О. Мой. Волчий. Бог.

- Чувак, сегодня что, полнолуние? - сонно спрашивает Стилински, открывая один глаз и затаскивая своего альфу обратно под одеяло. В утро перед полнолунием Питер всегда просыпался раньше обычного и, обычно, был чертовски на взводе. Впрочем, отражалось это на ком угодно, кроме неугомонного студента второго курса Калифорнийского университета, Стайлза Стилински. - Правильно, нет, - Стайлз сурово оглядывает замершего на кровати оборотня. - Ты в кои-то веки приехал ко мне в мои выходные, Питер... Куда собрался? - Никуда, - Хейл обнимает юношу, притягивая ближе к себе. - Привычка, малыш. Шесть утра - пора на тренировку. Дома. - Не называй меня так! - Стилински недовольно фыркает, запуская ладонь в волосы любовника. - Вот именно, что дома. Сумасшедший... Шесть утра... - Мне нравится, - ворчит оборотень, довольно щурясь. - Тем более, что ты постоянно ведешь себя как ребенок. - Ты не уедешь сегодня? - В голосе Стайлза слышится надежда - альфа редко остается дольше, чем на пару дней. - Не уезжай, Хейл... - теплые губы прижимаются к шее, оставляя мгновенно сходящий засос. - Я тебя не отпускаю. У меня тоже на тебя должны быть какие-то права, а? - У тебя есть вообще все возможные права на меня, - Питер подминает под себя с готовностью раздвигающего ноги юношу, обжигающе жарко дыша в губы, и одним плавным движением полностью входит в хорошо подготовленное за ночь тело. Стайлз довольно стонет, выгибаясь, сминает пальцами простынь, широко распахивая глаза и глядя на своего альфу. - Питер... - стонет на выдохе, скрещивая лодыжки на пояснице оборотня, заставляя того войти глубже. - Еще... "Еще" - любимое слово Стайлза: еще кофе, еще молока, еще книг, еще приездов в Лос-Анджелес, еще секса, еще, Питер, еще... - Да... еще... - просящий, тихий, на пределе слышимости, стон. Вервольф не спешит, любуясь распластавшимся под ним, изнемогающим юношей, медленно поводит бедрами, почти выходя из жаждущего тела, замирает, довольно рыча, чувствуя, как тугие стенки плотно сжимают налитую чувствительную головку, наклоняется, медленно толкаясь глубже, проводит языком по груди, прикусывая твердый розовый сосок и прислушиваясь к глухому довольному стону. Стайлз прогибается, жмурясь, сильнее сжимая в себе член мужчины, запрокидывает голову, через раз дыша от прошивающего все тело удовольствия, становящегося все ярче с каждым убыстряющимся движением Питера. Альфа собственнически ласкает губы своего друида, кусая, зализывая, хрипло постанывая - только от этого звука Стайлз готов кончить сотню раз подряд - и все ускоряя жесткие, глубокие движения. Стилински судорожно шепчет что-то, даже когда у него пальцы на ногах сводит от внезапно накатившей волны оргазма, он обвивает руками шею альфы, толкаясь бедрами в ласкающую ладонь и, судорожно сжимаясь всем телом, бурно кончает, обессиленно откидываясь на кровать, чувствуя приятно-влажное тепло внутри. Питер медленно целует трогательно выступающие ключицы, лаская языком нежную кожу, довольно урчит, как-то по-собачьи потираясь носом о шею своей пары. - Питер... - Мм? - Хейл предпочитает не отвлекаться, а Стайлз и предпочел бы его не отвлекать, но Стилински не умеет молчать. - Хейл, я хочу... хочу твоего волка. Вот. - У Стайлза краснеют щеки и уши, он закрывает глаза, несмело улыбаясь. - Я знаю, - ласково отвечает оборотень, ложась рядом. - Но я говорил тебе, что это просто опасно... помимо всего остального... Клыки, когти, шерсть... - Ну перестань, Питер, меня ты не напугаешь... Я правда хочу тебя в волчьем теле... Почему ты мне не позволяешь? Ты же не сможешь мне навредить... - Стайлз сбивчиво шепчет, ластясь к мужчине. - Хочу, хочу, Питер, пожалуйста... "Хочу" - еще одно любимое слово: хочу спать неделю, не просыпаясь; хочу печенья с шоколадной крошкой; хочу, чтоб ты чаще звонил; хочу, чтоб ты поскорее приехал; хочу тебя, Питер, хочу... - Я подумаю... - глухой обреченный рык. - Думай сейчас, - теплые ласковые руки умиротворяюще скользят по груди, короткие ногти дразняще проходятся по коже. – Ну же, грозный альфа. Ты почти три года альфа и столько же не даешь себе воли… А я хочу… - Ты думаешь – это круто, трахаться с огромным волком? – скептически изгибает бровь Питер. - Я думаю, что это круто – трахаться с тобой, - Стилински прижимается губами к уху волка, искушающее сладко шепча: - Хочу… Хочу волка… хочу лечь под тебя… Питер… пожалуйста, - Стайлз, даже не обладая супер-оборотническим слухом, слышит, как у альфы замирает на долю секунды сердце, и Стилински знает, что сейчас волк рвется наружу, на его зов, пытаясь хоть чуть-чуть сломать стену стальной выдержки Хейла. – Ну же, волчара… скажи «да, Стайлз»… - Да, Стайлз, - с улыбкой сдается Питер, поглаживая аппетитные юношеские ягодицы обеими ладонями. – При условии, что ты будешь послушным мальчиком. - Да, мой хищник… Я буду самым послушным, самым хорошим, самым-самым…