сочини песню о нас лишь двоих

Капельки стекали по другую сторону стекла, оставляя за собой тихий барабанящий звук. В аудитории было прохладно. Хан все прижимался к Сынмину, а тот отстранялся от него, либо бурча что-то под нос, либо посылая далеко нахуй. На парах, в мыслях Джисона было лишь три вещи: написание песни, горячий кофе с молоком и самый первый источник его быстро бьющегося сердца. Шум вокруг был не заметен, шум внутри затыкал уши и заставлял слушать лишь свои мечты. Как он хотел, наконец, вместе с Чаном и Чанбином создать первый трек. как он будет круто выглядеть в глазах Хёнджина —от этого мурашки давали о себе знать, а сердце билось чаще, чаще и пропуская кровь по сосудам. Взглядом он стал искать его, крутясь на месте и «явно не привлекая внимания». До чего же он шумный, даже когда ничего не говорит. Хёнджина видимо не было на парах. по наблюдениям Джисона, тот и вправду на первые уроки почти никогда не приходит. В школе обычно все носятся, в основном младшенькие, а в универе по-другому — даже если и бегут, то не как олимпийские бегуны, и только в тех случаях, когда опаздывают. — Я так голоден, — простонал Джисон. — Сынмин, будь хорошим другом, купи поесть. — Я так и знал, что в нашей дружбе тебе нужны только мои деньги, — сарказмом ответил Ким. Хан обхватил руку друга и стал теряется головой, словно котёнок: — Пожалуйста, я хочу покушать. дай денег, пап. Сынмин поморщился. Зная о проблемах Хана с деньгами, все-таки дал на обед. Джисон готов был поклониться ему, но Ким пригрозил: «если ты сделаешь это, я заберу деньги назад». В основном день прошёл неплохо, да и урчание в животе больше не беспокоило. После всех пар 3racha сели в автобус. Места все были заняты, приходилось теснится со всеми остальными, и, черт побери, у Хана именно в этот момент случилось так знакомое ему чувство. В вены словно залили холодный свинец, руки затряслись, дыхание нарушилось, в грудной клетке словно с каждой секундой рос булыжник и становился тяжелее. Несмотря на и так сильную тесноту, Джисон прижался к старшему Бан Чану, а тот одной рукой стал гладить по темным волосам. Чанбин тоже это заметил, но поделать было нечего. оставалось только ждать, пока они, наконец, доедут до нужной остановки. Выходить — не вариант. — Джисон винил бы себя за то, что они не смогли доехать до студии лишь из-за его панической атаки. В тёплых объятиях становилось намного комфортнее, но тело все ещё тряслась. Хану хотелось стать маленьким, ещё больше крошечным, чем он есть на самом деле. поместится в ладошке и быть спрятанным в карман. Чанбин вспомнил, что Хан обычно всегда в рюкзаке носил таблетки для успокоения, которые прописал ему психотерапевт. Но до его рюкзака дотянутся невозможно. — Нам стоит выйти, — прошептал Бан Чан. Парень не мог ничего ответить, кроме как помотать головой. — Да, Джисон, — строго, с тревожностью в голосе сказал старший. И они действительно вышли. На свежем воздухе и без вечно жавшихся к тебе людей стало чуть спокойнее, но тело все ещё не слушалось. Джисона усадили на лавочку. Чанбин сразу достал воды и таблетки из рюкзака друга. Чан сел на корточки перед младшим и гладил его колено. — Дыхание, — напомнил Крис. — следи за дыханием. глубже. Хан послушался. он прикрыл глаза и стал делать алхимию дыхания, которую ему посоветовал специалист. Чанбин стал напевать строки из их почти завершённой песни, дабы отвлечь всех от проблемы. И это действительно помогло. Вот только Джисон чувствовал себя виноватым. — Блять… — слёзы сами потекли по пухлым щечкам. — Простите… Внезапная паническая атака прошла. Ее место занял стыд. — Ты не виноват в этом. — Бан Чан с некой отцовской любовью смотрел на него. — Все хорошо, можем дойти пешком. На улице погода хорошая. — подключился и Чанбин. Хан все ещё плакал. Ему было все равно на людей на остановке, которые бесстыже пялились на них троих. Злость на себя, на тех людей, на свою ебаную, в конце концов, социофобию. — Нам стоит в другой день, — пошмыгивая носом, дрожащим голосом проговорил Хан. Услышав это, старшие очень расстроились, так как целый день были настроены на завершение работы, но состояние друга сейчас в приоритете.

