Only you

      POV Вика Кузнецова       Ничего хорошего! Ничего! Совсем! Пустота! Тяжёлая пустота внутри меня. Хочется пнуть ногой в твой чемодан, что остался от тебя. Он стоит в углу, как напоминание: тебя больше нет. Тебя больше нет! Нет! И от этого «нет» внутри всё сжимается. До сих пор храню ту единственную розу, что ты мне подарил. Пальцы помнят тепло твоей руки, когда ты протягивал мне этот цветок. Но сама роза высохла... И что? Она единственное, что ты мне подарил из того, что можно потрогать руками. Прикасаясь к ней, я чувствую, что касаюсь тебя. Ты подарил мне многое! Свою улыбку, которую я храню в своей памяти. Ты подарил мне свой прекрасный взгляд. Тот, что «наблюдал» за мной. Помню, как ты смотрел, когда я притворялась, что сплю. Я чувствовала этот взгляд карих глаз сквозь сомкнутые ресницы. Приятный, внимательный. Ты подарил мне те счастливые минуты, что был рядом. Они прекрасны, но от них разрывается на мелкие кусочки моё сердце, потому что я знаю: больше никогда не будет так, как тогда. Никогда.       Смотрю в окно, чтобы разглядеть тебя во дворе, а ты неслышно подходишь сзади и мягко закрываешь мне глаза ладонями. Я тут же широко улыбаюсь, коснувшись своими руками твоих. Ты будешь шептать что-то нежное, игривое на ухо, отчего мне станет щекотно. Посмотришь на меня своими глазами цвета шоколадки и улыбнешься мне в ответ.       - Вадим, я соскучилась.       - Меня не было всего-то час. На твоём лице появляются ямочки, которые сводят меня с ума. Начинаешь покрывать мою шею обжигающими поцелуями. Повалив меня на кровать, продолжаешь целовать, отчего тело покрывается мурашками.       Но теперь всего этого нет.       В воображении всё ещё живо разыгрывается эта сцена: ты наклоняешься, начинаешь покрывать мою кожу лёгкими поцелуями. Сначала едва ощутимо, потом чуть настойчивее. Я задерживаю дыхание, чувствуя себя самой счастливой… Но это лишь игра памяти. Реальность жестока: холодная кровать и скомканное одеяло, на котором, кажется, ещё остался слабый след твоего запаха.       Вчера ходила на твою могилу и положила цветы. Долго стояла там, смотрела на фотографию на камне, и внутри всё сжималось от боли. Знаешь, становится страшно, зная, что за моей могилой никто не будет ухаживать. У тебя есть я, а у меня...       Я прихожу, поправляю цветы, вытираю пыль с гранитной плиты, разговариваю с тобой, будто ты можешь услышать. Я никого не люблю так, как любила тебя. Хотя кого я обманываю? Ты единственный, кто смог остаться в моём сердце и ты один, кого я люблю. Больше мне никто не нужен. Только ты. Мама будет плакать, поняв, что пережила свою дочь. Но мне плевать, потому что она была против наших с тобой отношений. Всё из-за того, что ты являешься моим учителем и старше меня на одиннадцать лет. Она не видела того, что видела я. Для неё ты был «недопустимым выбором», а для меня всем.       Я так и не родила тебе сына. Прости. Но переживая за тебя, я не сохранила нашего ещё не рожденного малыша. Я много плакала. Я потеряла сразу двоих дорогих мне мужчин. Я не могу так больше жить. Никто не может сделать меня счастливой. Ни слова утешения, ни новые знакомства, ни попытки найти смысл в чём-то другом. Всё кажется фальшивым, ненастоящим.       Никто не может сделать меня счастливой, а ты умел...       Одно лишь твоё появление наполняло меня ощущением электрического заряда, словно искры пробегали по коже. Долбанная физика. Как же это работало? Почему именно с тобой? А теперь осталась лишь пустота.       Я всё ещё ловлю себя на том, что прислушиваюсь: вдруг раздадутся твои шаги, вдруг ты откроешь дверь с этой своей полуулыбкой. Почему ты застрелился? Этот вопрос крутится в голове и рвёт на части. Я не верила в то, что ты сделал это сам. Неужели тебе было плохо со мной, и ты умер, не пожалев меня? Мне казалось, ты тоже получал удовольствие, как и я.       