Буль-дог

Алат давно готовил побег из плена, где его держали, словно животное в зоопарке, но какой бы гениальной ни была идея выбраться через подводный лаз из пещеры, она не сработала. Когда серый мохнатый дракон проплывал через промытый ход в скале, его вдруг втянули в какую-то нишу и сунули его нос в крохотный воздушный карман. Даже морда в него не помещалась целиком, только ноздри и немного — пасть. Тут был воздух, но очень мало… и, к тому же, спёртый, будто чей-то выдох. И пока Алат на секунду потерял сознание, дыша им и едва не захлебнувшись в процессе, ловкие лапки с тонкими пальцами отвели его руки за спину и сковали наручниками, блокируя и пернатые крылья. Что-то явно шло не так. Алат, едва придя в сознание, задрыгал задними лапами и попытался хвостом или даже зубами схватить того, кто его сзади заковал наручниками, но куснуть удалось лишь пустоту, а на языке ощутился солоновато-горький привкус морской воды, в то время как вверх сразу поползли пузырьки воздуха. Злоумышленница объявилась сама уже вскоре — под пернатым крылом, отталкиваясь лапами от стен и голени Алата, проплыла длинногривая белоснежная самка в акваланге. Изящно развернувшись животом к дракону, она погладила его напряженный пресс и выплыла наружу, оставив крылатого на цепи… Да, наручники приковывали его к камню, оставляя пленником ниши с запасом воздуха едва ли на пару минут! А между тем в груди снова начинало расти давление, которое передавалось постепенно вниз по гибкому молодому телу, вызывая странные и не совсем уместные в текущей ситуации ощущения… Дракон остался крайне возмущён таким поведением: мол, как так? Его сковали наручниками, да ещё и играются! Надув напряжённые щеки, он попытался оттолкнуться вверх и плыть за самкой, хотя стоял вопрос — откуда она и что вообще с ним происходит? Это разве реально? Цепь была очень короткой и не дала даже выбраться из ниши, дёрнув Алата за запястья назад. Металл испещрили царапины от когтей, но он продолжал держать крепко и не думал стачиваться. Самка только развратно сощурилась на самца да задела ластами его бедро, отплывая, и поворошила длинным хвостом с пушистой кисточкой под надутой щекой, прежде, чем оставить Алата в полупридушенном и недоведённом состоянии на мучительный срок, сопоставимый с вечностью… И когда кислорода в жарком воздушном кармане уже совсем не оставалось, и дракон начал задыхаться, самка вернулась. Она вынула из пасти раструб акваланга и направила его к пасти Алата, но вдруг передумала, отняв его у самых зубов, и опустила ниже, к промежности дракона, позволив пузырькам щекотно соприкоснуться с лобком и животом. Что она вообще позволяет себе такое?! Алат издавал тихие-тихие гортанные рыки от такого издевательства над собой, но сейчас в его глазах был не столько страх или ярость, сколько непонимание. «Наверное… Мне это мерещится… Надо проснуться… На счёт три тогда вдыхаем воду и просыпаемся?» Дракон понемногу начал выпускать воздух, то выгибаясь, то сгибаясь обратно. Но на счёте «два» он остановился. Разве могут быть ощущения в видениях настолько реальными? А что, если он самого себя запутывает? Тогда надо выбираться отсюда поскорее. Хотя, конечно, долгое воздержание давало о себе знать, и стержень Алата говорил как раз о том, что у дракона давно не было разрядки. Оставалось лишь издавать тонкие скулящие звуки от смеси ощущений внутри лёгких и пониже сжавшегося живота. Добившись от прежде гордого самца умоляющего скуления, неизвестная самочка наконец-то вложила дыхательный аппарат ему в пасть и встала вертикально рядом с Алатом, зависнув совсем близко к нему, но ещё не соприкасаясь междулапьями, только