Не цветные краски

Светловолосый юноша, тихо простонав от сильной боли в спине, приоткрыл глаза. Уснуть за письменным столом было явно не самой лучшей идеей в его жизни, спина и шея жутко болели от не приятной позы для сна, так ещё и слюна попала на раннее нарисованный портрет девушки. — Чёрт! — Заметив это, Мэйсон сразу подорвался с кресла, и принялся искать фен, который валялся не пойми где, чтобы попробовать исправить свою оплошность. Из-за резкого движения в глазах потемнело, и он задел небольшое мусорное ведро, в котором лежали скомканные бумаги с неудачными работами. Вытерев выступившие слезинки, появившиеся от болезненного падения на колени, юноша продолжил свои поиски, а после и попытки исправить положение. Когда же Мэйсон понял, что ничего не получается, то упал на черное мягкое кресло и тяжело вздохнул, прикрыв руками глаза. Через пару мгновений из телефона парня зазвучала громкая мелодия будильника, от чего Мэй вскочил и чуть снова не упал. В то же время, где-то за стеной замяукал кот, и послышался гам людей. Пёс по кличке Макс вскочил со своего спального места и громко загавкал. Мэйсон охнул и шикнул на своего питомца. Отключив будильник, светловолосый парниша снова вздохнул и тихо промолвил: — Доброе утро. Кареглазый, как обычно, наблюдал в окно, но кроме многоэтажек с абстрактными рисунками ничего не увидел. Уже автоматически Мэйсон поворачивается и идёт на кухню, дабы заварить кофе, по пути отсыпав несколько бранных слов ножке столика, который постоянно забывает переставить. Молодой парень, еле ковыляя ногами шёл на кухню. Тёплое летнее утро грелось солнцем. Вскипевший чайник неприятно свистел. Он был тут же выключен и взят за ручку. Кружка стала тут же заполнятся кипячённой водой, разгоняя добавленный сахар и размолотый кофе. Взяв маленькую ложку из столешницы, прозвенев остальными приборами, юноша стал медленно помешивать горячий напиток, задумчиво глядя куда-то в пустоту. — Тс! — очнулся он от того, что не сильно обжог руку, которая опустилась достаточно, чтобы задеть уже практически чёрную жидкость. Мэй открыл окно и стал тихо попивать сладкий напиток, приятно обжигающий горло. Тут в другой комнате раздался гул. Телефон звонил. Парнишка тяжело вздохнул, подкатил глаза и поставил кружку на стол. — Ну почему я не могу даже кофе попить спокойно! — Воскликнул Мэй в крайнем раздражении, поправляя свои волосы. — Иду! Мэйсон зашел в комнату и взял вибрирующий телефон. На экране высветилось «Мистер Беверли». Юноша нахмурил брови. Он не решался взять трубку. Беверли- учитель в художественной школе. Это седоволосый мужчина средних лет. После окончания парнишкой художественной школы, Беверли разрешает ему работать в студии и платит парню за это, дабы приучить его к самостоятельной жизни. Впрочем, для Мэйсона он был как отец. Но мистер Беверли был очень строг и требователен. Он мог унизить за любую оплошность и «дать по щам». Мэй скривил губы в усталой улыбке. Паренек мельком посмотрел на Макса, глядевшего на своего хозяина с явным недоумением. Парнишка взял трубку. Ему влетело бы больше, если бы он сбросил или не ответил на звонок. — Алло, — пробормотал Мэй сквозь зубы, сжимая уголки своей помятой футболки. Видно, парнишка немного нервничал. — Здравствуй Мэйсон, понимаю, что сегодня выходной, но вся надежда только на тебя, — послышался жалобный голос мистера Беверли. Мэйсон был озадачен. — Можешь сегодня приехать в студию? — Да, хорошо, — ответил Мэй, прикусив губу. — Отлично, твой сегодняшний мольберт будет тебя ожидать. — Мужчина посмеялся и отключил телефон. Парень, оставив телефон лежать на тумбе, побежал