Тико Уайли

— Дурман, — поднеся к лицу раскрытый пузырек, сказал Лео, морщась от резкого запаха. — Не самый приятный способ уйти. — Выпил яд, бросил город один на один со Тьмой, — подытожил Рейлан, хмуро глядя на тело, расположившееся в королевском троне, который был украшен гербом: щит, проткнутый копьем. — Не удивительно, что город пал. Во время войны поддержка государя жизненно необходима, иначе народ теряет веру… Келлетт, убери оттуда свои шаловливые руки!!! Дифтерии давно не было? Рейлан метнул на Найла, тянувшегося к нетронутой зажаристой куриной ножке, грозный взгляд. Рыжеволосый отскочил от стола, подняв руки в сдающемся жесте: — Ой-ой! Не бесись, старик, тебе вредно! Рейлан бегло скользнул взглядом по роскошной обстановке покоев, по огромному столу, заставленному пышными блюдами, теперь уже холодными и оприходованными мухами. Он бросил взгляд на картины, ростом с человека, а то и больше, украшавшие стены. Каждая из них являла собой шедевр, но теперь они казались безжизненными, как и сам замок. Его взгляд остановился на Тико, сидящем на подоконнике. Тот сидел, привалившись спиной к разбитому готическому окну, из которого ветер проносил холодные порывы. Учитывая вонь, стоящую в помещении, Рейлан бы и вовсе выставил отсюда воспитанника на свежий воздух — ибо даже у него от трупного запаха плыло в глазах. Или еще лучше — оставил бы спать в гостевых. Но тот упрямо не хотел показывать свою усталость и снова и снова находил силы, чтобы тащиться за Отрядом. Маг откинулся назад, согнув здоровую ногу и рассеяно осматривая залу. Поврежденная нога свободно свисала с каменного выступа. — Народ теряет веру, а место власти занимает Хаос, — закончил за Рейлана Тико, бегло взглянув на тело короля. Плохо было винить его в трусости, никто из них ведь не знал, что же здесь было на самом деле. Они видели только результат, а он был немилостивый. Лео опустил веки правителя и отошел от тела. — Выбрать смерть вместо поражения, — презрительно фыркнул Алан, откинувшись на спинке стула. Он снова смерил оценивающим взглядом короля и снова почувствовал к нему отвращение. Тот не выглядел воителем, готовым подарить своему городу мир и спокойствие. Свинья, отрастившая бока и утонувшая в собственной грязи. Безликий закинул ноги на стол, звякнув тарелками. Мошкара взметнулась в воздух.  — Убери, — попросил Рейлан, глядя на него.  — Он труп. Трупу все равно, — Алан закинул за голову руки, небрежно откидывая с маски прядь грязно-каштановых волос, мешающих видеть сквозь отверстия для глаз. — А у меня ноги болят. Давайте заканчивайте здесь и пойдем уже наконец дальше. Или я блевану прямо на его жирное хайло. Рейлан посмотрел на Лео. Лучник кивнул, мол, здесь действительно все. — Идем. Он снова тревожно посмотрел на воспитанника. Тот осторожно спустился, выпрямился и, хромая, нагнал наставника. К заднему выходу они шли по широким коридорам, устеленными кровавым ковром, заглядывая в комнаты и обнаруживая новые трупы слуг. Под ногами хрустели осколки выбитых окон. С высоких сводчатых потолков сыпались камни, когда Отряд отворял новую тяжелую дубовую дверь. Каменные стены, привыкшие к ежедневному уходу, уже начали покрываться пылью. Гобелены, изображавшие сцены охоты, рыцарских турниров и величественных королевских особ, окропляли капли засохшей крови. — А ведь мы можем переночевать сегодня в самой королевской опочивальне, — прервал могильное молчание Найл, заглянув в очередную комнату. — Желаешь спать среди трупов? — спросил его Рейлан, оглянувшись на друга. — Что там? — Тут везде трупы, — отмахнулся Феникс, ухмыльнувшись. — Так что не преувеличивай. Пусто здесь.  — Может, еще провозгласишь себя новым королем Гилдиара? — ядовито прыснул Эддард, пнув со своей дороги чью-то ногу.  — Ты в детстве, походу, футбол сильно любил? — взглянув на отлетевшую в другую часть коридора конечность, спросил Найл. — А вообще… это идея! — Тогда этот город спасет только Синий Огонь, — заметил Эддард. — Синее Пламя, — поправил Алан. — Нам налево.  — Какая, к бестиям, разница?! — рявкнул Эддард. — Почему? — спросил Рейлан, одновременно с Эддардом, а в следующий момент его взор уже был прикован к телам сторожевых. Они лежали на каменном полу, окруженные лужами темной крови. Лица были неразличимы, можно было только догадываться, где прежде располагались глаза и какого цвета они были. От их кольчуги остались лишь разбросанные на полу железные кольца: броню разорвали, как игрушку. Рейлан подошел ближе, осторожно минуя тела сторожевых, чувствуя под ногами холодный, влажный камень. Он вгляделся в темный проход, куда уводила неприметная лестница. Воздух за решеткой был холодным и сырым, пах затхлостью и разложением, что невольно вызвало чувство отвращения. — Это спуск в темницу? — уточнил он, его голос прозвучал почти шепотом, как будто в нежелании нарушить тишину этого места. Алан кивнул: — Не особо даже старались скрыть ее. А сам мысленно подметил: «Эта темница не такая уж и непроходимая, как может показаться. Ей просто пугали невинные души… — он бегло взглянул на массивную дверь. — Выход в двух шагах. А судя по погнутым прутьям, они не встречали особого сопротивления при побеге. Наверняка многие сорвали куш». — А надо? — недоуменно спросил Найл. — Темница и темница, зачем скрывать ее существование? — Как минимум потому что есть охраняемая Дыра, — ответил Алан. — Узники там отбывают свое наказание. В королевские темницы затачивают без суда и по вольному желанию правителя. О существовании таковой не принято распространяться. — Ну и бездна, — присвистнул Найл, заглянув во мрак. — Там есть факелы, — обнадежил его безликий. — Все для твоего удобства. — Так говоришь, будто каждый день сюда спускаешься, — прыснул Феникс, обернувшись на Алана. Тот развел руками. — Так че… идем? — Нет, — Рейлан отошел от решетки. — Там либо трупы, либо живые трупы — не велика разница. — Один такой с нами плетется, — закатил глаза Эддард, указав на полукровку, припавшего к стене. Рейлан метнул на него металлический взгляд, но ответить ничего не успел. — Ещё раз рот откроешь — жабой станешь, — поднял на него взгляд Тико. Уставшие глаза блеснули злостью. — Ты думаешь, что можешь устрашить меня своими пустыми угрозами? — прорычал Эддард, глаза его мгновенно налились огнем. — Брагер, — едва не прорычал Рейлан, но Эддарда было уже не остановить. Он сделал шаг вперед, как будто уже готов был броситься на полукровку. — Думаю, — с убийственным спокойствием в голосе ответил Тико. — Ты, ублюдок, — прошипел Эддард, — с кровью, разбавленной позорной примесью, думаешь, что имеешь право раскрывать пасть? Тебе даже рот открывать нельзя, чтобы не опошлить свой язык. Ты — всего лишь мусор, жалкое подобие Иного, чья сущность… Договорить он не сумел. Энергия, скопившаяся на кончиках пальцев Тико, слетела стрелой, в самый последний момент сменив природу магии. В воздухе, вокруг его запястий, вспыхнули черные языки пламени, но не обожгли: они растворились столь же внезапно, как и зажглись, сменившись на легкое, мерцающее зеленое свечение, похожее на светлячков в ночи. И в следующий момент на месте Эддарда оказалась лягушка размером с ладонь, раздувающая брюхо и удивленно глядящая на каменный пол. Тико холодно смотрел на животное, силясь не размазать его органы по поверхности. Его передернуло от этой мыли, он встряхнул головой и сильнее вжался в сырую стену. Он чувствовал скрежет и шипящий шепот, раздававшийся