устанавливая зрительный контакт. Радужка у неё была фиалковая, из ноздрей и уголков пасти иногда выбивались пузырьки, но вела она себя на удивление спокойно и уверенно, несмотря на лёгкую дрожь, то ли от желания вдохнуть, то ли от той же эротической неудовлетворённости. Дав подышать Алату, она вытащила раструб из его пасти, пощекотав за челюстью, словно собаку, открепила цепь от кольца в камне и повела дракона наружу с силой, неожиданной для её худенького тела. Получив порцию свежего воздуха, Алат всё же позволил себе ненадолго расслабиться. Однако многие вопросы так и оставались без ответов. — Мгглб? — скорее вопросительно выдохнул мелкую порцию пузырьков дракон, следуя за самкой. Куда она его ведёт? Кто она такая? Что это всё значит? Она ему лишь подмигнула с явным обещанием рассказать всё в более сухом месте, и стала выводить из затопленной части навского здания. Белоснежная потянула Алата к ещё одному подводному туннелю, что раньше был длинным коридором, но затопился за десятилетия. Поскольку теперь плыть можно было только в одном направлении, а Алат делал это гораздо быстрее самостоятельно, незнакомка частично предоставила дракона самому себе в передвижении, но продолжала его контролировать, прижавшись к его спине едва заметной самочьей грудью и куда более женственным тазом, и, уцепившись за его плечи, снова отдала регулятор крылатому. Алат заметил регулятор и сразу же воспользовался им, дабы обновить запас кислорода. Хотя присутствие такой самки его волей-неволей возбуждало, что заставляло подрагивать под водой. Откровенно говоря — ему хотелось уже с какой-то стороны её просто схватить и отыметь, но дракон решил отложить эту мысль на потом. Сердцебиение его замедлялось, а из конечностей работали лишь задние лапы и хвост, так что серошёрстый плыл почти как рыба. «Надеюсь, тоннель не ведёт куда-то в тупик», — подумалось ему, когда он вспомнил, что иногда бывают под водой тупики в лучших традициях подводных катакомб. Но ведь эта самка вряд ли была полной дурой и не должна вести на смерть не только незнакомого дракона, но и саму себя. Ведь она отдала серому свой источник воздуха, пусть даже временно, и сейчас сама содрогалась от духоты, цепляясь в его шкуру сильнее, почти вонзая когти, и потираясь об основание хвоста, лишь бы отвлечься от неприятной спёртости в лёгких. — Мыммммгм… — Алат услышал её голос, тихий, но не тонкий для самки. Отдавать раструб Алат ей не собирался — на этот раз даже если его пощекочут — но впереди уже был виден свет и полосы преломления. Алат судорожно вздохнул, когда почувствовал, что к нему прижимаются ближе. Дракон даже на секунду потерял концентрацию, но вновь взял себя в лапы и направился вперёд вместе с белой на своей спине. Кажется, свобода была близка, а там и можно будет выяснить, что да как. Заплыв в комнату, серошёрстый направился сразу вверх к поверхности, где и плескались легкие волны. — Уаргх! — его всадница рычаще всхрапнула, когда наконец её голова преодолела поверхность воды. Вынув мундштук из пасти пернатого — он уже не особо за него цеплялся — самка помогла ему выбраться в подземный зал, освещаемый тусклым зеленоватым светом колонн. Алата она тоже приковала к стене наручниками. — А ты прыткий, — белошёрстая смерила взглядом Алата, которого ещё слегка потряхивало. — Мне пригодится дополнительная защита своей девственности. И, разжав двумя длинными когтями его половую щель, быстро, до того, как из неё успело что-либо выскочить, вставила в неё пластинку из расширившегося внутри металла с узкой дырой посередине. Пенис Алата оказался за металлической преградой, поддерживаемой его собственной плотью и не