Встав с кровати, заплела чёрти как волосы и накинула на тело твою рубашку, что так вкусно пахнет тобой. Подхожу к двери в надежде, что ты в ванной и, открыв её, действительно вижу тебя. Ты делаешь вид, что не замечаешь, а я нагло пялюсь. Но уголок губ чуть подрагивает, выдавая тебя с головой.       - И долго ты там будешь стоять и пожирать меня взглядом? - наконец не выдерживаешь, закатываешь глаза, но в голосе слышится улыбка.       - Пока не надоест, - отвечаю я, прислоняясь плечом к косяку.       Ты фыркаешь, вылезаешь из ванны, размазав мои ноги пеной. В следующий момент я уже у тебя на руках. Мы оба оказались в воде, и ты начинаешь шутливо меня упрекать в том, что я не надела ко всему прочему твой спортивный костюм. Я засмеялась, а ты, заметив это, нырнул под воду и избавил меня от трусиков.       Почему ты обманывал тогда меня? Неужели я действительно ошибаюсь, и Морозов прав, что я была твоим заданием? Пётр Алексеевич рассказал мне, что Колчин поручил тебе отвлечь кого-нибудь из нашей компании, что так и лезла в ваши дела. Отвлечь любовными отношениями, чтобы не мешать вам и не рушить ваши планы. Я рассмеялась в лицо Морозову и послала его куда подальше, а он в ответ покрутил пальцем у виска, глядя на меня с этой мерзкой смесью жалости и превосходства.       Вадим, пожалуйста, забери меня из этого мира.       Вадим, я не хочу просыпаться каждое утро и, посмотрев на другой край кровати, понимать, что тебя нет рядом.       Пожалуйста, забери.       Я стерплю, что ты меня не любишь, а это лишь была игра. Грязная, продуманная, холодная игра. Я даже смогу это принять, если нужно. Я просто хочу тебя видеть. Снова увидеть, как ты улыбаешься. Как ты меня обним... Хотя, зачем тебе продолжать эту игру, если ты уже не...       Всё, Вадимушка, я сейчас.       POV Автор       Кузнецова отложила ручку с запиской в сторону и, потянулась к баночке, в которой было таблеток двадцать, не меньше. Белые, безобидные на вид. Вика поднесла их к губам, одну за другой поместила в рот. Банка опустела.       Странная штука жизнь. Порой лекарства, целью создания которых является спасение жизни человека, приводят к смерти. Как иронично: то, что должно продлевать жизнь, однажды её обрывает.       Спустя несколько минут. - Вика? Что ты здесь делаешь? - брови мужчины сошлись на переносице. - Тебе же ещё рано! - Вадим, я сама... - голос Вики дрожал, она обхватила себя руками, словно пыталась согреться или защититься. - Дурочка, зачем ты это сделала? - он резко шагнул к ней, схватил за плечи и слегка встряхнул. - Я, - пауза, она сглотнула, подняла на него слезливые глаза, - я хотела увидеть тебя. - Ценой собственной жизни? - в голосе злость, отчаяние и боль. - Не, ты, что в жизни была ненормальная, что и сейчас. Нахрен я тебе сдался? - Вадим, я лю..., - снова пауза, - я хотела узнать, правда это или нет. - Что правда? - Ты со мной встречался только потому, что Колчин тебе сказал, да? - Да, но... - Всё ясно, можешь не продолжать. - она перебила Уварова. - Я не верила до конца в это, ну что ж. - Да подожди ты! - он схватил её за руку, резко развернул к себе лицом. - Я начал с тобой встречаться из-за Колчина, да. Но находясь всё это время с тобой, я понял, что ты стала дорогим мне человеком. - его голос смягчился. - Я строил планы, что когда-нибудь мы состаримся, сидя в кресле у камина и держась за руки. Но ты знаешь, что я убил своего братца. - А это здесь вообще причём? - Убив Антона, я начал умирать сам. Один день для меня считался как несколько лет. Вик, я не хотел, чтобы ты видела, как я умираю, да ещё и у тебя на руках. Поэтому я решил, что лучше умру сам, чем это сделает со мной время. - Но, Вадим! Ты мог попрощаться! - Попрощаться, чтобы видеть твои слёзы? Я не мог. - Вадим, но теперь... теперь-то мы вместе. - Да, но мы-самоубийцы. - Вадим медленно притянул Вику к себе и крепко обнял. - Нам здесь будет не сладко. - Вадим, мне плавать, что будет. Главное, что ты стоишь возле меня. Ты со мной. Я счастлива, и пусть моё тело терзают языки пламени...