***

Вернувшись домой и откинув рюкзак в сторону, Хан уткнулся носом в подушку и дал волю чувствам. Спектр эмоций хлестали в юной душе, которая сейчас была на грани срыва. За что ему эти все страдания? Психотерапевт с ним занимается полтора года, но Хан начал принимать таблетки только сейчас. Пока-что от данного курса результатов мало. Несмотря на все это, он бездонно благодарен судьбе за своих друзей. Они думали в первую очередь о Хане, совершенно не о том, как скорее бы завершить трек.

***

Проснулся Джисон с опухшими глазами. Настроение полное дерьмо. Голова болела так, словно целый день он слушал, как о стекло трут пенопласт. да еще и это все на тысячи децибел впритык к ушам. Хорошо, когда твой друг староста. Джисон написал Чану предупредить преподавателей, что он заболел. На душе стало ещё тяжелее. Парень пошёл в душ. Под холодными струями воды искусанные губы синели, кончики пальцев немели, тело обдавало мурашками. Очередными мурашками. Холод словно его стихия. Даже после тренировок он порой ощущает озноб. С мокрых волос летели капли вниз, прямо на спину. Было неприятно. Джисон надел нижнее белье с шортами, а вместо футболки накинул простое синее полотенце. Желудок требовал углеводов, а вот блять, Джисону тоже этого надо. Но ведь нечем перекусить. Даже лапша быстрого приготовления закончилась, и полки остались совершенно одинокими, пустыми, словно там мышь повесилась. На телефон, как оказалось, поступило несколько звонков от четырёх его друзей. так же сообщение от Бан Чана. Джисон усмехнулся: «когда я успел стать таким популярным?». Чан спрашивал о его состоянии, на что Хан ответил простое «все ок». В комнате было прохладно. отопление никто не собирался включать. осенью приходилось создавать своё тепло свитерами, одеялам, горячим чаем. Фраза «каждый сам за себя» вписывается сюда очень кстати. Потерев волосы синим полотенцем и убрав новую порцию падающей градом воды, Джисон все же накинул толстовку, которая попалась первая в шкафу. Целый день парень писал строки для песни. Своей песни. Обычно 3racha, как они себя назвали, пишут тексты вместе. Чаще всего это студия, но иногда и каждый отдельно, дома. Джисон хотел создать и свое отдельное искусство, которое предстоит подарить миру. В особенности доказать родителям, что он чего-то стоит. в особенности доказать Хёнджину, что он не пустое место. Снова перед глазами всплывает это лицо, чьи черты сводят с ума. волосы мягкие, словно снежный барс. Однажды Джисон смог дотронутся до них в столовой, когда было много людей и была толкучка.