в глубине его души. Беспощадная ненависть и ярость бились в голове, затуманивая взгляд. Маг сложил руки на груди, стараясь усмирить бушующий внутри вихрь. Обычно это помогало держать энергию под контролем. Тико вдохнул, пытаясь вернуть себе прежнее спокойствие. Рейлан остановился в полушаге от исчезнувшего перед ним бойца, не сразу сообразив, что вообще случилось. Ярость на его лице сменилась недоумением. А когда понял, брови его поползли вверх. Он взглянул на воспитанника, чье лицо выглядело смятенным. Найл же в этот момент едва по полу не катался от смеха, хотя был очень близок к этому. Впрочем, через несколько мгновений хохотал уже не только он. Тико впервые услышал тихий, сдержанный смешок Лео. Даже Ронан не сдержал усмешки, покачнув головой. При этом все с каким-то уважением окинули мага. Только Алан пошатнулся от вспышки, с каким-то изумлением и… страхом глядя на полукровку: «Проклятье, да этого физически не может быть!..» Безликий в первые за долгие годы был в растерянности, был в недоумении… Он уже и забыл, что это такое. Но маска преданно скрывала его без того небогатое эмоциями лицо. — Змеи, Тико, я думал, ты только шутил об этом, — вымолвил удивленный Рейлан, глядя на агрессивно мечущуюся по каменному полу лягушку. Уголок его губы потянулся вверх в улыбке. — Его, наверное, только таким способом вразумлять и надо. — Только его теперь цепями придется удерживать, когда он обратно… — заметил Илеандр, демонстрирующий острые клыки. Тонкий хвост его замер над землей, будто завороженный происходящим. — Утю-тю, какие мы грозные! Да хрен с ним и с цепями этими! Да ты всех нас уделал, Ива! Я твой фанат! Дашь автограф? Ух, ну как ты его! — воодушевленно тараторил Найл, донимая лягушку тисканьем по голове. Он опустился на корточки к ней, рассматривая с таким интересом, будто никогда раньше и не слышал о более диковинном существе… Ну, впрочем, согласиться можно было: Эддард в облике лягушки — действительно зрелище поразительное и по редкости приравнивается к шансу увидеть единорога на улицах Москвы. — А с оборотнями и прочей пакостью так можно?! Прикиньте, какой тогда зоопарк будет в Краю! У-у-у-у… Да я тогда там со смеху помру! — Он тебе за это башку открутит, — заметил Алан, глядя уже на шипящее во всю мощь и без того слаборазвитых легких земноводное. — Ради такого мне не жалко и двух своих голов! — воодушевлённо вскинул руками Найл. — Так что с оборотнями? — Нельзя. Во-первых, — устало вздохнул Тико, внезапно ощутив, будто из него только что высосали все оставшиеся силы, — потому что магия, которая работает на обращение в лягушек, основана на манипулировании живой энергией, жизненной силой. Существа Тьмы по своей природе лишены этой энергии. Во-вторых, они просто слишком сильные, и скорее я сам стану жабой, нежели ей станет тот же некромант. — Короче, — подытожил Найл, — это было бы слишком просто для мира, где существует Тьма. Эх, а было бы круто, если бы можно было избавиться от врага, просто заставив его танцевать. — Боюсь, в таком случае, танцпола не хватит, — предположил Лео, подставив плечо Тико. — Когда он обратно облик свой примет? — Минут через пятнадцать-двадцать, — ответил маг. — Поэтому нам лучше поскорее от сюда уйти. Им понадобилось меньше десяти минут, чтобы дойти до гостевых покоев, относительно пригодных для жизни. Разбросанные камни на пути напоминали о недавней битве. Разбитые щиты, висящие на стене замковой башни, величественно развивались на ветру, как призраки погибших воинов. Флаги с гербами, некогда символами мощи и веры, теперь казались удручающе пустыми. Гостевые покои, выделенные для королевских гостей, располагались за замком, на отдельной территории. Здесь был свой двор, сад и несколько небольших заросших диким виноградом и лозой домиков, окруженных деревянной изгородью. Гостей у короля в день нападения не было, и трупов, соответственно, здесь тоже не обнаружилось. Тико хотел бы просто рухнуть на кровать и забыться сном, но чувство неумытости и неприятного запаха крови и пота донимало его. Он хотел привести себя в порядок. Душ был необходим.  