Fate never jokes

Утро следующего дня, казалось, не предвещало ничего хорошего. Солнце встало раньше, чем Хан проснулся. сегодня он не встал раньше всех, поняв, что можно поспать и подольше. Ярко освещённая комната уже была наполнена теплом летнего утра. Гонг подъема уже отпел свою песню на весь лагерь, на улице снова воцарилась тишина. В домик сладко спящих парней постучались, разве что ради приличия, после чего вошли. Это была Джихё, которая пришла будить спящих детей.

—Встае-е-ем, новый день уже за окном!-заходя в комнату проговарила вожатая.—вста-аем

Первым отреагировал Гю, который уже пытался проснуться, но решил подремать подольше. Разомкнув глаза, он приподнялся и окинул взглядом комнату. Вокруг все спали, а в центре комнаты стояла Джихё, в ожидании реакции остальных. Бомгю стянул с себя одеяло, сел на край, ощупывая обувь. Привыкнуть к такому режиму было сложновато, однозначно. Комната была наполнена сладким, вязким сном, от которого хотелось снова завалится спать.

—Разбуди пожалуйста остальных, мне ещё по другим домикам пробежаться надо.- попросила спешащая вожатая, в ответ парень лишь раслабленно кивнул, приводя разум в окончательный порядок. Хё лишь улыбнулась в ответ и вышла из домика, направившись к остальным.

Бомгю начал будить тех, кто просил это сделать—Чонвона и Ёнджуна. Хан не просил, так что его трогать не стали. Постепенно комната начала наполняться шумом, утренней рутиной и возмущениями о раннем подъеме от Вонни, классика. Солнце за окном уже поднялось достаточно высоко и начинало припекать, щека Джисона повернутая к окну нагревалась, доставляя дискомфорт сквозь сон. Но просыпаться он абсолютно не хотел, будто бы нечего тут делать, ведь во сне лучше. Поэтому Хан отвернулся от палящего солнца, накрылся ужасно колючим пледом с головой и продолжил спать. Плед делал воздух вокруг спертым и душным, а материал был абсолютно неприятен к голой коже лица, но парень не мог заставить себя подняться. Вязкое чувство сна утягивало его обратно, не давая разуму просветлеть. Эти ранние подъемы делали из тебя недееспособного овоща на ближайший час.

Гонг на завтак начал играть, соответственно всем нужно было бежать на улицу, но Джис так и спал. Он не знал сколько времени, да и не важно это было, пока в дом не зашёл кто-то посторонний. Медленные, легкие шаги, которые Джисон узнавал уже из тысячи, послышались по полу в комнате. Персиковые стены отражали солнечные лучи и направляли их на лицо Наён, это выглядело уютно, будто она сама только проснулась. Подойдя к Джисону, она проверила спит он илм что-то случилось. Убедившись, что ребенок всё ещё плавает в сонном царстве, начала будить его.

—Хани, я понимаю, рано и хочется спать. Но ты уже завтрак и зарядку проспал, пора вставать, сейчас будет кое-что очень важное-е-е.-вожатая разговаривала с ним, надеясь, что он легко встанет. Но мальчик, чья рыжая макушка торчала из под пледа, никак не вставал. Разомкнув глаза он был огорчен, ведь прострация закончилась, а новый день в самом разгаре.—Вставай, тебе понравится, скоро построение на платцу. Я буду ждать тебя там, хорошо?

Наён заправила волосы за ушко и потрусила парня по плечу на последок. Убедившись, что Джисон более-менее проснулся, направилась к выходу. Проводив её боковым взором, Хан сел на постели и начал тереть лицо, сгоняя остатки сна. Он вспомнил фразу, которую услышал сквозь сон: будет кое-что очень важное (?).. Это заставило парня быстро прийти в себя и начать собираться. Осмотревшись, он заметил, что их комната очень красиво, полностью освещена. Стены были светлее от солнца, казалось, что они сами светятся. Комната показалась ему уже родной. Но отогнав раздумья, поспешил на улицу, как только переоделся и обулся.