***

Проект! Ёбанный проект! До завтрашнего дня. Хан готов влепить пощечину самому себе за то, что забыл. А ведь даже ни одной строчки не было написано. — Ебал я этот проект! — Джисон спрятал голову в собственных руках и капюшон толстовки. — А чего сразу не начал его писать?— задал вопрос Чанбин, жуя булку с абрикосовым повидлом. Джисон вынырнул из «домика» и начал махать руками: — Ну давай, вини меня! Какой ты балбес, Хан Джисон, ты такой ленивый, такой безответственный, такой ненадёжный! — Это твои слова, не мои. Сынмин повернул голову: — Не относись к себе так серьезно. Я тоже ничего не принёс, но там нет ничего сложного, пару строк осталось дописать. Джисон захныкал. Ебанный проект! ёбаный старый дед, которому давно в гроб пора. Ебаное вечно нехватающее время, ебанный университет, ебаный, ебаное всё! Настроение снова было на нуле. видимо песню им не суждено закончить. — Езжайте без меня сегодня в студию, — сложив руки на груди, сказал Хан. — Как без тебя? Ты сразу после меня поёшь. Джисон зарычал. — Мне времени не хватает, понимаешь, а? Трек никуда не спешит, а преподу сдать работу нужно уже как максимум завтра. а иначе меня на кол посадят. Сынмин усмехнулся. Чанбин прищурил глаза, и укусил булку и пожав плечами, отвернулся. Отстой. Лекция прошла невозможно скучно. Хан успел даже поспать. Он жалел, что вообще пришел сегодня. лучше бы дома сидел и писал долбанный проект. На перерыве Хан пошёл не как все в столовую, а в библиотеку.(опять денег нет..бедный Хан) хотя бы сейчас начать этим заниматься. Здесь было тихо. Должно быть Джисон оказался в раю. пахло книгами и чем-то сладковатым, скорее всего, это духи какой-нибудь первокурсницы. Пол поскрипывал под кедом, и Хан каждый раз ёжился, слыша этот звук. Добравшись до компьютера, он нажал на кнопку включения и пока тот включался, Хан стал осматриваться. За целый год обучения он тут впервые. Он сфотографировал образец у Бан Чана, и так как направление уже было готово, Хан начал писать. Для начала он создал титульный лист и оформил как надо. Среди сотни проходящих мимо людей Джисон заметил его. Хвана, мать его, Хёнджина. В основном замечен он был по высокому росту, по походке и по своим длинным волосам. Дыхание словно оборвалось на какое-то время. Высокий парень сел по сторону от Джисона, руку вправо протяни и можно коснуться его плеча. Парень поправил капюшон своей толстовки и стал следить за его движениями. Хван в темном мониторе разглядел себя и стал прихорашиваться, поправлять волосы и тереть под глазом, словно поправляя тушь, хотя ее вовсе не было. О каком проекте речь может идти, когда совсем близко сидит тот, от имени которого у тебя дрожат ноги? Джисон писал текст, но он получается несвязным, поэтому удалял и начинал писать заново. Это замкнутый круг. Прошло десять минут, а раскрасневшийся парень не мог завершить первую страницу (не считая вступления). Надо как-то начать с ним беседу. в ином случае так и будет всю жизнь боятся. В голове барабанило: «поговори с ним, поговори с ним». Губы сами стали шептать без ведома их обладателя: — Как тут сохранить то…- он хотел закончить дома, так как не получалось ничего. Хан повернул голову в сторону Хёнджина. — ты ведь со мной на одни лекции ходишь? Палевно, Джисон. — Угу, проект пишешь? — голосом словно принца, задал вопрос Хван. Он что, смотрел в его экран? — Да… а… а ты? Сделал его? — Хан убьет себя за свою же неловкость, но чуть позже. — уже Давно, там ничего сложного. Тебе помочь? Что такого сделал Джисон, что судьба свела их в таком месте? Отказаться было равносильно тому, что с обрыва спрыгнуть и поставить крест на попытке сближения с ним. — Давай. И Хван действительно очень помог, посоветовал как лучше начать писать, за это Хан его осыпал комплиментами. Помог оформить дальнейшие листы, писать то, когда Джисон не знал, что написать. Половина работы уже была готова. за это время Хан почти не дышал. Это была неловкость, это была как отдельная вселенная, далекая от мира и всех остальных — в ней существовали только эти двое. Половину пары они пропустили из-за проекта, другую половину из-за разговоров. Хёнджин, как оказалось, любил читать книги, и почти все своё свободное время проводит за их прочтением. Хан же рассказал, что читать не любит, но любит писать стихи и рассказы. — Это здорово, дашь как-нибудь почитать? — Конечно, могу и сейчас! У меня блокнот в рюкзаке есть. Протянув блокнот с открытой писательской страницей, Хан следил за реакцией и дёргал ногой в знаке волнения. Когда Хёнджин, наконец, дочитал все до последней строчки, он перевёл взгляд на Джисона. — Это очень красиво…- и он был искренним. — тебе стоит публиковать свои стихи в какой-нибудь издательство. Хан, должно быть, покраснел ещё сильнее. Ему было приятно, что к его творчеству, в которое он вкладывает часть себя, относятся с уважением. Бан Чан отчитал Джисона за то, что тот прогулял пары, но самому Джисону было все равно, ведь он потратил это время не напрасно, и теперь 3racha могут завершить трек сегодня. Душу лелеял ещё и то, что сам Хёнджин дал ему свой номер, дабы продолжить общение и даже может прогуляться