Алан быстро обнаружил бродячих без дела птиц и ловко словил парочку. Он с торжественной ухмылкой вручил их, висящих вверх тормашками, Лео, ибо чуть ранее тот запнулся об умении готовить. Теперь и эта задача возложилась на его плечи. — Вот, — безликий сделал шаг вперед и положил трепыхающихся птиц на стол. Те молниеносно затихли. — У тебя есть все необходимое, чтобы продемонстрировать свои умения в кулинарном искусстве.  Лео посмотрел на мертвых птиц с нескрываемой печалью: — Алан, я придерживаюсь вегетарианства.  — Чего? — Всегда придерживаться этого сложно, учитывая нашу полевую деятельность, но я редко ем мясо. — Боюсь поинтересоваться — заметь, со мной такое случается крайне редко, — чем ты все это время питался? — Мне хватает консерв, морепродуктов, ягод, плодов, — пожал плечами лучник. — Ну ничего, иногда моральные законы надо нарушать, — ответил безликий с невинным видом, встряхнув того за плечо. Лео поморщился от его прикосновения би отстранился.  Лучник без особого труда в компании хвостатого эльфа приготовил похлебку, найдя на территории котелок, пару еще не испортившихся овощей и пряных трав. Рейлан, сидя на пороге дома, бегло писал два письма. Первое, для Брэндона в Мирию, было кратким и лаконичным, содержащим лишь сухую констатацию факта гибели Гилдиара. Второе, для Миры, было более просторным и эмоциональным. Рейлан не любил лгать ей, и в нем он пересказал почти все случившееся, все-таки решив пока умолчать о ране Тико, подумав, что от этой новости она совсем уж места себе не найдет. Поставив свою подпись, Рейлан свернул выдернутые из ежедневника листы в треугольные конверты и словил двух голубей. Он осторожно привязал к их лапкам два бумажных треугольничка и заколдовал птиц, после чего те взметнулись в воздух, потеряв при взлете пару перьев. Затем он просочился в дом, осторожно перешагнув через брошенную Найлом на входе гитару. Вряд ли Феникс мог ее бросить, ибо пылинки с нее сдувал, поэтому вернее было предположить, что она просто упала. Рейлан поднял музыкальный инструмент и положил его на стол. Он прошел мимо комнаты, где уже спал Тико, на секунду задержавшись и прикрыв дверь. Затем прошел в соседнюю и, сев на кровать, принялся заполнять пропущенные дни в ежедневнике. Только после этого его сморил сон. Эддард вернулся незаметно. Его взгляд был хмурым, а напряженное молчание, которое он излучал, было тяжелее, чем кольчужная броня. Лео предположил, что это была легкая контузия после превращения. Отряд застал его позже в саду, где он с Найлом увлеченно махались мечами с яростной энергией. Лязг стали разнесся по территории, смешиваясь с тихим шелестом листвы и щебетанием птиц. Движения обоих были точными и быстрыми, отточенными годами. Если бы Тико наблюдал за ними, то наверняка бы сравнил плавность пируэтов и грацию берсеркских клинков с боевым танцем, где каждый шаг, каждый взмах и блок был пропитан чем-то большим, чем просто силой. Алан, как обычно грызущий какую-то траву, валяющийся в траве и намеренно игнорирующий кровать, смерил их вопросительным взглядом. — Это что? Обряд примирения? — съехидничал он, поднимая голову. Казалось, в Отряде никто всерьез не воспринимал вражду этих двух. — Завались, — выплюнул Эддард, отступая от града атак Феникса. — Ты, похоже, пока проигрываешь, — заметил Алан и снова опустился в траву. — А ты, бард, тратишь слишком много энергии на нападения. Скоро проигрывать будешь ты. — Ой-ой, можно подумать, ты не глядя можешь понять, кто выиграет! — запричитал Найл, изгибаясь в резком развороте и уклоняясь от фальшивого удара Эддарда. Его глаза блестели от азарта, а губы слегка приоткрылись, обнажая белые зубы. — И так все очевидно.  