюсь в спине сильнее. Много, его так много везде. — Малышка, посмотри на меня. — слишком низкий голос, слишком тягучий, он тоже ели держится. Я нехотя открываю глаза, пока он продолжает мять мой всё-таки классный походу зад и водить головкой опять по клитору, то нажимая, то опускаясь и вводя её чуть в меня. — Хочу, чтобы глаза в глаза. — и высовывает, блять, язык. — Попахивает извращением. — приподнимая бровь, говорю я, сходя сума от его действий. Его радужка чёрная, меня всегда такое захватывает. Я ощущаю себя мышкой перед удавом. Мышкой, которую хотят. Всем нравится быть желанными мышками. — О, это ещё не извращения, я просто в душе романтик! — и блять наконец-то толкается в меня. — Аааааах! — дай Бог, мы одни на этом пляже. Он двигается глубоко, но блять так медленно. — Хосок, ну Хосока-а быстрее, про-ах-шу… — толчки становятся быстрее, а хватка на бёдрах сильнее. Точно будут синяки, но я такое люблю, пусть и не признаюсь. — Я так хочу тебя, малышка. — его взгляд не даёт увернуться и заставляет смотреть. — Бери, бери всё! — стону под конец ещё громче. Движения становятся размашистыми, я чувствую нарастающее удовольствие, но без дополнительной стимуляции я точно не кончу, а блять так хочется. — Сокаа, помоги, хочу кончить! — Всё, что пожелаешь. Его пальцы двигаются быстро и да, это то, что надо. Ещё минута толчков и этих прекрасных пальцев на клиторе, и я кончаюсь как человек. Он, чувствуя сокращающиеся стенки, отправляется следом, крепче сжимая мои бёдра. — Охуеть, малыш — произносит, разглаживая убитую его же руками задницу. Он стоит в таком положение какое-то время. А потом подхватив одной рукой за бёдра, а другой за спину, прижимает меня к себе и поднимается. — Ты куда? — лениво произношу я. — Купаться, как можно прийти на пляж и не искупаться? — я резко просыпаюсь. — Стой, мы же голые наполовину, ты чего, а вдруг кто придёт сюда? — но он продолжает нести меня к воде. Он игриво хмурится. — Да, согласен, надо снять всё, чтобы было не наполовину — и смеётся, смеётся, блин… И перехватив меня за попу двумя руками замирает, смотря. Я, поняв намёк, решаю пойти на эту авантюру. Снимаю с себя платье, оставшись только в верхе купальника. Его глаза опускаются к груди. — Мне кажется это тоже помешает — намекает он на купальник, разглядывая меня. — Давай сначала с тебя футболку — смущаясь первый раз за ночь, говорю я, пряча лицо в поцелуе. — Малыш, как пожелаешь — он прижимается нежным поцелуем к моей шее, успокаивая. Губы, едва касаясь, опоясывают моё горло. Этот момент становится более родным. Будто мы не в первый раз чудим на пляже, будто он знает как успокоить, будто мы давно рядом. Ощущение, легкой тревоги в животе уходит… С Хосоком спокойно…. Он перехватывает меня одной рукой и вытягивает вторую наверх. Я, поняв намёк, задираю его футболку, снимая с одного плеча. Он опять перехватывает, и я снимаю его футболку полностью. Он развязывает одной рукой лиф и выхватив футболку, откидывает их вместе в сторону пледа. Наши глаза встречаются, и я теряюсь. Там те же мысли, что и у меня… О родном, о близком. Лбы встречаются, носы нежно соприкасаются, и мы просто начинаем тихо смеяться. Облегчение вода шаги. Переходы тишина глаза. Мы так и заходим, легко смеясь в воду. Я начинаю визжать от прохлады. Он, подбросив меня пытается идти быстрее. — Хосок, холодно. Либо ныряй, либо пошли греться. — крепче прижимаясь к нему, говорю я. — Ммммм, греться. Я не против второго раунда — и целует, проталкивая сразу язык. Правая рука начинает ползти по телу на верх. — Сока! — Ххахахахахах — и прижав мою голову правой рукой ещё ближе к себе в поцелуе, ныряет. Резкий холод контрастирует с горячим языком. Когда мы выныриваем, я начинаю глубоко дышать, губы Хосока занимают привычное место на моей шее, кажется у кого-то фетиш. Отдышавшись, я отталкиваюсь от него и уплываю. Мы купаемся, пока губы не устают от поцелуев, мы резвимся, пока полностью не выдыхаемся. Выходить голой из воды, когда он идёт сзади… Чувствовать его взгляд на своей заднице, когда натягиваю свои вещи. Это интригует… — Бля, малыш, может ко мне? Там правда есть мои друзья, но они спят, да и всем пофиг… — говорит Хосок, и когда я наклоняюсь, чтобы поднять платье, чья-то рука прижимается в хлопке к моей ягодице — Я на машине, но за руль не сяду. Бросить её здесь одну? — грустно произношу я. Теплое тело прижимается сзади, пока я раздумываю. Губы на шеи и тёплое дыхание на ней же. Это перевешивает чашу весов здравомыслия. — А далеко идти? — с улыбкой спрашиваю я, сдаваясь. Все равно спать в машине, да ещё и одной как-то плохо для такого вечера, а вот в кровати с Хосоком… — Мммм, минут 15, идём? — куда-то в шею, между поцелуями. — Идём. — тихо говорю я. Меня целуют в истерзанную шею напоследок и взяв за руку мы идём. Куда? Я не знаю. Долго ли? Хороший вопрос… Я доверяю ему, он спас меня сегодня от шторма.