где-нибудь. Парни решили сложиться и потратить деньги на такси. В крови хлестало возбуждение от предстоящего. какой это плюс в карман был для них! они все учились на продюсеров. Бан Чан, к примеру, за небольшие деньги создаёт биты и музыку, а Чанбин продаёт свои тексты. Хан делает все для себя, не имея желания помогать кому-то, чтобы в дальнейшем не фигурировать в титрах. В студии пахло кофе, что напоминало Джисону о его любимом бодрящем напитке. Завтра стипендия, а в кармане сто пятьдесят рублей. Пятьдесят на кофе, пятьдесят на дорогу назад. так распределил деньги Хан. Родители ему отправляли денег. - но не много, интересно, они думают, что их сын купается в роскоши? Джисон поссорился с родителями прямо перед экзаменами в школе. Они твердили, что продюсер — не востребованная профессия, что на этом много не заработаешь, но подросток был верен своим целям и все-таки поступил в университет в другой город, Ну да, блять, Врачом быть лучше. Врачом, с натянутой тройкой по биологии. Общение у них, естественно, не клеилось никак. простые вопросы: «привет, как дела?» и банальные ответы: «привет, нормально» заполняли пустые строки смс. Хану было больно оттого, что это его родня, но в то же время и радостно, что те не будут кричать на него и устраивать скандалы. В каждом минусе можно найти и плюс. Бан Чан вставил в розетку шнур, сел в кресло и нажал на кнопку монитора, компьютер стал включаться. Хан настраивал аппаратуру, Чанбин крутил блокнот в своих с виду грубых, но по истине нежных руках. Больше всего должен петь в трек он, поэтому необходимо было выучить текст от и до. Хан настроил все что нужно и сел совсем впритык к Со, своим бедром задевая бедро парня. — Как там Ёнбок? Чанбин тяжело выдохнул. — Хорошо, вроде как. Хан сжал челюсть и сделал бровки домиком. — А что такое? Поссорились? Чанбин попытался сменить данную атмосферу, украсив ее своей улыбкой: — Да, но с кем не бывает, ссоры Вполне себе нормальное явление. — Оно и верно, - поддержал Хан, но все ещё думал, что Чанбин что-то скрывает. Давить не хотелось, Надо будет, расскажет сам. — У самого то как? на личном фронте?-поинтересовалась Чанбин Джисон усмехнулся. грудь колесом: — Хёнджин помог мне написать проект, а так же дал свой номер телефона!- с энтузиазмом сказал Хан. Чанбин похлопал его по спине и сморщил подбородок: — Красавец! Позови его на свидание. Хан спрятался в капюшоне своей темно-зелёной толстовки. лишь пара мягких чёрных прядей выглядывали из под неё. — Я стесняюсь. Да как вообще действовать нужно? Помогите мне, Вы же старики, точно шарите за всю эту тему! Чанбин, как "настоящий альфа самец" решил начать с того, как у него проходило первое свидание, постепенно перейти к тому, как познакомился и начал встречаться с Феликсом, а также дать пару советов: — Мое первое свидание было в восьмом классе… — Думаешь, я вообще на свидания никогда не ходил?! - надулся Хан, ладонью ударив его. — Я начинаю с предыстории, чтобы не было вопросов! — Бан Чан в углу комнаты посмеялся, а Чанбин продолжил свою историю любви: Пригласила меня на свидание девчонка из параллельного класса, а в тот момент я даже не знал, нравится она мне или нет, но решил сходить, потому что почти все мои друзья давно обзавелись девушками. А я что, хуже? — Ну ты и скотина!... — вставил свой комментарий Джисон. — Я был таким раньше, сейчас другой. И вообще, не перебивай старших! Короче, наше свидание было в кинотеатре. Я доверил ей выбор фильма. Это было моей ошибкой. Какая-то сопливая драма. Я почти весь фильм спал. Только под конец, когда девочка меня разбудила, я почувствовал себя виноватым. Она даже плакала. — Я бы тоже плакал, если бы пригласил того, в кого влюблён, на какой-нибудь фильм, а он просто спал бы все это время, - говорил Бан Чан, щёлкая кнопкой мыши. — А с Феликсом мы познакомились через друзей. Я тогда гулял со своим приятелем в парке, ходили, уточек кормили. А одной из уточек оказался Феликс. Ну, я его и украл. Теперь мы встречаемся. — Зоофил хренов!- поморщился Хан. Чанбин покрутил пальцем у виска. — Шучу я. Кормили мы уток. А потом мой приятель поздоровался с каким-то прохожим. Этот прохожий как-раз-таки оказался Ёнбок. Он сразу зацепил мое внимание, слишком сильно напоминал мне солнце. На тот момент у него были блондинистые волосы, так же веснушки, а веснушки - поцелуи солнца. Ещё улыбка. улыбка такая сказочная. - И Со сам улыбнулся. Было видно, что он представлял перед глазами эту картину снова. — Ну все, поплыл-. Говорил Бан Чан. Джисон помахал рукой перед его лицом, а Чанбин ткнул коленкой в ногу младшего. - - в общем, я слышал, что на первое свидание нужно ходить куда-то, где страшно. Чтоб сердце учащённо билось. Сечёте? Фильм ужасов, Парк аттракционов, Комната страха. Бан Чан закивал: — Да, я тоже об этом слышал. Мое первое свидание прошло в парке аттракционов. — Чани-хён, Расскажи о своём свидании! Чан замолк, лишь нервно посмеиваясь. Рассказов, видать, не ждать от него. Но, набравшись смелости, Хан действительно написал Хёнджину о предложении пойти на фильм ужасов. Тот отправил сообщение через пятнадцать минут, и ответ был положительным.