Выскочив на улицу, прямо на ходу заправлял шнурки своих любимых кед внутрь. Увидев весь отряд в беседке поспешил к ним. Мест уже не было, поэтому он стал позади лавочки над Чонвоном, облакотившись к спинке. Все обсуждали какие-то мероприятия на сегодня, вечернее дело, а Хан всё время думал о том, что же сейчас будет. Он всматривался в платц, который было видно отсюда и ничего необычного не замечал-только скопление вожатых, как это обычно и бывает. Может Наён его обманула, дабы поскорее вытащить на улицу? Ожидание скрасили шутки Со Чанбина, романтизация отрядной атмосферы и наблюдение за остальными ребятами. Проревевший гонг пригласил всех на общий сбор, что означало направлятся к платцу. Отряд двинулся строем, но уже не таким ровным и быстрым, а расмеренно, лениво. Дойдя до места, весь лагерь начал выстраиваться по своим отрядным местам на платцу, образуя прямоугольник, который замыкал строй вожатых. Каждому было прекрасно видно глав. лагеря и её помощников- методистов. Сонный, стоя под палящим солнцем Хан проклянал эту жару. Он перевел свой взгляд на выстроенных в линию вожатых. К слову, он впервые видел всех и сразу, но рассматривать их желания не возникало. все были какими-то обычными, похожими друг на друга. Резким звуком колонки затроили, от чего будто ударом по затылку, отдалась боль, идущая от ушных перепонок. но в скоре звук пришел в норму и на этот раз из них шел голос женщины. Голос не был очень нежным или летящим. Он отдавал низкими нотами, но слушать было довольно приятно. Голос гласил, что сейчас каждый ребенок должен будет выбрать для себя мастер-класс, которым будет заниматься на протяжении всей смены, после чего микрофон перешел в руки к первому вожатому. Все дети сразу притихли, слушая варианты занятий для себя, и Джисон в том числе. Он уже был готов обсуждать каждый из представленных вариантов вместе с рядом стоящим Гю. Под ярким светом лучей парень пытался разглядеть внешность вожатых, дабы не перепутать никого. Свои речи один за другим произносили вожатые, но Джисона ничего не интересовало. там было рукоделие, которое не казалось чем-то интересным, ведь джисон итак весь год просидел задницу за бумажками, правда тетрадными. Затем был назван волейбол, за умения в котором его бы засмеял весь лагерь, ведь в этом он полный ноль. Ещё какие-то предложенные варианты казались совсем отстойными и Хан совсем отчаялся, думая, что придется ходить куда-нибудь через не хочу. Оставалось буквально пару вожатых, которые не объявляли свои классы и надежда промелькивала в голове, точно так же, как палящее солнце сквозь рыжие волосы. Стоило Джису совсем на немного отвлечься, как начали называть новый класс. Вперёд из пед. строя вышло два парня, на которых джисон сначала совершенно не обратил внимания, а зря.

—Итак, меня зовут Ли Минхо, а это Ян Чонин, - парень указал на второго вышедшего вожатого. —наши классы будут представлять из себя танцы, но для них нужна огромная выдержка.

После этой фразы Хан не слышал то, что говорил вожатый, поскольку он приковал к себе взгляд подростка. Минхо выглядел буквально совершенно иначе, в сравнении с другими. Большую часть времени Хан мог видеть только профиль старшего, но время от времени тот поворачивался, окидывая детей взглядом и Джис мог рассмотреть его. Первое, что сразу бросалось в глаза–его волосы, которые были окрашены в яркий фиолетовый цвет, который подходил к сереневой толстовке. Хорошо уложенные волосы отливали розовым, который возможно, был предыдущим цветом хёна. В блеске солнца его глаза отчетливо выдавали рисунок, точно мрамор. а взгляд был серьёзен. Аккуратные губы изредка выражали ухмылку, а голос из них лился один из самых приятных за всё время, которые джисон находится тут. Минхо выглядел безумно ярко и притягательно, хоть взгляд и был холоден.

Что касается рядом стоящего Чонина, то он не выглядел необычно. Брюнет, не высокого роста, в самом обычном виде. Зелёные глазки выражали доброту и тепло. Между ними была заметна разница - будто Чонин рад всему и всем, будто пробует что-то новое, а Минхо выглдел так, будто уже видавший этот сюжет не первый раз. Ян не удерживал на себе взгляд, поэтому Джи снова переметнул свой взор на Ли. Рассматривая одежду, он подметил, что вожатый любит небольшую платформу в обуви. На ногах у него были черные кроссовки на массивной подошве, а вся остальная одежда была подобрана в одной цветовой гамме – светло фиолетовой. И как же ему шло. Закончив свою речь оба парня вернулись в строй, из-за чего Хан больше не мог хорошо видеть их, но образ застрял в голове. Пора бы обсудить этот вариант с другом, но единственное, что рыжий смог выдать из своих уст:

—Господи.. почему я раньше не увидел его..- и это действительно хороший вопрос, ведь Минхо буквально единственный с таким ярким образом. Решение было принято моментально.

—М?- не разобрав бубнеж Джиса переспросил Вонни

—Нам надо на этот мастер-класс класс, точно.. ну хотя бы активность будет. Выбираю на рандом- попытался оправдать своё стремление Хан. Но единственное о чем он не подумал- Хан ужасно танцует. просто отвратительно, если быть точным. Парень пытался посвятить себя этому занятию много раз за свои 15 лет, но плодов это не давало. Он выглядит нелепо, тело не контролируется, а эмоции так вообще провал. Его много раз высмеивали друзья за попытки станцевать перед ними, после чего Хан перестал пробовать. Смирился, что не для него это.

—Я пойду на психологию, говорил же, чем ты слушал- Чонвон ни раз упомянул, что выбрал психологию, но в это время Хан летал в потоках своего сознания, поэтому и знать не знал об этом.—хочешь идти на танцы, иди, я пас.