дававшей стержню распрямиться, только голодно течь через щёлку смазкой. — Кхэм. Я не разрешал этого делать! — возмутился серый и попытался сразу же убрать эту преграду со своего междулапья. Однако не всё так просто оказалось, особенно с руками за спиной — металл словно бы расширился, и так просто вынул пластинку было невозможно… Если только не разорвать свою же щель, чего никто в здравом уме делать не станет. А половой орган уже болезненно прижался к пластинке, что заставило дракона нахмуриться. — И. Что теперь делать? — немного прищурившись, спросил Алат, — конечно, спасибо за спасение, хоть это и было неожиданно, но я всё же не игрушка тебе. — Не игрушка, а рабочий инструмент, — белая прошлась пальцами по мускулам рук, всё ещё скованных, и подошла ещё ближе, снова заглянув в глаза. — Если решишь кусаться — надену на тебя намордник. Без прорезей для пасти и носа… Как показала практика — это смиряет. Дракон, отойдя от первичного шока, взглянул на неё в ответ: — Ладно… Допустим, я не буду кусаться или вредить. Но кто ты? Чего ты добиваешься в итоге? Ох, не нравилось это дракону… не нравилось. Такое чувство, будто с ним играли и всячески пытались издеваться. Но лишаться ещё раз воздуха не хотелось однозначно. — Меня зовут Астарта. А ты слишком дерзок, стоит тебя наказать. — и самка сняла с Алата наручники. Дракон застыл на месте и посмотрел на Астарту с крайним удивлением. — А если я откажусь? — спросил он. — Попробуй, — она выплюнула из-за щеки маленький пульт с двумя кнопками и нажала на синюю. Тут же пластина в промежности дала короткий, но адски болезненный разряд тока по самым мягким и влажным местам. — Ну как, это дало заряд уверенности? Алат пришёл вскоре в себя, хотя, конечно, этот разряд оказался болезненным. — Какая же ты тварь! — дракон попробовал царапнуть Астарту передними лапами, но не хватило длины ладони, чтобы дотянуться. Чёрт, а ведь Алат был ещё и возбуждён слегка, раззадоренный сценой под водой. Хотя не сказать, что ему сейчас хотелось близости — скорее уж просто выбраться отсюда и, наконец, разобраться во всей этой чертовщине. А вместе с этим он ещё и поглядывал на Астарту, изучая её энергетику и ауру. Раньше он не видел ничего похожего — она постоянно менялась, не оставаясь одинаковой ни по форме, ни по цвету, иногда из ауры высовывались протуберанцы или щупальца и возвращались обратно. А вот тело у неё по-прежнему было самочьим, изящным и подтянутым, с хищными гибкостью и длинными когтями, длиннющей гривой, уже совсем сухой, несмотря на недавнее купание, и шёлковой шерстью на груди и лоне. — Ты чудовище… — Алат пробормотал ослабевшим голосом. — Продолжай, — промурлыкала Астарта, нажимая на другую кнопку. Пластинка мелко завибрировала, надрачивая скованный за собой член совсем слегка, больше раззадоривая и раздражая, чем удовлетворяя! — Делай свою работу, Ал. Дракон пожалел о двух вещах: что у него с собой не было меча… И он ничем не мог ответить Астарте. Очевидно, она была не глупа и позаботилась о всех средствах защиты себя. А в междулапье завибрировало, заставив серого и вовсе зарычать, продолжая чуть дрожать от подобных ощущений. Но Алат неожиданно хитро прищурился, заявив: — Есть предложение получше. Как насчёт небольшого развлечения со мной? Я уверен, тебе это понравится больше, нежели просто наблюдение за пойманным самцом. Попытка не пытка, но всё же — вдруг ему дадут шанс? А там он что-то да придумает. — Если ты не слушаешься моей воли, то ты ненадёжный инструмент, — бросив это с лёгким презрением в голосе, Астарта изобразила заинтересованность в выражении своей морды и возбуждённо приоткрыла глаза. Тряхнув гривой и