Пьеса

      Гермиона зашла в Большой Зал, который в этот момент был больше похож на типичный маггловский театр, в который они часто ходили с родителями, нежели на привычное место, где ели студенты Хогвартса. Там, где раньше стоял преподавательский стол, находилась большая сцена с софитами и занавесом, а оставшееся место стало зрительным залом, со множеством сидений для учащихся. Данные перемены произошли в Рождественские каникулы: в этом году большее количество студентов, чем обычно, приняли решение остаться в школе, в связи с этим деканы факультетов поручили старостам придумать что-нибудь для скрашивания времени ожидания праздника.       Джинни Уизли, ставшая на 5 курсе старостой Гриффиндора, позаимствовав идею из рассказа Гермионы о своем детстве, предложила поставить пьесы. Помимо развлечения это принесло бы пользу: во-первых, студенты, чьи пьесы получили большой ажиотаж среди зрителей, получали баллы в копилку своего факультета; во-вторых, творческие люди могли бы развить свой талант, задействовав его или в написании пьесы, или в актерском мастерстве, или в любом другом русле, связанном с этим.       Предложение Джиневры поддержали все старосты, даже со Слизерина, которые обычно предпочитали не утруждать себя чем-либо, а также оно получило одобрение преподавателей и директора школы, Альбуса Дамблдора. Младшая-Уизли загорелась своей же идеей, она безумно хотела написать и поставить какую-нибудь пьесу, которая понравилась бы всем и принесла бы баллы ее факультету. Но ни сюжета, ни даже какой-то задумки, которую можно было бы воплотить на сцене, у нее не было. Пока ей не помог ее парень, Блейз Забини, с которым они начали встречаться как раз в начале этого учебного года, когда он набрался смелости заговорить с ней, после полугода пускания слюней на нее во время игр в квиддич, да и в обычной жизни. Это стало огромной сенсацией, студенты еще долго перемывали им косточки, гадая, как слизеринец и гриффиндорка мало того, что смогли ужиться друг с другом, так еще и начали отношения. Больше всех были шокированы Золотое трио: Рон по-братски переживал, как бы змееныш не разбил ей сердце, наигравшись; Гарри был подавлен, он долгое время скрывал чувства к девушке, но, видя, как она была счастлива, постарался отпустить, понимая, что если бы не его медлительность, все могло бы сложиться по-другому; Гермиона просто не могла поверить, что человек, дружащий с Малфоем, был таким приятным собеседником, что осознала после прогулки в Хогсмид с этой парочкой. По итогу все затихло, хотя иногда люди все еще косились в их сторону, когда они вместе сидели на переменах, улыбаясь друг другу.

***

      Чем ближе была дата проведения пьес, тем больше паниковала Джинни, жалуясь всем и моля подкинуть хоть какую-то интересную идею, чтобы задействовать ее для сюжета. — Джинни, хватит маячить перед глазами, у меня голова сейчас закружится, — не отрываясь от чтения книги, сказал Блейз, пытаясь угомонить свою чересчур активную девушку. — Ты создаешь слишком много шума в библиотеке, Пинс уже недовольно косится в нашу сторону.       Рыжеволосая девушка оглянулась к заведующей библиотекой и присела рядом с Забини, тут же начиная дергать ногой, видимо, за невозможностью спокойно усидеть на месте. — Бле-е-ейз, — жалобно простонала гриффиндорка, положив голову на плечо парня и театрально захныкав, привлекая к себе внимание. — Мне нужна идея! Что-то веселое, романтичное, может, не хочу нагонять тоску перед Рождеством. — Малышка, — ласково обратился Блейз. — Ты думаешь, что, когда ты в сотый раз за попросишь у меня какую-то идею, я признаюсь, что давно скрывал ее и ждал твоего юбилейного нытья? Черт, ты меня раскусила, где там мой блокнот с 1000 и 1 идеей для школьных пьес?       