Услышав это, Джи не на шутку взволновался, ведь позориться своим уровнем танцев и неконтролируемым телом в одиночку очень страшно. так еще и перед такими невероятными людьми. Поэтому парень просто понадеялся, что хоть кто-то из его отряда окажется вместе с ним на классах и решил остаться. Стоило только нити мысли окончится, как все пошли за ведущими выбранных мастер-классов. Как оказалось, они начнутся сразу же, поэтому весь лагерь разбежался по местам. Мастер классы Чонина и Минхо проходили на эстраде, ведь это единственное большое пространство для танцев. Заходя на эстраду, Джисон вспомнил вчерашний вечер и неприятная отдушина заволокла его, вспомнилась злость и негодование. С этими мыслями Хан поднялся на сцену, ожидая дальнейшего распоряжения от вожатых.

Здесь, на эстраде, освещением являлся лишь проходящий солнечный светя но его хватало, особенно днём. Минхо поднялся на сцену и повернулся лицом к детям, озвучивая какие-то важные детали, но Джи снова завис, пропуская всё мимо ушей. Здесь, в полу-сумраке и близи вожатый выглядел ещё более необычно. В нём было что-то уютное, хоть он и подавал себя серьёзно.

Джисон сильно зажимался во время танцев, тк было страшно косячить. Но первая тренировка прошла по большей части болтая, знакомясь и делясь опытом. Чонин и Минхо много смеялись, шутили, и поэтому грозность Ли будто бы испарилась. Глазки Минхо сверкали ярче любой звезды, пока тот смеялся.

Окончив с тренировкой, отряды ждала маршрутная игра, но Хана это мало волновало. Он очень хотел спать, жара, усталь и танцы настолько сильно разморили его, что хотелось вырубиться, что он собственно и сделал. Дойдя до дома, вытирая мокрое лицо, он почувствовал прохладу. Удивительно, но просыпаясь утром в доме, кажется, стоит невыносимая душащая жара. Но сейчас, зайдя в комнату, ему так прохладно и хорошо, будто дышится легче. За ним зашли и остальные сожители, но вскоре ушли на мероприятие, а Джисон лег в постель. Тело будто был превратилось в жидкость и растелость по всей кровати. Голова остывала, веки закрывались, снова окуная парня в сладкий сон. К слову, Хан проспит буквально половину (если не больше) смены. Слишком это хорошо, спать это слишком восхитительно.

***

Проспал он до тихого часа, после чего пришёл Чанбин и впереди их ждало два часа смеха, шуток и разговоров о предыдущих сменах.

Джисон соизволил выползти на улицу лишь к вечеру, чтобы поучаствовать в вечернем деле, ведь снова пропустить это он не мог. Прийдя на место он заметил, что на него многие косо смотрят, а почему, понять не мог. Это очень давило на парня, отчего он терялся. Вчернем делом снова был танец, чему не был сильно рад Джис, но это лучше чем ничего. В процессе постановки номера к странным взглядам добавилось ужасное отношение и прочие намеки на буллинг. Джи совершенно не понимал отчего это произошло, ведь он не мог нигде накосячить, помимо вчерашнего, но за это его не осуждали. Участие в номере переросло в проглатывание некомфорта и упреков, что по итогу вылилось в фразы на подобие

—Ты не вливаешься в отряд, не учавствуй больше в вечерках.- прилетело от Вонен, отчего Хан впал в ступор. То есть, его буквально прогоняют от главной отрядой части? почему же? Джисону было очень больно, но этот номер он должен оттанцевать, в потом забыть об активности в отряде, как о страшном сне.

Зайдя домой, после окончания репетиций, он готов был разрыдаться. Первая лагерьная смена, а его буквально вышвырнули. Это очень обидно, он хотел даже поговорить со всем отрядом, но узнав причину ненависти, решил просто изолироваться и тусить в своём домике. А причиной стал 9 домик, проживающие которого развели грязь о нем. Ну и пусть, подумалось парню, не многое теряет.

Весь оставшийся день он провел в домике, в безумно приятной компании из своих сожителей и Со Чанбина, который в их домике появлялся чаще чем в своем. Они делили интересными историями о прошлых сменах и прочим. Так было до восьми вечера, после чего весь отряд, даже если ты того не хотел, отправился на вечернее дело в эстраду. Хан специально садился ближе к краю лавочки, чтобы получалось наблюдать за закатом и внутри помещения и снаружи, через отрытый вход. Садящееся солнце было чарующим, окутывающим всё вокруг сияющими красками. На самом деле ему было совсем всё равно на выступающих. он просто смотрел на окружающую его красоту, которую половина присутствующих не замечала. Совсем скоро уже и им выступать, Джисон не было готов, ведь не умел. Но готовился морально, зная что в зале много людей и оплашать никак не позволено. выйдя на сцену, он увидел все совершенно под другим углом. так было еще красивее и уходить со сцены перехотелось. Яркий свет заполнял всё персиковым оттенком, а дети внимательно смотрели на них. Танец Джис помнил, поэтому проблем это не составило. Но вернувшись на своё место, он зарекнулся Чонвону, что больше не будет учавствствовать в вечерах по своему желанию.