Украденное счастье Генерала Махаматры Сайно

Гробница Царя Дешрета угрожающе высилась над проходящим по пустыне караваном, который вез ценный груз Академии. Они прошли много, однако, по отношению к огромной пирамиде, их путь показался жалким слабым прыжком оникабуто, у которого подрезали несколько лап Сайно неспешно перебирал босыми ногами по обжигающе горячему песку. Будучи частым гостем необъятной золотой пустыни, он наслаждался тем, как песок расходился под его оголенными ступнями, забивался в эту черную полоску ткани, которая заменяла ему нормальную обувь. Задумчивый, серьёзный взгляд сверкающе-алых глаз направлен на бескрайнее богатство золотых песков, голова забита совершенно лишними мыслями. Они щекотали его мозг, словно маленькие, противные, холодные лапки скарабеев, перетаскивающие с места на место несчастные комки всякого мусора. От раздумий обо всем становилось неприятно настолько, что пересыхало во рту. Сайно резко повернул голову направо. Его серовато-пепельные локоны устало упали на сожжённые огромным солнцем пустыни плечи. Генерал Махаматра остановил караван одним резким движением руки. Он перебрал пальцами и облизнул пересохшие губы, четко чувствуя кончиком бледно-розового языка, как в некоторых местах они начали кровоточить. Махаматра заметил притаившегося пустынника под отвесной скалой, скромно выступающей от огромной насыпи. Он выслеживал своих жертв и явно не заметил, как напрягся Сайно, призывая своё копье. Золотой Шакал поистине любил то, как холодный метал лежит в его руке. От контраста температур его ладонь даже слегка покалывает, словно по ней проходится заряд Электро. Мужчина, выслеживающий их, использовал в качестве оружия простой деревянный лук. Наверняка это пустынник низших слоёв, который понадеялся на то, что караван будет сопровождать матра, носящий звание куда ниже, чем Сайно. Вот же глупец. Экспедиция доходила до самых окраин гробницы Дешрета, даже если бы здесь не было Генерала Махаматры, был бы кто-то значимый и опасный. И все же… Лук… Какого лучника Сайно знает настолько хорошо, что от одной мысли о его длинных ушах или пушистом хвосте, Генерал покрывается мурашками, а вечно серьезное лицо разрезает слабая улыбка, которую мало кто в силах заметить? Тигнари… Генерал Махаматра внезапно положил руку к груди. На то место, где её хоть немного прикрывала одежда. К его сердцу прижалась раскаленная от жары бумажка, пропитанная чернилами и его запахом. Чуткий нос Сайно тут же распознал посреди горячего аромата песка легкое веянье трав, свежей воды и чистой шерсти… Тигнари словно случайно отправлял с письмами пару своих шерстинок. Хотя, скорее всего это и без того выходило случайно. Сайно вспомнил, как мучается Тигнари, вычесывая свой подшерсток. Как недовольно ворчит, и раз через раз встряхивает мелкозубчатый гребень, что принёс ему Махаматра в качестве сувенира. —Нари…—Одними губами прошептал Сайно, на секунду опустив веки. Сердце так сильно сжалось от тоски, что затянуло даже в животе и легких, а диафрагма резко и больно закололась. Академия не оставляет его без работы вот как три месяца. Он уже представлял, как через пару дней заведёт этот караван в Сумеру и со всех ног ринется к Лесу Авидья, меняя экипажи один за другим, изнемогая от одиночества, убивая своих несчастных попутчиков шутками. Лишь бы как можно скорее дотронуться до фенека, причесать его пушистый хвост той самой расческой с красным цветком в основании шелковой кисточки. Он трепетно прокручивал в голове каждое слово, выведенное его излюбленной ручкой с перышком на конце. Он прокручивал каждое последнее письмо в голове, как в шарманке. Это помогало ему двигаться. Придавало сил. «Сайно, наконец пришло время писать тебе. Надеюсь, ты все ещё осторожен в пути и не перетруждаешься. В пустыне особо важно не забывать о воде, ты же понимаешь? Ты сменил бурдюк на более объемный, как я и настаивал? Должен ли я приготовить к твоему приезду больше крема? Наверняка те запасы, что я делал уже иссякли и ты снова ужасно сгораешь на солнце. Я вывел ещё одну формулу, опробуешь ее? Наверняка за эти три месяца ты придумал ещё миллиард своих нелепых шуток. Мы давно не виделись. Я даже по ним