Джинни цокнула и закатила глаза, тыкая худыми пальчикам в ребро парня, желая принести дискомфорт: — Иногда я не понимаю, почему продолжаю встречаться со слизеринцем, общающемся только на языке сарказма. — Я хорош в постели? — наконец, отвлекаясь от книги, предположил Блейз с ухмылкой на лице. — Оу, да, конечно, ты невероятно скромен, — по-доброму посмеялась Уизли, чмокая Забини в щеку.       Парень только собрался ответить, вероятно, что-то восхваляющее его величественную персону, как послышался грохот от падения книг и чья-то ругань. Джинни взглянула на Пинс, но ее не оказалось на месте, поэтому шум остался ею не замечен. Уизли бы и не обратила на него внимания, если б не до ужаса знакомые голоса. — Опять они, — хором сказали Блейз и Джинни, также одновременно устало вздыхая и поднимаясь из-за стола.       Парочка пошла на звуки голосов, желая скорее узнать, что опять случилось. Дойдя до соседней секции, можно было четко услышать перебранку, происходящую там: — По сторонам пробовала смотреть? Зачем тебе глаза, если ты ими не пользуешься? — раздраженно бросил Малфой, присаживаясь, чтобы поднять лежавшие на полу книги.       Блейз выглянул из-за стойки с учебниками, пытаясь лучше разглядеть, что там происходит, но при этом желая остаться незамеченным. Также поступила его девушка. — В последнее время слишком уж часто ты встречаешься на моем пути, — буркнула Гермиона, также наклоняясь за упавшими свитками и фолиантами. — Начинаю думать, что ты преследуешь меня, хорек… — В твоих влажных фантазия, зубрилка, — в дело вновь пошли грязные намеки и разговорчики, которыми слизеринец любил смущать, непонятно зачем только, Грейнджер. — Как часто я мелькаю в твоих извращенных грязных мыслях, а?       Гермиона ахнула, то ли возмущенно, то ли возбужденно, нахмурилась и наклонилась за последним свитком, демонстративно поворачиваясь к Драко спиной, показывая, что разговор окончен. Малфоя, видимо, это вывело из себя, он пробормотал себе что-то под нос, а потом окликнул Грейнджер, а та, несмотря на показательное игнорирование, остановилась на выходе из библиотеки. Они вновь продолжили спор, громко крича друг на друга, уничтожая взглядами, но мисс Пинс, появившаяся из неоткуда, выпроводила их за дверь библиотеки. — Черт, и когда они уже, наконец, потрахаются? — тихо, себе под нос сказал Блейз. — Между ними такая искра, что хватит на поджог Хогвартса.       Джинни резко взглянула на парня с широкой улыбкой на лице, при этом удивленно подняв брови вверх, и защебетала: — Ты тоже заметил это, да? Порой мне кажется, что они специально сталкиваются друг с другом, начиная эти извечные скандалы раз за разом, просто потому что их это заводит, а они и сами этого не осознают. — Умнейшая волшебница своего времени и тоже далеко не глупый волшебник не могут понять своих же чувств, абсурд, — усмехнулся Забини, возвращаясь за стол, вновь беря в руки книгу. — Да, смешно, — задумчиво проговорила Уизли, садясь рядом со слизеринцем, и, подперев подбородок рукой, повернулась к окну.       Так они просидели в тишине некоторое время, и Блейз необычайно радовался, что не усидчивая на одном месте гриффиндорка поймала дзен и успокоилась. Но недолго длилось умиротворенное счастье Забини. Джинни подскочила с места и, подходя и обнимая слизеринца со спины, начала зацеловывать его в обе щеки: — Блейз, ты гений! У меня есть идея для пьесы, и она не только принесет Гриффиндору баллы, но и поможет одним несчастным влюбленным, не разбирающимся в своих чувствах.