Случилось все так, как предвещал безликий. Скоро Найл выбился из сил, стал чаще защищаться и пропускать моменты для удара. Его движения стали медленнее, менее уверенными. Однако, несмотря на усталость, он не сдавался, упрямо отбивая атаки Эддарда, который, словно волк, жаждал его крови. И вот, в кульминационный момент, они одновременно приставили мечи друг к другу, в опасной близости к горлу. — Ха! Ничья! — загнанно дыша, воскликнул Найл. Его грудь вздымалась и опадала в бешеном ритме. Он опустил клинок в траву. Алан пожал плечами. *** — Тико, ты что, в душе был? Голос Лео, тихий, но обеспокоенный, прорезал тишину комнаты, заставляя Тико с трудом разлепить веки. Свет от закатного солнца, проникающий сквозь окно, бил по глазам, и маг зажмурился, пытаясь привыкнуть. — М? — просипел он, с трудом поднимая взгляд на парня. — Ты в душе был? — переспросил Лео, его взгляд зацепился за влажную повязку, на которой проступали розоватые разводы. — Да, а что такое? — ответил Тико, поначалу не понимая, что его так обеспокоило, но потом к медленно пробуждающемуся сознанию стало доходить, к чему клонил лучник. — А… Я осторожно, я не мочил. Лео, ничего не ответив, положил на кровать рядом с ним чистый бинт с пузырьками, наполненными полупрозрачными жидкостями. Движения его были легкими и осторожными, не причиняющими дискомфорта, но обратно Тико не заснул, чувствуя себя неловко. — Это не критично, но… — Лео промыл рану дезинфицирующим раствором. Грубые швы все-таки немного воспалились от влаги. — Ты перегружаешь ногу, Тико. — Я знаю, — маг поморщился от прохладной жидкости, но не сопротивлялся. — Но у нас мало времени. Лео, закончив промывать рану, нанес мазь на воспаленное место: — У нас достаточно времени, чтобы сделать привал. А ты нам еще живой понадобишься. Тико издал смешок, скользнул по сосредоточенному лицу лучника: — Не сомневаюсь. — Ты упрям, как черт, Тико, — немного помолчав, сказал Лео, завязав узелок на повязке, и поднял-таки свой разноцветный взор на мага. — Свои ценность и выносливость не доказывают. Они просто есть, и те, кто умеют видеть — увидят. Истинна не в том, чтобы доказать свой потенциал, а в том, чтобы использовать его в соответствии с своим путем. Эддард бесится от всего, что может на него косо посмотреть и от всего, что может его превзойти. Не воспринимай его всерьез. Тико сел на кровати, потерев глаза, и взглянул на лучника: — Возможно. — Все в порядке? — мимо раскрытой двери прошел Рейлан. Он хмурился закатному солнцу, что пробивалось в окно комнатушки, поэтому не сложно было догадаться, что тот сам только что проснулся. Непослушная прядь белых волос, выбившаяся из когда-то былой укладки, упала на лоб. — Да, я уже ухожу, — кивнул Лео и быстро вышел из комнаты. Рейлан зашел за порог, пригнувшись, и прикрыл за собой дверь. Он на полмгновенья остановился у двери, словно собираясь что-то сказать, но потом просто подошел к стулу, стоящего у стены, и сел напротив воспитанника. — Ты как? — спросил он, скользнув взглядом по новой перевязке. Тико, увидев Рейлана, сразу же понял, что того что-то беспокоило. И почти сразу догадался, что именно — Мира. Он сам не раз задавался тревожными мыслями о ней, теребя в кармане завернутую в лоскут чешуйку, обжигающую пальцы. А зная паранойю наставника, Тико знал, что невозможность защитить ее с каждым