соскучился. Сегодня Коллеи разбила пару моих колб. Слегка беспокоюсь перед ее отправлением в Академию. Там нужно быть куда осторожнее! Она всё же настояла на то, что хочет пойти именно в даршан Амурта. На этой неделе подозрительно мало происшествий. Пока уничтожал Зону Увядания я все-таки поранился. Рана не выглядит особо проблемной, да и, к тому же, почти затянулась. Так что я чувствую себя неплохо. Кажется, это всё, о чем я на данный момент могу сказать. Когда ты сможешь приехать? Твоё возвращение откладывается и откладывается. Академия обязана наконец выдать тебе отпуск. Сколько недель ты работаешь практически без отдыха? Я понимаю, что ты отлично подготовлен к высокой нагрузке, но пожалуйста. Пожалуйста. Постарайся прибыть как можно скорее. Мой хвост последнее время неспокоен. Надеюсь и верю, что ты в порядке. Меня слегка раздражает то, что пока ты в пустынях, я не могу даже связаться с тобой. Терминал Акаша хоть и оказался таким страшным изобретением, но я хотя бы мог время от времени слышать твой голос знать, что ты цел. Я действительно напряжен и отчего-то на взводе. Прошу, будь вдвойне осторожнее. Я не хочу снова навещать тебя в Бимарстане, пока ты без сознания. С нетерпением жду ответа, Всегда твой, Тигнари.» Сайно прекрасно знал, что вернется жив-здоров. Маршрут слишком безопасный, чтобы хоть как-то напрячь Генерала. Однако, беспокойство его дорогого Тигнари взволновало Сайно. Он почти видел, как фенек сидел за столом, а его хвост метался из стороны в сторону. Как нахмуренные брови все ближе и ближе сдвигались к переносице, как падали на щеки светлые пряди… Письмо уже летело в ответ в сумке одного из очаровательных курьеров службы доставки. «Тигнари, я рад, что наконец вновь держу перо и пишу тебе. Я прибыл в Сумеру около двух часов назад. В Академии все так же много дел. После хаоса, который открыл нам Итер, многие матры словно с цепи срываются. Столько дел с утечкой секретных данных. Скоро им придется искать второго Махаматру, клянусь. За эту неделю я пять с половиной дней провел в пустыне. Все мои запасы твоего замечательного крема иссякли, я чувствую, как с моих плеч слезает кожа. Лекарства Академии помогают, но куда хуже твоих формул. (Это похвала для тебя, Нари). К сожалению, не имею достаточно времени, чтобы рассказать о своих нудных буднях на работе, но будь уверен, ничего нового не произошло. Мне кажется, что я заперт в семи днях и не могу выбраться. Разлука невыносима, сильно соскучился. Последнее время пытаюсь работать усерднее не только на благо закона, но и чтобы встретить тебя, мой глупый фенек. Постараюсь прибыть при первой же возможности, мой милый Нари, Генерал Махаматра Сайно.» Сайно понял, что подписал письмо Тигнари так, как обычно подписывает официальные бумаги, связанные с его работой и даже не вставил ни одной шуточки! К сожалению, письмо уже бережно запаковано и несётся туда, где солнце ласкает капли росы на траве, которую притаптывает Лесной Страж, выходя на патруль. Посох алых ветров отразил все три выпущенные деревянные стрелы с рваным белоснежным оперением. —Нападение на сотрудников Академии при исполнении жестоко карается.—Глаза Сайно серьезно сверкнули. Он исчез, на его месте осталась лишь вспышка фиолетово-сизой хвостатой молнии. Через жалкие две-три секунды он уже стоял перед бедным пустынником, которого настиг суд Генерала. Его схенти чуть качнулась от резких движений и прилегла на напряженные бедра, разукрашенные белесыми шрамами. Лучник сдался в ту же секунду. С такими нарушителями Сайно справлялся как по шаблону: связывал руки, привязывал к одному из животных, на котором передвигался караван, или связывал преступников между собой и вел пешком до самого Сумеру. Сейчас им даже по пути… Путь от Гробницы Царя Дешрета до города занял три дня. Караван был действительно загружен. Матры и ученые сильно уставали и изнемогали от жары. Сайно не мог ничего с этим поделать. Такова человеческая суть. Даже у одного из рядовых ученых, который имел Глаз Бога элемента Крио, плохо получалось поддерживать даже свою комфортную температуру, благодаря маленьким кристаллам, что уж говорить об остальных… В последнюю ночь, когда Сумеру уже робко