в ванную комнату умываться. Он на скорую руку кое-как замазал черные круги под глазами и взъерошил светлые волосы, дабы выглядеть покрасивее. Мэйсон не стал долго думать, что же ему надеть, на улице было ужасно жарко. Простой джинсовый комбинезон и тонкая бежевая кофточка на пуговицах идеально подошли. Времени у него оставалось не так много, так как парню нужно было приехать в студию к часу. На автобус парнишка не успевал, поэтому заказал себе такси. Мэйсон прихватил чемоданчик с художественными принадлежностями, попрощался с Максом, почесав его за ушком и выбежал из квартиры, но перед этим Мэйсон передал ключи от квартиры своей соседке Диане, чтобы та посмотрела за Максом, так как пёс не может оставаться один на долгое время. — Блин! — охнул Мэй, встряхнув головой. Лучи солнца спрятались за чей-то тенью. Парнишка поднял голову и прищурился. Перед собой он увидел своего соседа. Его звали Чон Элиот, но Мэйсон звал его просто Элиот. С Мэем они знакомы уже почти два месяца. Чон переехал сюда по работе. Парни хорошо ладили, но Мэйсон рядом с ним чувствовал себя маленьким мальчиком и обращался к нему на «Вы». Мужчина был против, но что же поделать. Двадцатилетнему парню сложно обращаться на «ты» к человеку, который старше его на пять лет. — Куда Вы так спешите? — спросил его Эл, убирая целую сигарету обратно в пачку. — Здравствуйте. В студию! —сказал Мэйсон, сминая пальчиками левой руки уголок кофты. — В студию? — Элиот вскинул брови. Он ни разу не слышал, чтобы Мэй занимался рисованием или чем-то подобным. — Да. — Интересно наверное, — добавил Чон, поправляя свои черные, как уголь волосы. Мэй посмотрел на циферблат часов в своем телефоне. — Извините, мне нужно бежать, — виновато произнес Мэйсон, приближаясь к лифту. — Хорошего дня! Элиот промолчал. Мэйсон закусил губу. Парень понимал, что сейчас выглядит очень неловко. Он смотрел на экран и отсчитывал через сколько приедет лифт, пока Чон стоял где-то сзади. Мэй не стал спрашивать куда направляется его сосед, ведь юноша знал, что Элиот каждый день куда-то уходит, как и он сам. Чон всего лишь сосед, знакомый, который может дать немного соли, если попросить. Но так как у каждого адекватного человека в доме имеется соль, то и просить его не понадобиться. Прокатившись на лифте до первого этажа и выйдя из подъезда, Мэйсон заметил желтое такси, которое уже стояло около детской площадки. Парнишка сел в машину. — Добрый день, — с улыбкой сказал усатый таксист, смотря на парня. — Куда едем? — Здравствуйте, — ответил Мэй. — Дроон стрит. — Заметано. Парнишка ехал до студии без каких-либо происшествий. Он облокотился на окно и пусто глядел на спешно проносившиеся пейзажи. Таксист молчал всю дорогу. Тишину лишь нарушала спокойная мелодия, доносившаяся из радио. И вот они практически приехали. — Остановитесь пожалуйста возле этого белого здания, — вымолвил юноша, похлопывая таксиста по плечу. Мужчина угукнул и машина остановилась. Мэйсон расплатился наличными и вышел из машины, взяв свой чемоданчик. — До свидания, хорошего дня! — И Вам. Машина моментально уехала, а Мэйсон стоял около небольшого здания с тремя этажами. Недолго думая, парнишка зашел внутрь, выдыхая. На первом этаже за кофейным столиком сидел мистер Беверли, читая старую газету. — Мистер Беверли, здравствуйте, — произнес Мэй, стоя в дверях. Тот сразу же встал, услышав голос парнишки. — Я рад тебя видеть, Мэйсон, — сказал Беверли без улыбки, глядя на светловолосого. Мужчина поправил галстук и скрестил руки на груди. — На втором этаже стоит твой мольберт? Беверли сказал это с какой-то легкой укоризной. На его лице