***

      И вот Гермиона подошла к своему месту поближе к сцене, которое ей любезно заняла Джинни, чересчур довольно улыбаясь, сообщая ей эту новость. Грейнджер смахнула это на возбуждение перед выступление, но она поняла, что ошиблась в своих выводах, когда увидела, с кем ей придется сидеть весь вечер. — Малфой, — то ли раздраженно, то ли в знак приветствия сказала гриффиндорка, все же усаживаясь на сидение, поправляя подол, слегка задравшийся вверх, простого черного платья на бретельках, подчеркивающего стройную фигуру девушки. — Грейнджер, — в тон ей ответил Драко, украдкой оглядывая ее. — Выглядишь лучше обычного. — Сочту за комплимент, спасибо, — саркастично ответила Гермиона, слегка улыбаясь и поглядывая в сторону своего собеседника. До начала оставалось мало времени, на сцене все суетились, студенты все прибывали и прибывали, занимая места. Грейнджер и Малфой, на удивление увидевших их вместе людей, молчали, не начиная никаких скандала и ругани. Тишина давила и заставляла обоих чувствовать себя некомфортно и придумывать хоть какую-то тему для разговора…или ссоры. — Джинни так и не раскрыла тайну своей задумки. Блейз не поделился с тобой?       Драко неопределенно дернул плечами, поворачиваясь в сторону гриффиндорки: — Мне абсолютно все равно на это мероприятие, с чего вдруг я должен интересоваться у него, какой бред на этот раз выдумала его подружка, — хмуро отозвался слизеринец, видимо, не особо довольный своим присутствием здесь. — Я пришел, потому что Блейз попросил. Якобы он принял не малое участие в этом и хочет, чтобы я оценил. Но, по-моему, он что-то недоговаривает. — Я тоже подумала, что Джинни что-то умалчивает, — задумчиво произнесла Гермиона, взглянув на сцену. — В любом случае я пришла ее поддержать, ее пьеса, кажется, первая в очереди. Тебе не придется долго терпеть мое общество, сможешь уйти сразу. — Мне твоя забота совершенно не сдалась, Грейнджер, не решай за меня, я не твой Уизел, не способный ни на какое-либо умственное действие, — разговор вновь потихоньку набирал обороты, грозясь закончиться громким скандалом и оскорблениями. — Где же он, кстати? Потерялись со шрамоголовым по пути? — Да как ты смеешь?! — начала возмущаться девушка, как неожиданно в Большом Зале потемнело, все замолчали, устремляя свои взгляды на сцену, в ожидании выступления.       На сцене появилась Джинни, одетая в роскошное изумрудное платье, идеально подходящее к цвету ее волос, рядом с ней стоял Блейз в явно дорогом костюме. Пара так гармонично смотрелась рядом друг с другом, что, не зная их историю, и не подумаешь, что эти двое — были с враждующих между собой факультетов и что они и сами были извечными участниками ярых споров и конфликтов. — Добрый вечер, леди и джентльмены, пожелавшие встретить Рождество в стенах Хогвартса, — начала торжественно Джинни, будто бы на выступлении в Министерстве, а не на обычном школьном мероприятии. — Мне выпала честь первой начать, и я надеюсь, что после моей пьесы вы будете в отличном настроении. Моя пьеса легкая, забавная, направленная на поднятие настроения, состоящая из часто сменяемых друг другом отрывков. — Помимо всего прочего эта пьеса основана на реальных событиях, — следующим заговорил Блейз, выискивая глазами своего друга, и, увидев его, расплылся в хитрой улыбке. — Немного утрировано, но она должна заставить задуматься тех, кто увидит в этой истории себя.       Драко слегка нервно заерзал на своем месте, ощущая, будто бы Забини говорит это все ему, отчего появилось неосознанное желание быстрее увидеть пьесу, задумку которой хранили в таком большом секрете. — Не будем долго таить интригу, приятного просмотра! — сказала Джинни, и они с Блейзом ушли со сцены.       