выглядывал среди золота опасных песков, Генерал Махаматра затосковал сильнее обычного. Он отдыхал на скале, под которой ютился караван. Небо усыпало полотно звёзд и комет. Сайно сидел, на пару сантиметров вогнав древко своего копья в песок. Его наконечник возвышался над головой Генерала и блестел при свете такой необъятной, широкой луны. «Совсем, как в Лесу Авидья»,—произнёс про себя он, отводя взгляд на песок, который уже чуть присыпал его пальцы на ногах так, что стало совсем не видно ногтей. Обычно, когда он смотрел на небо, он чувствовал, что и Тигнари, за пару тысяч километров от него, тоже наблюдает за звёздами и тоже знает, что он здесь. Что он скучает. Сайно называл это миндальной связью, от которой на душе становилось так тепло. Его легкие расцветали лотосами нилотпала, сияющими в ночи, пурпурными фиалками… Ребрам даже становилось тепло и щекотно, но сейчас… Там пустота. Абсолютная, непроглядная, глубокая бездна, словно все внутренности Махаматры выбили пушечным ядром, оставив лишь зияющую кровоточащую дыру. Тигнари всегда переживал за Сайно. Он в командировках, очень далеко, в сражениях с довольно опасными противниками. Однако, хоть Тигнари и зачастую возле дома, отчего-то тревога Сайно никогда не была особо высокой. Фенек умеет сражаться, силен и умен, в знакомой обстановке и, самое главное, не один. А что, если Тигнари погиб? Сайно вздрогнул и двумя руками обхватил своё копье. Металл едва привёл того в чувства. По его щеке прокатилась капля ледяного пота. Он ударил себя по щеке. «Быть такого не может»,—стал ругать себя Генерал. Он не мог позволить себе даже думать о чем-то подобном. Просто он беспокоился из-за странной строчки в письме Лесного Дозорного, вот и всё! Если фенек очень волнуется, это не значит, что обязательно произойдет что-то откровенно ужасное. Правда ведь?.. Сумеру расцвел невообразимым многообразием зелени. Обожженное лицо тут же овеял прохладный ветер, наполненный свежестью листьев и благословением Дендро Архонта. Стало приятно пахнуть травой и какой-то выпечкой, которую продавали при входе в город. Где-то вдали, много километров вверх, сверкала Академия. Словно в здание инкрустировали самые драгоценные камни, а не просто вставили цветные отражающие стекла… Караван, в конце которого стоял Сайно все приближался и приближался к воротам Академии. Пара часов пешей прогулки по городу и товар будет доставлен к месту назначения. Добыть эти артефакты оказалось очень непросто, так что Академия теперь с вероятностью в сто процентов отправит Генерала в отпуск. Длинный караван казался муравьиной стайкой среди этих широких улиц. Люди и загруженные животные проходили мимо Гильдии Искателей Приключений. За стойкой всё также стояла несменяемая Катерина, в своём извечно-зеленом наряде. Сердце Сайно дрогнуло. Перед секретарем Гильдии стояла милая женщина с длинными-длинными ушами. Кончик ее частично поседевшего хвоста выглядывал из-под мантии, которая почти упиралась в пол. На ее лице уже появилось несколько морщинок, а руки, сложенные в умоляющем жесте у груди слегка дрожали. Тревожно сверкали темно-янтарные зрачки, обрамленные припухшими и покрасневшими веками и дрожащими ресницами. Валук Шун. Встретить кого-то этой расы-большая редкость в это время. Обычно, представители Валук Шун скитаются по лесам, стремятся к уединению, особенно ближе к старости… Такова ведь их природа. Женщина едва ли не срывалась на крик, когда Генерал Махаматра проходил мимо неё. —Я прошу вас! Он не мог! Он не мог просто…—Женщина вздрогнула и расплакалась. Её уши плотно прижались к голове так, что их кончики висели едва ли не на шее. —Мы примем ваше заявление на рассмотрение, хорошо? Как только освободятся Искатели Приключений, мы тут же дадим им знать о вашем заявлении.—Катерина все так же приятно улыбалась и однотонно жестикулировала правой рукой. Вскоре она взяла в руки листочек и внимательно стала его изучать. Сердце Сайно тревожно забилось в груди и он остановился в своем движении. Караван ушёл чуть дальше. —Я прошу вас! Что-то случилось, там были совершенно… В его доме! В его доме были совершенно чужие запахи, все его вещи просто перевернуты, весь его дом! Его дом!