***

Около трёх часов парни записывали треть трека. Они устали. Хотя нет, скорее I пиздецки I устали. Им не было это в тягость, но и у хобби есть свойства утомлять. Хан, свернувшись калачиком, сопел. Бан Чан сидел в наушниках, на счёт "раз-два" включал нужный отрывок музыки и сохранял понравившиеся партии Чанбина. А Чанбин, как профессионал своего дела, вошёл в кураж и продолжал быстро читать рэп. —Хорошая работа, - подарил комплимент Чан парнише, когда он вышел из комнаты звукозаписи. Следующая была партия Хана. Будить его так не хотелось, но он бы превратился в бешеную белку, если бы они его не разбудили. Сонный Джисон допил остаток уже остывшего кофе и похрустел косточками пальцев на руках. Часы показывали 19: 34. Сделав небольшую разминку для голоса, Хан отправился в ту самую комнату для записи.

***

21: 45. Они справились на отлично, даже быстрее, чем первую половину половины. Сейчас уже 50% было записано. Осталось подобрать идеально подходящие под биты звучания, но этим займётся Бан Чан, так как в основном он ответственный за это. "наконец-то домой"! - пронеслось в трёх головах начинающих исполнителей. Выключив технику и убрав все по местам, они, наконец, вышли из студии. На такси ехать намного удобнее, комфортнее, быстрее.

***

Сегодня суббота. С самого утра и до обеда они снова провели на студии, где уже все пропахло кофе, (виновником чего был Джисон). Оно одновременно бодрит и успокаивает. вот за что Хан так любит этот, по традиции, утренний напиток. Чан не спал всю ночь, так как занимался всей этой творческой деятельностью. После 20 записанного, Джисон полетел, словно на невидимых крыльях, в торговый центр, на самый верхний этаж, в кинотеатр, где его должен ждать Хван. Слава Богу за то, что деньги от родителей пришли вовремя. Обычно большинство их уходило на аренду студии (счёт с хёнами он разделял, но это все равно немалые деньги) и на еду, которая быстро заканчивалась. Хёнджин, оказывается, очень пунктуальный. Уже ждал его, словно Хатико своего хозяина. И одного, блять, взгляда хватило, чтоб Хан стал запинаться в словах. Даже когда он спросонья читает рэп, так не запинается. Этот парень Хван чертовски мил, чертовски крут, чертовски, мать вашу, горяч. От малейших воспоминаний, сколько раз Джисон дрочил, думая о нем, заставляло испытывать стыд и позор. Хёнджин популярен у девушек. почти каждая его однокурсница говорит о том, как хочет его. Хан злился каждый раз, когда слышал эти слова. Он думал, что им ничего не светит. По крайней мере, надеялся Не просто так ведь он дал ему свой номер? Не просто так согласился на свидание? Фильм произвёл большое впечатление. В основном эти два парня смеялись, нежели пугались, от этого чувствовалась некая родная атмосфера, что они на одной волне. Хан очень много шутил, а Хёнджин много смеялся, слушая анекдоты младшего. Они гуляли по вечернему парку под малиново-огненным закатом, словно существуя лишь вдвоём. —Не хочешь ко мне пойти?— Ласковый голос Хвана был словно гипнозом. И Джисон пошёл. Он сразу согласился на это.