появилась какая-то странная усмешка. Мэйсону не понравилась эта вопросительная интонация, но он не придал этому особого значения. Он поднимался на второй этаж. От волнения в животе завязывался узел. — Беверли, ну скоро там? — послышался знакомый голос. Мэйсон замер, стоя на одной ступеньке. — Я устал здесь торчать. — Господи, подожди ты, — упрекнул Беверли. — Сейчас! — Мэйсон поднимается. Молчание. Парень вздохнул и поднялся на второй этаж. Он приоткрыл рот от увиденного. Его глаза расширились и стали размером в пять копеек. На деревянной табуретке сидел мужчина азиатской внешности, спортивного, подтянутого телосложения, с огромной татуировкой на правой руке. Он полностью обнаженный и лишь только белая наволочка прикрывала его достоинство. Это был, черт возьми, Чон! Да, тот самый. Элиот, увидев своего соседа тоже был знатно удивлён. Он потёр мизинцем свою проколотую бровь не в силах что-то сказать. — Вот так номер, — сквозь зубы произнес Мэйсон. — Мистер Беверли, где мой мольберт?! — Сидит на табуретке, — ответил Беверли. — Раз уже пришёл, Мэйсон, то сделай работу! Мэя бросило в жар, уголки губ опустились. — Тогда вместо 30 тысяч заплатите мне 40! Было слышно, как мистер Беверли подавился кофе. — 30! — Нет, 40! Беверли помолчал. — 35? — Идет, — сказал Мэйсон, положив свой чемодан на маленькую табуретку. — Я бы согласился и за 40, — посмеялся Беверли. — А я бы согласился за 30. Мэй посмотрел на своего соседа, который также как и он был в полном недоумении. Ушки и щеки Мэйсона стали заливаться красным румянцем. Чон продолжал неподвижно сидеть, смотря на Мэя, который подготавливался к работе: расставлял баночки с аквагримом, искал подходящие кисти. Парень пытался совладать с мыслями и не засматриваться на тело Элиота. Мэйсон открыл небольшой блокнотик с различными набросками и узорами. Светловолосый, прищурившись посмотрел на Чона. Он вздохнул и закрыл блокнот. — Снова здравствуйте, — с улыбкой сказал мужчина, упираясь руками о табуретку. — Здравствуйте-здравствуйте, — произнес Мэйсон, рассматривая Чона со всех сторон. — Не ожидал увидеть Вас здесь. — Честно, я тоже, — сказал Элиот, поправляя белую наволочку. — Не думал, что Вы приедете именно в эту студию. Мэй хихикнул и продолжил наносить аквагрим на тело мужчины, составляя узоры. Элиот был изрисован бирюзовой, синей и зеленой красками. На бедре красовался огромный цветок, слега переплетённый зелеными лианами, которые вели к такому же большому цветку на груди. Мэй практически закончил. Он провёл рукой по своей щеке, из-за чего личико Мэйсона испачкалось в бирюзовой краске. — Ещё пару деталей и все, — парнишка мыслил вслух. Он провёл кисточкой с белой краской по бедру Элиота, из-за чего получился достаточно красивый блик. Мэйсон поднялся с корточек и наклонился к груди Чона. Парнишка чувствовал, как тот беспокойно дышал. Тело Мэйсона покрывалось мелкими мурашками при каждом вдохе и выдохе его «мольберта». Ещё один мазок и грим был готов. Мэй поднял взгляд. Перед своим лицом он увидел Чона, пристально наблюдающего за его работой. Мэйсон свёл брови к носу. Он мило улыбнулся во все свои тридцать два зуба и провел кисточкой по носу Элиота, оставив на нем белый мазок. — Так лучше, правда? — Мэй засмеялся и отошел на метр от мужчины, рассматривая его со всех сторон. — Я думаю, что все готово! Вы можете посмотреть в зеркало. Чон уже хотел встать с табуретки, но Мэйсон тут же подбежал к нему и усадил на место. — Нет! Сначала прикройтесь! — воскликнул Мэй, поправляя белую наволочку, из-за чего Чон недовольно сморщился. — Мне будет неудобно. Мэйсон недовольно цокнул и подкатил глаза. — Только скажите, когда прикроетесь, — Мэй сел на пол, прикрывая глаза ладонью. Элиот встал с табуретки, оставляя на ней наволочку и подошел к зеркалу. Чон рассматривал себя с самолюбием, но ничего не говорил. Прошло достаточно много времени. — Можете открывать глаза, — Эл судорожно прокашлялся, дабы сдержать смех, но увидев смущенное личико Мэя засмеялся в открытую. — Что Вас так смутило? — Ничего, я просто..