—Женщина схватилась за сердце и махнула рукой, понимая, что никакой помощи сейчас не получит. Ее лицо было наполнено переживаниями и страхом. Уши наконец плотно прижались к голове, и короткая цепочка на одном тревожно звякнула. Эта женщина столкнулась взглядом с Сайно и замерла. Ее руки задрожали сильнее. —Генерал!—Легкой, но быстрой поступью, она подбежала к Шакалу и схватила его за горячую смуглую ладонь. Ее руки приятные, мягкие, с небольшими уплотнениями на кончиках пальцев.—Генерал… Я вас умоляю помочь мне! Сердечно прошу, Архонты! Я отдам вам последние деньги, прошу! Сайно заметно опешил и взглянул в сторону каравана. Они уходят. Осторожно и быстро, Сайно вытащил свою руку, чувствуя пальцами мягкие подушечки на руках этой бедной матери. —Прошу меня простить, но я при исполнении. Если у вас есть обращение лично ко мне, или вам нужна помощь с решением гражданских вопросов, вы можете обратиться напрямую в Академию и оставить там письменное заявление. Его рассмотрят в течении двух-трех дней.—Он спешным шагом двинулся за караваном, крепко сжав руку в кулаки и обернувшись на ту женщину. Три ленты, выходящие из его громоздкого шлема изящно покачнулись на ветру.—Следуйте за мной. Ушастая мадам спешно вытерла слезы, но они продолжали бежать с ее глаз. —Мой сын… Он пропал…—Её хвост метался из стороны в сторону, пока она широкими шагами догоняла Генерала Махаматру.—Ещё три дня назад мой муж прибыл в Лес Авидья, чтобы встретиться с сыном… А сегодня я получила письмо о том, что… Что… Женщина разрыдалась пуще прежнего и уже не могла успокоить себя. Сайно же глядел на нее, слегка округлив глаза. Его дыхание на секунду прервалось, а рубиновые глаза не по-доброму сверкнули. Наверняка сын этой женщины тоже является Валук Шуном. А в Лесу Авидья обитает только один. Генерал встряхнул головой. Точно он не может знать. Быть может, и два и три... И все же, эта женщина даже была внешне похожа на Тигнари. Тот же нос, узор на хвосте, а глубокий цвет коричневого песка в радужке напоминает тот, который Генерал не раз влюбленно разглядывал. Однако, Махаматра несмотря ни на что сохраняет самообладание. Он важно прокашлялся, наконец нагнав караван и зрительно проверив целостность багажа и его подопечных. Внутри зарождалась целая буря. Теперь Сайно распереживался. Маленькие скарабейчики в голове зашевелились куда активнее и заболели лёгкие. Он незамедлительно прижал руку к груди. Через черную ткань нащупал шуршащее письмо. Сердце билось очень сильно и часто прямо в его ладонь. —Вы можете оставить заявление о пропаже.—Вновь повторил он, не желая даже думать о не особо хорошем варианте. О том, что что-то случилось с Тигнари. —Нет! Мой супруг написал, что дом в ужасном состоянии! Везде следы крови! Везде царапины от оружия и валяются стрелы! Его выкрали! Вы… Вы должны!—Хвостатая леди прикусила губу, чтобы не закричать и тихо проскулила. Они все выше и выше поднимались по витиеватым дорожкам к главному входу в Академию. Туда, где она сверкала и так красиво переливалась. —Не переживайте. Раз ситуация настолько критична, значит в Лесу Авидья уже начал разбираться внутренний патруль Гильдии Искателей Приключений или группа Лесного Дозора.—Сайно сохранял строгий и властный голос. Его немного лохматые волосы покачивались на слабом ветру, пропитанном запахом свежести и мудрости. Солнце ярко светило, отчего получался резкий контраст между тенью и солнечными участками. Генерал Махаматра четко чувствовал это своими ногами. Его стопы то горели, то мерзли от прикосновения к бетонной плитке, которой выложены все тропы в городе Сумеру. Примерно такой же контраст был и в его сердце. Пылкая боль, колючий страх постепенно затекали в один клапан сердца, сильно тревожа его, а на выходе получалась смиренная гордость и тихая непреклонность, растворяющаяся в пылкой крови. Он на миссии. Он не может давать волю эмоциям. Он при исполнении. Он не может показывать свои переживания, даже если они разорвут ему сердце в клочья. —Прошу! Помогите найти моего Тигнари! Женщина крепко схватилась своими изящными пальцами за его ладонь и прижала лоб к костяшкам пальцев Сайно. В этом жесте было слишком много мольбы. Слишком много боли.