***

У Хёнджина хоть и небольшая, зато прибранная и очень уютная квартирка, в отличие от съемной квартиры Хана. Ему даже стало неловко, и он пообещал себе по приходу домой убраться. Мальчики пили чай со сладостями, общаясь так, словно знакомы очень и очень давно. Джисон рассказывал о том, что он вместе с друзьями почти закончил трек, а Хёнджин внимательно слушал его и тоже стал рассказывать о себе: почему хочет стать продюсером, как переехал сюда. Оказалось, что Хвана с детства тянуло к музыке, в этом они с Ханом были похожи. Как только он закончил школу, родители ему купили отдельную квартиру здесь, поближе к университету. Из рассказа Джисон понял ещё и то, что Хёнджин в деньгах вовсе не нуждается. Разговор незаметно переплыл в тему об отношениях. — На самом деле у меня было много партнеров, но сейчас я хотел бы отдохнуть от отношений. Эти слова задели Хана по самую глубину его сердца, Неужто он сам себе выдумал всё? Джисон кусал губы, и это было заметно по их состоянию. Сейчас он непроизвольно снова кусал зубками нижнюю пухлую губу. — Я ходил на свидания, но отношения у меня были однажды. — Однолюб, получается? Джисон пожал плечами. Скорее, у него был определённый типаж, которого он продолжал придерживаться дальше. А может, ему просто ещё не попадался нужный человек. — Мне нравятся верные мальчики —. Хёнджин осматривал черты лица парня напротив. Карие глазки его не отвлекались ни на что другое. Можно ли это считать своеобразным признанием, Или он снова что-то себе придумывает? —О, я рад!— Выплюнув данную фразу, Джисон неловко улыбнулся, глядя куда-то вниз, избегая зрительного контакта. -Ты ведь верен тем, кого любишь ?- словно издевательски спросил Хёнджин. Господи, он не может знать о том, что при одном его присутствии, Хан превращается в маленькую влюблённую школьницу. —Да..... - шептал Джисон, в мыслях, молясь кому только можно о том, чтобы собственный голос не выдал волнения. Хёнджин продолжал разглядывать его, вот так, нагло пялившись и, судя по голосу, улыбаясь. Долгих, но фееричных пять секунд прошло, после которых Хван коленом задел колено Хана, и это простое движение ввело в поток реки всё, что происходило дальше. Джисон поднял свои большие глазки и, сука, встретился взглядом с ним. А старший словно ждал этого. -Хорошенький Джисон-и, - ухмылялся Хван, в ход пустив свои длинные тонкие пальчики, которые оглаживали пухлую щечку и, поднимаясь выше, сплелись с тёмными волосами. От этого действия младший тяжело задышал, прикрыв веки.— Будь честен, Я тебе симпатичен? Хан не хотел отвечать, но хотел, чтобы его продолжали ласкать и хвалить. —Да, очень...— На одном вздохе выпалил Джисон. Хёнджин улыбнулся уже сквозь зубы. Он словно радовался, что Хана так легко подчинить себе, лишь сказав пару ласковых словечек. Длинноволосый парнишка опустил руки к его шее, слегка задевая ее ногтем и получая в ответ тихий вздох от неожиданности. Медленно с шеи он перетек к груди, затем к рёбрам, к тазовой косточке, к бёдрам. Сквозь одежду уже чувствовалось, какая мягкая кожа была у него. — Малыш, тебя когда-нибудь ласкали здесь? — рука его сжала пах сквозь объёмные штаны, Джисон высоко простонал от ощущений, мигом закрыв себе рот одной рукой и глянув в глаза Хёнджина, а тот был сосредоточен совсем на другом. — я так понимаю, что нет? Джисон помотал головой, зажмурив глаза и снова оторвав себя от чертовски привлекательного лица. — Ты мне нравишься все больше и больше… — словно откопав золото с названием «Хан Джисон», Хёнджин сжал пах мальчишки