В Большом Зале вновь потемнело, а затем на сцене появились два студента, но их было не узнать за гримом и видоизмененными прическами, напоминающими… — Черт, Грейнджер, не знал, что кроме тебя в школе есть еще одна обладательница такого гнезда на голове, — засмеялся Малфой, переставая чувствовать тревогу из-за слов Забини. — А я и подумать не могла, что по Хогвартсу бегает еще один белобрысый змееныш, не твой ли братик, а? — одновременно с Драко прыснула от смеха Гермиона, прикрывая улыбку рукой.       Неожиданно они замерли и перестали смеяться, переваривая услышанную друг от друга информацию, и вновь вернулись к просмотру, начиная немного нервничать, теряясь в догадках.       Обстановка на сцене напоминала коридоры школы. До ужаса похожие на Гермиону и Драко актеры якобы случайно столкнулись друг с другом: — Смотри куда прешь, Джейнгрер, — с агрессией бросил блондин на сцене, поднимаясь с пола. — Ослепла? Где потеряла своих щеночков на побегушках? — Заткнись, Фалмой, — злобно воскликнула актриса, встав на ноги и отряхая свою одежду от пыли. Гермиона и Драко одновременно повернулись друг к другу с немым шоком на лицах, не в силах, что-либо сказать друг другу прямо сейчас, да и надеясь, что позже действия на сцене перестанут напоминать их. — Это мои друзья вообще-то! — А они тебе правда друзья? — медленно подходя к Джейнгрер, задал риторический вопрос Фалмой. — Или они тебя поебывают? Потому что мне кажется, что они тебя поебывают.       Зал разразился смехом, следя за происходящим, кто-то начал поддерживающе свистеть и хлопать. Грейнджер и Малфой, прототипы для персонажей Джинни, вновь повернулись друг к другу, недоумевая, что вообще происходит. — Подожди, эта ебаная пьеса про нас? — задал очевидный вопрос Драко, будучи совершенно не в восторге от этой идеи. — Они же даже не скрывают этого, сделали актеришек похожими на нас, даже фамилии не потрудились толком изменить, надо же, буквы местами поменяли, гениально! Я убью эту парочку.       Гермиона просто молчала, не понимая, зачем ее подруга решила сделать это и о чем пьеса должна была заставить их задуматься. Резкая смена декораций на сцене отвлекла от размышлений, вновь привлекая внимание к себе. Обстановка стала напоминать гостиную Слизерина. Блейз, настоящий, а не актер, сидел в кресле, наблюдая за метаниями Фалмоя: — Фалмой, что опять произошло? — поинтересовался Забини, обращая внимание блондина на себя. — Это заучка Джейнгрер со своим мерзким характером портит мне жизнь! Эти ее невыносимые кудрявые волосы привлекают своим мерзким видом взгляд, не давая ни на чем сконцентрироваться; ее отвратительные карие глаза, на солнце отливающие настоящим золотом, вечно зыркают в мою сторону, раздражая, она еще так хлопает своими длинными изящными ресницами, будто флиртуя, Блейз, ну как это возможно терпеть?! А эта ее идиотская привычка грызть кончик пера, когда она задумывается над написанием домашней работы, сразу видно, что воспитывалась непонятно кем! Еще эта уродская мешковатая одежда, скрывающая ее аккуратную хрупкую фигуру, зачем она ее носит? Настолько глупая, что не понимает своей красоты и не может свои достоинства показать? Смех. Какая она отвратительная, Блейз!       Зал опять взрывается смехом, понимая абсурдность и двойственность высказываний. Блейз же повернул голову в сторону зрительного зала и ответил: — Слышали бы тебя другие — обсмеяли, — вновь послышался хохот и улюлюканье. Забини посмотрел на Фалмоя. — Друг, такие моменты сможет заметить только поехавший на ней…       Настоящий Малфой, вжавшийся в свое место, красный то ли от стыда, то ли от злости, впервые не находил слов, ему не хотелось даже смотреть на эту невыносимую выскочку Грейнджер. Она знала, что данная сцена — реальность, а не вымысел Уизлетты, потому что упомянутые привычки действительно принадлежали ей, но раньше никто не обращал на подобное внимания. Драко мог поклясться, что слышал, как усиленно работают шестеренки в голове девушки, пытаясь переварить увиденное и услышанное. Никто из них ничего не говорил, просто ожидая продолжения воплощения их жизней на сцене под руководством Уизли и Забини. — Я не помешанный на ней, не неси чушь, — протестовал Фалмой, возмущенно размахивая рука и уходя куда-то за сцену.       