днем сгрызала его изнутри все сильнее. Еще и он сам подкинул масла в это пламя, не сумев вовремя заметить опасность. — Пока не умер, — улыбнулся маг, но, столкнувшись со строгим и, кажется, уставшим взглядом наставника, добавил: — Да ладно тебе. Сарказм помогает мне не свихнуться. — Зато помогает мне седеть, — пессимистично заметил Рей. В его волосах действительно была прядь, отличавшаяся оттенком от остальных белых волос, но заметить это было весьма нелегко. Он даже не мог смело утверждать, что на нее когда-либо обращал внимание кто-то из его близких. — Ого! — брови Тико подскочили вверх. Он повернулся к наставнику, для удобства поджав под себя здоровую ногу. — Что должно было произойти, чтобы ты перенял эстафету у Феникса и тоже начал шутить про цвет своих волос? — Это заразно, — все-таки ухмыльнулся Рейлан. И, помолчав, продолжил: — Я написал письмо Мире.  Тико не сильно удивился этому известию, но на мгновенье замолчал, словно обдумывая, что ответить. — Я надеюсь, ты не писал про… — маг покосился на перебинтованную ногу, и в его голосе прозвучала легкая тревога, — оборотней. Она и так волнуется из-за всего этого… — Не писал, — покачал головой он. Его лицо стало еще более задумчивым. — Я думал, стоит ли, но по итогу не стал. Рассказал коротко о дороге и Гилдиаре. — Боишься, что она рванет в ряды лучников? — догадался Тико. — У нее, кажется, второй разряд? Рейлан кивнул, закусив губу. Он вспомнил Миру, ее яркую улыбку, голубые отважные глаза, готовые следовать за ним в огонь и воду. Он знал, что она могла бросить все, чтобы присоединиться к Отряду и поделить с ним опасность. — Я не хочу, чтобы она впутывалась в это. — Не впутается, — Тико неловко поднялся и сел на стул рядом с наставником. — Она пообещала. Она никогда не нарушала своего слова. Рейлан посмотрел на Тико. На его лице мелькнула тень меланхоличной улыбки, и он взъерошил без того спутанные волосы воспитанника. И в этот момент мимо окна проплыла фигура безликого. Она была словно тень, плавно скользящая по коридору: — Хоть убей, он мне не нравится, — внезапно перевел тему беловолосый, проводив Алана взглядом, полным недоверия. — Он нам помогает. Причем очень сильно. Если бы не он, то навряд ли я сейчас с тобой разговаривал. — Да, но… — брови наставника сошлись на переносице, — нет у меня к нему доверия. Ощущение, что он не тот, за кого себя выдает… Еще и иллюзия эта его. Зачем ему маска? — Может, у него перекос случился после какого-то боя? — предположил Тико. — Думаешь, я не имею представления, как ведет себя воин после перекоса? Морального или физического, — беловолосый с какой-то тревогой посмотрел на воспитанника. — Сколько ты использовал тогда регенеративных зелий? — Что? — в смятении переспросил маг. — Два… — От двух зелий у тебя не могло быть такого эффекта. Рана глубокая, артерию задело. — Не отрицаю, что он мог каким-то образом овладеть какой-то еще силой, помимо вашей, берсеркской, — согласился Тико. — Но он ее использует… во благо?  — он запустил пальцы в волосы, возвращая им прежний беспорядок. — Ты мало кому доверяешь. А у Алана, может, просто натура такая… — Мое недоверие меня еще не подводило, — заметил Рейлан и опустил взгляд на воспитанника. — И тебе я говорил, что доверие — это роскошь, которую стоит предостерегаться разделять слишком легкомысленно. Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Потом Рей поднялся: — Ладно, пошли, там Лео что-то наколдовал. Голодный? *** Найл, неутомимо наворачивая круги вокруг костра, выводил мелодию, которая, казалось, рождалась из самого сердца костра. Пламя, танцующее в ритме его песни, отбрасывало на лица собравшихся странные, мерцающие тени, делая их черты то резкими, то размытыми. — Сегодня двадцать второе? — спросил Тико, наблюдая за вертевшимся волчком Фениксом, и осматривал знакомый, но не до конца заполненный пейзаж. Рейлан кивнул, задумчиво глядя на небо, где редкие звезды уже начинали проступать сквозь синеву. — Сейчас всю нечисть сюда приведет, — пробормотал он, покачав головой и взглянув на рыжеволосого друга, но в голосе не было слышно протеста. Тико, повернувшись, поймал взгляд наставника. В их глазах застыли одинаковые мысли, и через секунду оба искренне улыбнулись, едва сдержав смешок. В их памяти закрутились яркие картинки, словно пленка, пробуждая в теле тепло и сладкую ностальгию. Традиционные семейные ночи в Крафлатском лесу — с двадцать второго на двадцать третье — оживали в их воображении. Шепот листьев, треск костра, звуки гитары, переплетающиеся с пением кита, который словно чувствовал прибытие гостей в его покои. Воспоминания о том, как лесные волки, зачарованные пением Феникса, млели вокруг, по-хозяйски укладываясь у них на коленях, отчего вся одежда потом была в молоденьких листиках и тоненьких веточках. О том, как Тико, уставший после работы, укладывал голову на колени Миры, заслушиваясь рассказами о произошедших за месяц событиях. И как Феникс, едва не силой, впихнул-таки Тико в руки гитару, возвращая того в еще более глубокие детские воспоминания.  Найл, заметив подошедших, на мгновенье отложил гитару. Его лицо было озарено светом костра и радостью предвкушения. — Двадцать второе, — шельмовски улыбнулся он и дернул струны. — Вечер. — Двадцать второе… — меланхолично кивнул Рейлан, усаживаясь на притащенное бревно. Рядом, поближе к огню, присел Тико. — Это что за обряд? — поинтересовался Терон, перестав подкалывать сестру, которого эти слова, определенно, сбили с толку. — Традиция, — шустро и гордо ответил Найл. — Семейная. — Чтоб вас черти побрали! — рявкнул Эддард, швырнув в костер ветку. — Каким образом вы, двое, вообще друзьями стали? Вы полные противоположности! Рейлан смерил бойца холодным взглядом. — Ревнуешь? Упс! — подколол Феникс и отскочил от огненного шара, который Эддард, небрежно взмахнув рукой, метнул в его сторону. — Ой-ой, обиделся!.. Он мне руку сломал! — указав на Рейлана, бодро ответил он и продемонстрировал свою левую руку. — Как соломинку переломил! Меня потом из-за этого грозились переучить на правую руку! Бр-р…  — Удивлен, что это оказалась не шея, — проворчал себе под нос Эддард, смерив резким взглядом рыжеволосого, прыгающего с гитарой вокруг огня. Рейлан улыбнулся воспоминаниям: — Да… На тренировке дело было, лет в семнадцать. Силу не рассчитал, — сказал он, прищурившись и глядя на Найла. — Ты тогда всю свою группу бесил, меня — тоже… — Э! Неправда! — напыжился Найл и с возмущением бросил гитару. Та безвольно повисла на ремне. — Чистейшая ложь и провокация в мою сторону! Он меня еще потом сам в мед блок тащил! — А надо было оставить тебя орущим на поле? — уточнил Рей, наблюдая за Найлом с легкой усмешкой. Зеленые глаза отразили искры костра, словно все те яркие моменты, которые неведомым образом скрепили их противоположные характеры. — Да, конечно, оставил бы! — саркастично фыркнул Найл, но в его глазах читалась не обида, а веселье. И он ударил по струнам: Путь, Незримый прежним поколением. Суть, Сокрытая среди Людей. Я, Позабыв о времени. Я  Иду по миру. Сотни пустых фраз И, как в первый раз,  Полагаюсь я на здравие своего чутья! Созерцатель миров,  Отражение ориентиров, В этом суть всего бытия. — Слышь, бард, — свистнул его Алан, оборвав на полуслове. — Чего ты до сих пор в Дозоре торчишь? У тебя как будто бы другое предназначение. — Ну ты, конечно, умный! — фыркнул Найл, растрепав кудри. — А вдохновение и образы я где