сильнее. — ты хочешь почувствовать, как ощущается хороший секс? Риторический вопрос, ответ на который оба парня знали. Хёнджин давно начал замечать эти взгляды на себе. То, как при одном его присутствии Джисон замолкал и практически переставал двигаться, не считая редкого ёрзанья на стуле. Вчера он в этом убедился. Раскрасневшийся парень был таким очевидным, невинным и милым. Хан до этого никогда не лежал на настолько мягкой кровати, она была идеальна — под весом и малейшем движением не скрипела не проваливалась. Он не понял, в какой из моментов с него успели стянуть серое худи и на нем осталась одна чёрная футболка, под которой находились руки Хёнджина. В животе порхало миллион разноцветных бабочек, он готов был дать Хвану всё, лишь бы понравится. Тот оглаживал грудь парня — Джисон ходил на тренировки в одно время (это было видно заметнее, когда на нем не было объемной одежды), на данный момент он забросил это дело, хотя Чанбин и заставлял его ходить вместе с ним. Хёнджину видимо нравилось обводить пальцем чувствительную кожу, задевать и тереть соски, сжимать ее полностью, Слыша тяжелые горячие выдохи. Он приблизился к уху, и так же окутал тело Хана мурашками. собственным шепотом: Сними свои штаны, малыш. Если хочешь большего. Сейчас существуют они вдвоём, как тогда, в библиотеке. И Джисон секунды три переваривал сказанное. Дрожащими руками стал развязывать шнурок от штанов, а уже затем легко стянул мешающую одежду. Хёнджин расстегивал свои чёрные джинсы в одночасье с ним. Оба смотрели в глаза друг другу. Не выше, не ниже. Хван сделал легкие круговые движения прямо в центре паха младшего, затем снова забрался под футболку и двумя пальцами стал идти от пресса, к ключицам. —Хочешь стянуть футболку? Или останешься в ней? Хану было все равно. Он не ответил ничего, лишь закинул голову назад и зажмурился. Хёнджин второй рукой ущипнул его в бедро: —Отвечай, когда я задаю вопрос. — Это не было угрозой, скорее просьбой. — Я не знаю… — выдавил из себя Джисон, что было похоже на скулёж. — как хочешь ты? Хёнджин всё-таки стянул его черную футболку и отбросил в другую сторону кровати, к остальной одежде. У Джисона была великолепная фигура: широкие плечи, тонкая талия и чуть шире бедра. Грудь парня то вздымалась, то опускалась быстро-быстро, внутри целого мира Хана — была война. Осмотрев его с головы до ног, Хёнджин стал высовывать пуговицы своей рубашки из петелек, но снимать до конца одежку не стал. Языком он прошёлся по его шее, втянув губами кожу под собой и оставив красоваться засос, который предстоит еще всем объяснять. Одним движением он стянул боксеры Джисона, затем попросил перевернуться лицом в подушку. Из тумбочки он достал бутылочку с белой жидкостью, которую стал растирать у себя в пальцах одной руки, и уже после, шлёпнув его по левой ягодице, входить внутрь. Неприятно, но непривычно не было, так как Хан любил поиграть с собой вибраторами и разными резиновыми игрушками. Ощущения намного другие — одно дело когда делаешь это сам, совсем другое, когда кто-то. Пальцы его были длинными, они легко гладили стенки внутри, заставляя давится вдохами. Хан дрожал, Хёнджин говорил разные вещи в его адрес, в частности оскорбления, но Джисон не обращал на это внимание, так как во многих порно, что он пересмотрел, была такая фишка, и это действительно возбуждало. —Вроде девственник, а спать с парнем на первом свидании равносильно тому, чтобы быть шлюхой. —С этими словами он протянул пальцы дальше, чуть ли не до конца. — Я только с тобой, ни с кем