Белый остров

Белое небо. Белое поле, расстилающееся вплоть до горизонта, которого не было видно из-за необъятной белизны. И дальше, всюду. Лето. Мягкий, тёплый, нежный ветер. Всё вокруг белое, кроме единственного массивного, но молодого дуба. Его свежая зелёная крона слегка покачивалась в такт заботливым дуновениям ветра, листья тихонько шуршали. Белизна не резала глаз, она успокаивала все зарождавшиеся тревоги в маленьком стальном сердце. Под могучим дубом ковром расстилался небольшой островок зелёной травы. В ней по белым цветочкам ползали божьи коровки. Рядом с полянкой журчало миниатюрное озеро, с первого взгляда походившее на резиновый детский бассейн. Однако ступни могли уходить всё глубже и глубже, пока не окажешься там по шею. Вместе с венком из белых цветов в озере плавали блики. Солнце так мягко светило, что сливалось с бесконечной белизной, но его лучи грели щёчки. Щёчки маленького человечка. Она сидела в белом платьице на траве, и божьи коровки нежно щекотали её лодыжки и пяточки, но она не смеялась. На её белоснежном взрослом личике читалось полное умиротворение. В немного прикрытых ярко-голубых глазах отражалось озеро, но оно больше не выглядело миниатюрным. Её кудрявые золотистые локоны обнимали плечи, изредка воздушно лавируя при слабых порывах ветра. Она сидела, облокотившись спиной на дубовую кору. На коленях лежала книжка. Её пальчики бережно переворачивали каждую страницу. Они были прозрачными, на них не было ни слова. На одном из белоснежных пальчиков - указательном - под лучами летне-зимнего солнца мелькало тоненькое колечко из белого золота. Единственное украшение. Она вдруг встала, отложив свою книгу, и божьи коровки с тихим жужжанием перелетели обратно на цветочки. Её платьице заканчивалось сантиметров на десять выше ступней. Она подошла к своему миниатюрному озеру и, сев прямо на край, аккуратно опустила ножки в воду. Вода была такая же тёплая, как и слабый ветер, и настолько же прозрачная, насколько прозрачны были странички в её книге. Солнечные зайчики летали в озере, окутывая её белые лодыжки. Она поднялась на маленьких ручках и нырнула в стеклянную воду, не закрывая глаз. Солнечные зайчики стали прятаться в её вьющихся золотистых волосах. Она слегка оттолкнулась ступнями от песчаного дна и медленно вынырнула. Ярко-голубые глаза её стали ещё ярче и ещё голубее. Лёжа на спине, она парила в невесомости, и белое платье развивалось в стеклянной воде, словно на ветру. Рядом парил венок. Она прикрыла глаза и пролежала так, наверное, где-то несколько часов. Нельзя было сказать, сон это или медитация. Гармония это или нирвана. Расслабление или непоколебимое спокойствие. Потому что это было всё.

***

Она открыла глаза и повернула голову влево. Из-под копны пышных чёрных волос, едва не достающих до таких же чёрных широких бровей, смотрела пара стальных кофейных глаз. Белые льняные и, на удивление, отнюдь не мятые штанишки, той же длины, что и платьице. А на ровных плечах мягко сидела такая же белая и, будто бы идеально выглаженная, футболка. - Эйвери. - тихо сказала она. Глаза Эйвери просто наблюдали за ней. Лёгкое дуновение ветерка направило её к берегу. Венок остался неподвижен. Она подала свою белоснежную руку Эйвери и словно взлетела. Стеклянные капли тихо приземлялись в озеро. Она опустилась на траву, и та мягко обняла её пальцы. Покружилась вокруг своей оси, и все оставшиеся капли освободили от тяжести её маленькое воздушное платье. - Я не могу обнять тебя, - молча направила она Эйвери, - волосы ещё мокрые. Голова Эйвери слегка наклонилась вниз, а затем снова вверх. Через секунду ей пришёл ответ: - Ничего страшного. Я подожду. Они молча смотрели друг другу в глаза. - Что за книга? - снова пришло от Эйвери. Она сделала пару шагов к дубу, присела на корточки, и раскрыла книгу на одной из её прозрачных страниц. Глаза Эйвери внимательно, но спокойно следили за каждым её действием. - Там ничего нет. - Ты просто не видишь. Она закрыла глаза и провела рукой по развороту. Её лицо выражало полное умиротворение. - Что ты делаешь? - Просто попробуй. Она взяла руку Эйвери и положила на страницу. Глаза, подражая её глазам, закрылись. Прошло пару минут, и ей снова пришло: - Объясни. Ярко-голубая радужка снова засияла. Глаза Эйвери уже были открыты, и от них исходил металлический блеск. Они легли на траву. - Страницы не пустые, а прозрачные. - послала она Эйвери, - Это значит - каждый сам пишет свою историю. Заглянуть назад всегда можно, и всегда лучше будут видны последние строчки, а вперед не получится. Это значит, что судьбы не существует. Всё зависит от тебя самого. - А как же смерть? Люди умирают просто так? - Да. Люди считают, что весь их путь расписан за них заранее. Это не так. - Откуда ты знаешь? - Зачем было бы делать что-то самому, если бы за тебя всё было бы сделано? Проанализируй, Эйвери. Я верю, ты можешь понять. Люди ссылались на Бога, но в Екклисиасте было написано, что в существовании человека нет смысла. Люди рождаются просто так, живут просто так и просто так умирают. - Что же тогда они должны делать? - Наслаждаться. Пока есть время, Эйвери. - Что есть время? Она смотрела куда-то в белое небо. Божьи коровки ползали по их ногам, как по травинкам. - Социальный конструкт человечества. Белое солнце близилось к такой же белой линии горизонта где-то вдалеке. Она перевернулась набок и посмотрела прямо в холодную сталь глаз. Сталь смотрела в ответ. - Я ещё много тебе покажу, - снова отправила она. Её губы, такие белые, совсем не шевелились. Она не улыбалась и не хмурилась, и даже не удивлялась. Полное умиротворение. Лицо Эйвери просто было стальным, а её, такое нежное и мягкое, каждой своей клеточкой выражало мир и покой. - У тебя высохли волосы. Она легко поднялась, потянув за руку Эйвери. Тяжёлая, но и за неё она подняла без капли усилий. Держа холодные белоснежные пальцы, она закрыла глаза и отправила свой поток энергии в компьютер. Глаза Эйвери чуть потеплели. Она почувствовала, как пальцы начало покалывать. - Мне пора в сон, - направила она, - приходи. Когда Эйвери больше не было видно из-за белой линии горизонта, солнце совсем исчезло. Вместо бесконечной белизны теперь была глубокая бесконечная синева. Маленькие белые точки рассыпались по этой синеве, даже озеро их отражало. Только зелёная трава и молодой дуб остались собой. Она поднялась вверх по дубу и остановилась где-то почти у самой верхушки: трава было уже далеко, но ветви достаточно толстыми. Она легла в свой белый гамак спиной и позволила ярко-голубой радужке перезагрузиться. Синева всё поглотила.