брать буду? Здесь, в Дозоре, столько историй, столько эмоций! Тем более, — он многозначительно посмотрел на Тико, который молча сидел у костра, вкушая приготовленный талант Лео, — когда я не могу затащить в группу еще один бомбезный голос и рукастого гитариста! Тико поднял глаза, встречаясь взглядом с Найлом. Тень от костра легла на его лицо. — Феникс, я же уже говорил, — тихо ответил он. — И рабочий график ты мой видел. Да и сцена… это не моё. Мне больше по душе тишина леса и запах пыльных книг. — Да-да, сцена не твое. По душе ему тишина и дряхлая бумага! Ага! Рассказывай байки! Уволься — и дело с концом. Контора твоя если что и делает — так это угнетает. И вообще! Ты слишком серьезен! — парировал Феникс. — У деда понабрался, что ли? — он бросил беглый взгляд на Рейлана: не прилетит ли в него сейчас чего? — Или у народа русского нахапался меланхолии? Надо быть проще, мелкий! Эй, Рейлан, че молчишь? Ну подтверди! — Феникс, — осек его маг, подняв на друга красноречивый взгляд. — Лишил меня такого таланливого ученика, еще что-то причитает! — закатил глаза бард, встряхнув кудрями. — Ладно-ладно! Найл самодовольно хмыкнул и сменил мотив, перебирая струны гитары. Мелодия полилась, легкая и игривая, но слова… слова уже намекали на новую историю, на новые приключения, которые Найл успел пережить за время своего отсутствия в Москве. Да уж… с его возвращением в мир Людей придет с десяток новых хитов. Пусть никто из Людей и не воспримет всерьез спетые строчки, считая их красивыми сказками или выдумками музыканта. Феникс же находил в этом свой шарм: нескрываемая истина, которая преподносится на блюдечке с голубой каёмочкой, нужно только протянуть руку, чтобы прикоснуться и ощутить. Но истина остается незамеченной, ибо не может быть воспринята ограничениями рассудка человека обыкновенного! Ибо герои с плащами, держащие в руках холодные клинки и выпускающие из рук молнии, спасающие сотни жизней, за гранью возможностей человека. Их не существует. Просто нет места в мире серых будней и офисных кабинетов для остроухих эльфов, трудолюбивых гномов и могучих драконов. Нет места для магии и волшебства, для древних пророчеств и эпичных битв. Люди предпочтут списать все на богатое воображение певца, на его умение создавать яркие образы и захватывающие сюжеты. И Феникс позволит им думать так. Он будет петь о своих приключениях, о встречах с удивительными существами, о битвах с чудовищами и спасении принцесс. Он будет петь о драконах, парящих в облаках, о волках, под лапами которых зарождается жизнь, о «неком» друиде с серебряным клинком в руках, о балансе цивилизаций, о битвах с чудовищами и о прекрасных дриадах и эльфийках, порой диких, но пленяющих своей чистотой. Он будет петь о любви и предательстве, о дружбе и отваге, о приключениях под облаками и над ними, о том, что скрыто от глаз обычных людей. И никто не узнает, что это — правда, которую он видел своими глазами, которую пережил и которую прочувствовал. Ибо Люди предпочитали видеть в этом лишь красивую сказку, не более того. И пусть они не верят. Пусть считают это выдумкой. Но где-то в глубине души, каждый из них будет мечтать о том, чтобы эти сказки стали реальностью. — Ну и пусть! — отмахивался Феникс, откладывая гитару и пожимая плечами. Огонь костра отбрасывал на его лицо танцующие тени, подчеркивая азарт во взгляде. — Пусть это будет нашей маленькой тайной. Тайной, которую я делю с теми, кто умеет слушать не только ушами, но и сердцем! Рейлан, облокотившись на ствол дерева позади, усмехался, наблюдая за другом. — Поэты… — протягивал он с улыбкой. — Но-но! Я музыкант! — Невелика разница, — пожимал плечами Рейлан, поглаживая голову лесного волка у себя на коленях…