больше, — Джисон старался не стонать, но иногда срывался, белая простыня мялась под сильными руками парня. — Хочешь сказать, что ты моя личная шлюха? — собственные слова его позабавили. Хёнджин сделал толчок реже. (Хан-то действительно был бы не против.) Если не встречаться, чего Хёнджин не хотел, то быть "личной шлюхой", Джисона устраивало точно так же. Сейчас он действительно себя ею ощущал. Руки Хвана были очень тёплыми, что ещё сильнее обжигало внутри. Хан готов был кончить от простых движений пальцами внутри него. Но зачем, если можно чего-то большего? Хёнджин свободной рукой стянул и своё нижнее белье. Затем, вылив ещё немного смазки на пальцы, стал водить уже по своему члену. —Почему ты не хочешь ни с кем встречаться?— Хан опустил голову вниз, так как было тяжело держать ее на весу. —Я устал от отношений, - с этими словами он осторожно ввёл член в пульсирующее колечко.— Но трахаться все ещё не против. Джисон сильнее сжал покрывало. Руки уже онемели, но все внимание было сосредоточено на восхитительном члене Хёнджина. Он и не мог даже думать о том, что на первом свидании это произойдёт. Да и вообще думать не мог, что они когда-то будут заниматься сексом. Хёнджин был внутри Хана только головкой, а тот уже издал полустон, полумычание, дрожа, как дворовая собачонка в зимние морозы. Горячо, мокро, Хорошо. Хёнджин опустил свои ладони на лопатки Джисона, вдавливая в кровать ещё больше и заставляя поясницу напрячься. —Блять, ты такой сексуальный! Почему ты ещё девственник! —Так как Джисон был подготовлен, а член увлажнён смазкой, он протолкнулся легко. — У меня руки затекли, — тихо простонал Хан. После ответного молчания, он слегка поднялся на локтях. Хёнджин не дал ему поменять позу, надавил на лопатки и грубее вошёл до середины. — Терпи, ты ведь хочешь меня порадовать? — Хван слегка отстранялся, затем со шлепком возвращался на место, словно с каждым разом входя все глубже и глубже. — ты будешь делать то, что я скажу, хорошо, малыш? Тогда я и подумаю на счёт встречаться. Если бы эти слова принадлежали кому-то другому, Хан бы вмазал по морде мудаку. Но это блядский Хван Хёнджин. Джисону так стыдно это признавать. Челка Джисона чуть ли не лезла в глаза. С каждым толчком он прогибал спину и разрешал обращаться с собой, как с игрушкой. От одного осознания этого Хан ненавидел себя. Его грудь вдавливали в белую простынь, его заставляли поднимать задницу и принимать немалого размера член. Поясница словно готова была разрушится, как тоненький мост. Хёнджин тяжело дышал, руки его блуждали от плечей парня до его задницы, поглаживая каждый сантиметр по пути, затем обратно. Оба были уже на пределе, первым кончил Джисон, через пару секунд Хёнджин сделал резкий толчок, затем вытащил свой член и излился на спину нижнего. Комната была наполнена тяжелыми вздохами и выдохами, сперма начала стекать по бокам Хана. Джисон, как только более-менее отдышался, сел на кровать, повернувшись лицом к Хвану и осторожно положив правую руку ему на шею потянулся за поцелуем, а тот отстранился. — Возьми себе на заметку — я не люблю все эти нежности. — Пожалуйста, один раз, — оленьими глазками Хан выпрашивал поцелуй. Любишь когда тебя ласкают Побольше? И Джисон кивнул, нетерпеливо ожидая и всё глядя то на его пухлые губы, то в его чертовски выразительные глаза. Хёнджин тяжело вздохнул, но все же втянул Хана в усталый поцелуй, а тот словно подзарядиться ещё больше. Хван бы не целовал его, если бы это был его первый раз. Он посчитал, что это было довольно-таки смело.