Религия голубых глаз

Ночь, пряная, вязкая ночь нежными, материнскими объятиями обхватила землю. Страх перед не известным пробирался под одежду, цепкими лапами впиваясь в кожу, заставляя оглядываться и наводить свет фонарика то сюда, то туда. Везде где слышался хоть малейший шорох, а быть может это только кажется. И в то же время не известность давала некую иллюзию безопасности, влажный терпкий запах прошлогоднего сена усыплял сознание, убаюкивал мысли и начинало неизбежно клонить в сон. Где-то из лесу принёсся отдающийся в сердце леденящим ужасом крик выпи, истошный и безумный, если долго вслушиваться то может почудиться как-буд-то это смех, смех человека которому нечего терять, который обезумил на столько что во взгляде его отражается сама смерть, равнодушные холодные глаза, зеркало невидящего взгляда который сквозь тело. Черные впадины контрастно выделяются из общей мертвецкой бледности. Волосы его взъерошенные и спутанные с многочисленными колтунами, пропитанные салом. За длинной всклокоченной бородой почти не видно губ, они сжаты и искривлены болью. Небо пронзает яркое желтовато-алое зарево, вспышка, ещё и ещё одна. Очень далеко, но даже так припади ухом к земле и услышишь глухой гул. Быть может далеко в сотнях километров другие люди слышат то же самое и сердца их пронзают теже страхи и тажа надежда. Чувствуешь некое объедение с ними, как-то так получается что не ту чужих и своих и каждый человек на земле твой брат. Может это всего лишь иллюзия, но чем бы человек не обманывал себя? Быстрым шагом добегаю до дома и выключаю свет, между тем не пропадает чувство, что за тобой наблюдают тысячи не мешающих глаз и все они готовы вцепиться в тебя и растерзать как свою кровавую пищу. Мысли вьются клубком въедаясь глубоко внутрь, червем извиваясь и изъедая тебя изнутри. Виски пульсируют. Не выдерживаю. В кромешной тьме зажигается маленький огонек, освещая мое уставшие лицо, руки, старый диван и не большой пяточек вокруг меня. Заглатываю едкий дым и он кажется единственным лекарством, откидываюсь на спину даже не скидывая одежду, слишком холодно. Никотин действует быстро и изгоняет надоедливого червя. Руки по-прежнему трясутся, но уже только от холода. В голове пустота. Дым вокруг и серые клубы внутри. В сознание медленно вырисовываются тонкие кисти с длинными пальцами, не большими морщинками вокруг слегка выпирающих костяшек. Затем оголённые до локтя руки, белые с нежной и мягкой кожей. Она кажется хрустальной, такой прозрачной, что страшно прикоснуться и разбить, но если осмелиться от кожи пышет жаром. Затем появляется тонкая фигура, она почти розмыта в памяти, склонённая на коленях перед большим распятием. Шёлковые волны спадают на плечи закрывая лебединую шею с синими пульсирующими жилками. Как бы я не хмурилась и не прикладывала все возможные усилия, я не могла увидеть лица, не могла обойти ее и взглянуть в голубые глаза. Эхом лишь раздавался дрожащий шепот “Отче наша” заполняя все вокруг, я хотел было произнести, окликнуть, успокоить, но слова застряли в горле, а холод сковал мое тело. Шепот все нарастал и нарастал и прежде отчётливые слова молитвы превратились в бессвязное бормотание. Достигнув своего апогея резко все задрожали и стихло. Женщина развернулась и впилась в меня голубыми огням прямиком в центр моей сущности, я начала тонуть в их глубине, падать, цепляя руками холодные волны. Прозрачная бездна заглатывала меня, убивая людское, отбрасывая страх. Захлебываясь солоноватой жидкостью я лишь увидела как она стала надо мной и не открывая рта, произнесла лишь одно слово “спи”.