встав на четыре лапы, она пошла в соседнюю комнату, с большой кроватью при красном постельном белье. Алат это принял больше как приглашение, а потому он лёгким шагом двинулся туда же, куда и Астарта: — О. Я лишь предлагаю более удобоваримые варианты, а не просто исполнять приказы. Уж поверь — я более полезен, нежели обычный инструмент. Ты можешь убедиться в этом, — и после слов Алат ехидно улыбнулся, пряча все остальные эмоции за маской лёгкой улыбки и заинтересованности. — Все более полезные вещи я предпочитаю делать сама, в том числе и приносить себе радость, — присаживаясь на кровать, самка подняла с неё кожаные ремни на цепях, отходящих к ножкам. — Я должна убедиться в твоей безопасности для себя. Надень это, и я сниму с тебя внутренние ограничения. «Ладно. Допустим», — решил для себя дракон, подумав о том, что Астарта подозрительно боится физической агрессии, а затем взял кожаный ремень, осматривая его. — Я не наврежу. Но раз уж так настаиваешь, — и с этими словами он начал застегивать на себе ремни. Возможно, это была ошибка, но разве сейчас у Алата сейчас был выбор? С последними ремнями дракону помогала самка, попутно поглаживая его мышцы и водя хвостом по животу. И вот, Алат был распят на кровати, даже его хвост был отведён к спинке в ногах и закреплён там. Астарта сдержала обещание, изогнув и вынув пластину с хлюпающей болью, но всё-таки более слабой, чем от шоковой терапии, и прилегла на перепончатое крыло, постукивая коготками по шкуре, за которой томилась мошонка. Алат заинтересованно уставился на Астарту, пошловато улыбаясь и прищуриваясь. Ладно уж, раз его приковали к кровати, то он постарается ей устроить незабываемую ночь. Он даже попытался не вздрогнуть, когда та вынула пластину, словно показывая, что боль не так уж и страшна ему, а затем немного выгнулся навстречу лапе Астарты, тихо рыкнув. Белой показалось мало того возбуждения, которое Алат уже испытывал. Она достала из-под подушки шприц и вколола его самцу в половые органы. Резкая острая боль сменилась чувством, что его накачивают вожделением, химически повышая гормоны до такого уровня, будто он даже не трогал себя несколько лет. От неожиданного укола Алат взрыкнул и вздрогнул, выгибаясь, словно пытаясь избежать подобного. Но очевидно, он не мог сопротивляться этому, равно как и тому, что последовало вслед за этим. Орган дракона привстал и затем вырос на его полную тридцатисантиметровую длину, возвышаясь над его междулапьем, а серый взрыкнул вновь и зажмурился, привыкая к ощущениям. — Ты думал, что захлебнуться в воде — самая позорная смерть для воина? — недобро хихикнув, Астарта надела на выступивший пенис очень узкий облегающий шланг, а другой конец шланга — на морду дракона вплоть до щёк и переносицы, подгадав выдох. Лишённый даже капли воздуха в лёгких, Алат с хрипом вдохнул, но не втянул почти ничего, кроме собственного запаха, а стержень сильно-сильно сжало и всосало. — Нет, девочка моя, самая позорная смерть — захлебнуться собственной спермой… — блаженно улыбаясь, Астарта легла к боку замычавшего дракона, нежно водя передними по его груди и животу, а задними чуть обхватывая бедро и водя по меху таза жарким лоном. — Мххм. — Алат непроизвольно дёрнулся и попытался втянуть воздух, однако этого оказалось явно недостаточно, и его орган был сжат вакуумом, словно его как раз и обсасывали, а на глазах выступила влага. Вопрос только в том, от чего? От нахлынувших ощущений или же обиды и унижения? Кто знает… Крылатый чуть дёрнулся в ответ, втягивая живот и притираясь бедром к междулапью Астарты. Если он и представлял близость, то вовсе не так — Судя по всему… пх… — белая стала