Блейз же снова обращает свое внимание в сторону зрителей, делая вид будто принюхивается: — Чувствуете? Запах знакомый, да? Это запах наебалова, нас пытаются наебать.       Драко уже не обращал внимания на гогот, стоящий позади и спереди от него, но легкое хихиканье Грейнджер он не смог пропустить мимо ушей. Он покосился в ее сторону и увидел, как она пыталась сдержать смех, прикрываясь ладошкой. «Еще одна глупая привычка — скрывать улыбку» — неосознанно подметил в мыслях слизеринец, а потом неожиданно даже для самого себя признал, что он и впрямь знает о Гермионе не меньше ее друзей. Он не успел продолжить цепочку мыслей, как на площадке с помощью магии декорации сменились. Событие разворачивалось в Большом Зале, в его привычном виде, но в меньшем размере. Стояло две группы ребят: Золотое Трио и слизеринцы во главе с Малфоем. Они, привычно для всех, яростно и громко скандалили, столкнувшись друг с другом на выходе. Все выплескивали на оппонентов яд, соревнуясь в наиболее изощренных оскорблениях. — Грязнокровкам слова не давали, — выплюнул Фалмой, возвышаясь над Джейнгрер, желая показать свое превосходство. Девушка на сцене злобно зыркнула на обидчика, задрав подбородок. Она ничего не ответила на это, взяв под руки пародии на Рона и Гарри, и поспешила уйти из Большого Зала, пропадая со сцены.       На передний план вышли слизеринцы: недо-Крэбб и недо-Гойл некрасиво гоготали, чувствуя победу их стороны в этом словесном поединке из-за ухода гриффиндорцев, а Теодор Нотт, которого играл паренек с Пуффендуя, положил руку на плечо Фалмоя, обратившись к нему: — Видел, как эта уродливая грязнокровка аж покраснела вся от злости? Стала еще страшнее, боюсь, буду видеть ее в кошмарах.       Вновь послышался смех Крэбба и Гойла, поддакивающих Нотту, как болванчики, но они резко замолчали, увидев грозный взгляд Фалмоя сначала в их адрес, а потом направленный на Тео. — Не смей так говорить, — враждебно произнес блондин, выделяя каждое слово, затем отталкивая от себя Нотта и уходя из Большого Зала вместе с Блейзом.       Малфой, настоящий он, вспомнил, что это произошло совсем недавно, за несколько дней до каникул. Он не знал, почему так грубо обошелся с другом, который лишь просто повторил оскорбление за ним, но, услышав, как Нотт это сказал, ему стало не по себе, неприятно и погано на душе. Ему можно так говорить, но никто другой не имеет права обращаться так с Грейнджер.       Драко увидел краем глаза, как Гермиона неловко повернулась к нему, хмурясь, пытаясь подобрать нужные слова: — Такое правда было? — аккуратно спросила девушка, не зная, куда от легкого волнения деть руки и куда ей смотреть. Малфой лишь кивнул, боясь, что голос предательски дрогнет от растерянности. Грейнджер мягко улыбнулась, отворачиваясь к сцене.       Настала очередь Гермионы краснеть от стыда, когда обстановка на площадке стала копией гостиной Гриффиндора. У камина сидели сидели Джейнгрер, сама Джинни и девушка, смутно напоминающая Лаванду Браун, но, разумеется, это была лишь актриса, играющая ее. Они распивали какой-то напиток, и, если Гермиона права насчет того, что именно сейчас будет, то это было маггловское вино, привезенное ею после летних каникул. Гриффиндорки пьяно смеялись, шушукаясь между собой и медленно попивая насыщенно красный напиток из красивых бокалов. — Ой, Джейнгрер, раз уж мы так искренне общаемся сегодня, — начала «Лаванда», икая и хихикая. — У вас же с Роном ничего нет? — получив отрицательный ответ, она радостно продолжила. — Ой, это же замечательно, он мне так нравится, да и вы совсем не пара. Рон такой чудесный и невероятный, ты не его уровень, он не для тебя.       Джейнгрер чуть не подавилась вином от услышанного и слишком резко поставила бокал, проливая напиток на пол. Она хмыкнула на манер Малфоя и с недовольством посмотрела на собеседницу. — Да неужели? Больно мне он нужен был, — алкоголь в крови подталкивал ее к необдуманным действиям и словам. — Я бы хотела иметь рядом с собой человека, которого интересует что-то кроме квиддича, шахмат и еды.       