давайте мы сменим тему, — Мэйсон подошел к нему поближе. Мужчина все так же продолжал смеяться. — Прошу прощения, Вы просто так смешно сейчас выглядели. Мэй фыркнул и принялся убирать своё рабочее место. Чон же, воспользовавшись этой ситуацией, потянулся к краскам, макнул пальцы в голубой аквагрим и размал его по телу Мэйсона. Парнишка охнул. — Думаете, это смешно? — возмутился парень, продолжив вытирать кисти влажными салфетками. Его сердитые глаза метались до Чона и обратно. — Смешно. Мэй нахмурил брови и окунул пальцы в рядом стоящую круглую емкость с белым аквагримом. Элиот вскинул брови от удивления. Мэйсон хотел измазать мужчину в краске. Он уже поднял руки, но мужчина схватил его за запястья. Мэй распахнул глаза и захлопал ресницами, не в силах пошевелиться. Он старался смотреть куда угодно, только не в глаза напротив, которые так внимательно изучали его лицо. Мэй потянул свои руки к себе, чтобы освободить хватку, но это только ухудшило его положение. Кареглазый потерял равновесие и ему пришлось упереться на колено Элиота. Он опустил взгляд на пол, «увлечённо» разглядывая свои кроссовки. Почувствовав, как краской наливаются даже кончики ушей, он смутился ещё сильнее. — Будем продолжать шутки шутить? — поинтересовался Чон, чуть улыбаясь. — Нет, — произнес Мэй. Юноша понял, что его нога начала съезжать с ноги Элиота. Губы сами собой растянулись в неловкой улыбке, дополняя и без того глупый образ. Получилось так, что его колено упиралось мужчине в область полового органа. Мэйсон попытался убрать ногу, слега ерзая. Чон издал слабый стон, и парень понял, что сделал только хуже. — Извините, — прошептал Мэй, сам не понимая за что извиняется. — Может отпустите меня? — А, да, хорошо, — сказал Элиот хриплым голосом и вернул Мэйсона в прежнее положение. Чон стал тяжело дышать, а парню даже сил не хватило посмотреть на мужчину. До такой степени ему было стыдно. Мэй отошел на пару шагов от Элиота, наклонил голову и всмотрелся в свою работу. Красиво. Настолько красиво, что на Чона можно смотреть часами, не переставая. Однако, парнишка думал не так. Вернее, отчасти так, но он не считал эту работу чем-то грандиозным, достойным внимания. Этот грим сделан для кратковременной фотосессии и ничего более. — Выглядит довольно симпатично, — ехидно произнес Элиот, поправляя наволочку и смотря на нарисованный узор. —Ага. Кофточка и руки Мэйсона были испачканы в краске, так же как и лицо. Черноволосый осмотрел своё тело, одобрительно кивая. Мэйсон спустился вниз по лестнице. — Мистер Беверли, я закончил. — произнёс Мэй, жестикулируя. Мужчина отложил газету и посмотрел на парнишку. — Пойдём посмотрим. Они поднялись. Чон продолжал сидеть неподвижно на деревянной табуретке. — Хорошо, я бы даже сказал отлично! — Беверли смотрел на мужчину, а после перевел взгляд на Мэя. — Мэйсон, я бы отпустил тебя, но боюсь, что когда Чон Элиот будет фотографироваться, аквагрим смажется, я могу попросить тебя остаться ещё ненадолго? Парень прикусил губу. —Я не смогу. Наверное. — Пожалуйста, — промямлил Чон, посмотрев щенячьими глазками на парня. — Я, — парнишка помолчал и почесал затылок. — Ладно, хорошо. Надеюсь это не займет много времени.