натираться чаще, шумно дыша самцу в ухо. — Ты согласен… А кто тут плачет, величайший воин галактики? Тебя одолела хрупкая девочка, даже без использования магии! — она провела когтем по вжатому животу, по ложбинке между кубиками пресса, немного щекоча бездыханное, но живое тело. Алат задвигал шеей, словно пытаясь освободиться, дыша всё чаще и чаще, и орган его то и дело вздрагивал от ощущений, а сам он постанывал и порыкивал, зубами пытаясь незаметно зацепиться за шланг и порвать его в нужный момент. Выступающие клыки могли этому поспособствовать. Поглаживая Астарты, конечно, сводили его с ума, как и отсутствие всякого воздуха, а взгляд, полный удивления, немного обиженный и яростный, остановился на самке, словно спрашивая её — для чего? — И правда, у меня и так много дел, пойду я, — она ткнулась носом в резину, туго растягивающуюся, но не рвущуюся на клыках, и встала с постели. — Надо ещё других проверить. Не помри со скуки без меня, щенок! — она погладила стержень ладонью, разок обхватив его, и вышла из комнаты. Алат вздрогнул, и глаза его округлились, когда та вышла из комнаты. Орган дрожал, а смазка то и дело попадала внутрь, заставляя дракона содрогаться в беззвучном кашле. Однако когда Астарта вышла из комнаты, серый решил просто попробовать порвать кожаные ремешки, напрягая тело и двигая головой, а также пытаясь задействовать хвост и крылья. В глазах уже мутнело, а орган его вот-вот готов был излиться, хотя не сказать, что дракон собирался сдаваться так просто. Хвост был так же, как и лапы, обвит тугими ремнями, почти перекрывавшими кровоток, но крылья оставались свободны по недосмотру Астарты — а может, специально, чтобы дать Алату побороться и не позволить погибнуть совсем беспомощным и без боя. Но что ими можно было сделать?.. — Слишком сложный вопрос — зачем?.. для чего!.. — вместе с нараставшей духотой в голове душным туманом вился шёпот Астарты. — Конечно, чтобы подышать! Лишённые кислорода существа не мучаются вопросами о смысле жизни, они обретают этот смысл. Тут Алату стало страшно — может быть, он и не думал о смысле жизни особо, но сейчас он буквально боролся за свою жизнь, а потому махал крыльями, пытаясь зацепиться за шланг так, чтобы порвать. Воздух — прежде всего! А об остальном можно позаботиться и позже. Но самец вновь вздрогнул, так как в духоте и без кислорода довольно быстро подходил к пику, дыша все чаще и чаще. Давление собственных лёгких обжимало его пенис куда сильнее, чем могла бы любая вагина, но только стенки были неживыми и резиновыми, едва тёплыми, и то — лишь потому, что пенис горел от жара. Судя по тому, как надулась от ощущений мошонка, спермы будет много, и она пойдёт по тонкому шлангу прямо в ноздри и пасть, что никак не смогут защититься от тягучей жидкости под давлением. Тем, что дарит новую жизнь и создаётся его собственным телом, может погубить дракона, если он срочно что-то не придумает или не найдёт в себе силы! Нужно чудо! Без него он умрёт! Алат весь задрожал от напряжения и попытался крыльями достать до собственной морды и снять с себя плотный злополучный шланг, иначе он рискует просто умереть самой жуткой смертью, которую, обычно, мечтал устроить своим противникам. Он дёрнулся, уже начиная изливаться и судорожно забился, сжимаясь всем телом и опустошая яйца. Когти Астарты зацепились за край резинового кольца и сдёрнули его с пасти, сперма брызнула во все стороны беловатым фонтаном. Что-то всё-таки попало в нос и даже трахею, недостаточно, чтобы убить, но вкус и запах свои Алат почувствовал. И когда он откашливался, Астарта подмигнула: — Вряд ли ты найдёшь другую такую хозяйку, кислородный раб!