Джинни, сидевшая по правый бок от Джейнгрер, хитро улыбнулась и поинтересовалась: — А кого ты видишь рядом? — Умного амбициозного парня, с которым мы вместе сможем становиться лучше, добиваться целей. У него не самый лучший характер, но и я не такая, мы схожи во многом, но у нас часто расхожее мнение, но так ведь интереснее, узнать иную точку зрения, с ним интересно спорить на какие-то темы, ведь он начитан и умеет аргументировать свои мысли. Он безусловно красив внешне с этими его холодными серыми глазами, которые так светятся азартом, когда он играет в квиддич, и…       «Браун» грубо перебила девушку, уже мыслями находившуюся где-то не здесь и не обращавшую внимания на своих подруг: — Такое ощущение, что ты говоришь о ком-то конкретном.       Джейнгрер будто вышла из какого-то транса, тряхнув головой, и тут же схватилась за свой бокал, делая большие глотки вина. Осушив бокал, она вздохнула и попыталась крайне убедительно ответить: — Глупости какие-то, так, все, мне пора идти готовить эссе, — неуклюже вскакивая на ноги, провещала она, тут же уходя куда-то. — Но сегодня же пятница, — растерянно вымолвила «Лаванда», глядя на Джинни, а та лишь продолжала улыбаться, добившаяся и услышавшая, что хотела.       Грейнджер не знала, куда себя деть от стыда, и старалась даже не шевелиться, может, Малфой подумает, что ее нет и ничего не скажет. Драко же еле сдерживал улыбку, ведь, судя по реакции гриффиндорки, все происходящее не сцене, — правда. Ему почему-то было так приятно услышать подобное, хоть и не из ее уст. Вдруг опустился занавес, оповещая всех о концовке, и Гермиона с Драко выдохнули, понимая, что больше ничего личного на всеобщее обозрение не покажут. Из-за занавеса выходят Блейз и Джинни, судя по виду, безумно довольные собой. Все начинают хлопать, скандировать их имена, одобрительно свистеть, и кто-то даже кинул букет цветов. Непонятно, что всем понравилось больше, сама пьеса или новые сплетни, о которых можно будет рассказать всем после каникул. И не просто сплетни, а о главной скандальной парочке Хогвартса.       Забини театрально кланялся, посылал всем воздушные поцелуи, ловил очередной букет цветов и наиграно вытирал слезки из уголков глаз. Создавалось впечатление, что это детище принадлежало целиком и полностью ему, а не его девушке. Блейз подождал, пока овации поутихнут и громко крикнул: — Мораль сей истории такова: раскройте, блять, свои глаза!       Студенты вновь зашумели, поддерживая слова Забини. Грейнджер и Малфой одновременно повернулись друг к другу, набравшись смелости, и в унисон выпалили: — Нам стоит поговорить!       Пока все еще стоял шум и гам в Большом Зале, они аккуратно проскочили мимо всех и выбежали за дверь. Джинни нашла глазами места, где они должны были сидеть, которые теперь пустовали, и она заулыбалась еще шире, уверенная, что план сработал: они с Блейзом смогли показать им, насколько все очевидно всем, кроме них; смогли сделать что-то, поднявшее людям настроение, судя по поднявшемуся ажиотажу. — Мы справились, малышка, — тихо прошептал Забини куда-то ей в макушку, приобнимая за плечо.

***

      Джинни думала, что все еще долго будут обсуждать ее пьесу, которая затмила все последующие после нее. До сегодняшнего завтрака все так и было. А потом в Большой Зал забежала растрепанная Гермиона, по пути поправляя волосы. Она нашла глазами друзей и села рядом, не замечая, как все утихли, когда она зашла. — Доброе утро, я проспала, — быстро пробормотала Гермиона, накладывая поесть. Когда ей никто не ответил, она, наконец, осознала, что все молчали и смотрели на ее галстук. На зеленый галстук, принадлежавший одному белобрысому слизеринцу, который следом за Грейнджер вошел в Зал, и теперь все внимание было на явно не его гриффиндорский галстук.