Облако и дым

— Максим! Ну ты еблан! — От слов Андрея парень заливается счастливым смехом. — Ну что? — Плакин пошлёпал по мокрому асфальту за убегающим другом. — Ты куда? — Хоть куда! Блять! Максим! Говорил же, дождь будет! Ливень ебучий! Ты мне что сказал? — Андрей резко разворачивается, почти впечатываясь лбом в резко затормозившего Плакина, искривляется, передразнивая его слова с нарочито недовольной интонацией. — Ничего страшного, говорит, пронесёт! Всё нормально будет, говорит! — Максим снова заливисто смеётся. Такой Андрей забавный, когда злится. Мокрая чёлка, спадающая на его лицо, и дрожащие ресницы кажутся самым очаровательным, что можно только найти на Земле. Очень трудно удержаться, чтобы его не обнять в этот момент. Максим не удержался. Однако жест внезапной нежности не был оценен, и Андрей с недовольством отстранился. — Не трогай меня своими мокрющими руками! — Плакин действительно уже успел насквозь промокнуть, потому что, пока бежал, не скрывался под кроной деревьев, как Андрей. Весёлая рубашка с зелёными пальмами пропиталась дождевой водой и теперь, как античную скульптуру, облепляла его тело, что немного сбивало Федоровича с мысли и отвлекало от высказывания недовольств. Плакин выглядит таким счастливым сейчас. Сейчас он чувствовал себя самым настоящим пакостником, ведь изначально знал, что будет дождь, от которого не скрыться — и даже зонт не взял! Вытащил Андрюшу в парк, чтобы почитать стихи поэтов деревни в подходящей обстановке, но сам ждал, пока можно будет разделить с ним этот незабываемый момент прогулки под дождём. — Романтик хуев! — продолжает кричать Андрей. Дождик совсем тёплый. Лето как-никак, но Федорович всё равно мёрзнет. Он всегда мёрзнет. Плакин хватает его за предплечье и утягивает за собой в сторону ближайшего дерева с богатой кроной, с которой тоже нехило льёт — всё-таки ливень — но чуть меньше. Захватывает в свои мокрые, но тёплые объятия. — Да провались ты, Плакин! — Выкрикивает совсем продрогший поэт, но прижимается ближе. А Максим будто и не слышит этих недовольств и нелестных выражений в свой адрес, улыбается, как в последний раз, и этим немного успокаивает огонь ворчливости Андрея. — Здесь подождём, пока не закончится, хорошо? — Ответа не последовало, что можно воспринимать, как согласие. Ребята уже сидели на мокрой плитке: Максим привалился спиной к стволу дерева, напрочь забыв, что рубашка у него белая, а Андрей уже привалился спиной к Максиму, позволяя себя обнимать и даже положить голову себе на плечо, напрочь забыв, что он вообще-то в некотором роде обижен поведением своего друга. Потому что сейчас спокойно и тепло, несмотря на дождь. Андрей даже не знает почему — и знать, судя по всему, не хочет. — Хочешь стихотворение прочитаю? — Внезапно спрашивает Максим. — Даже если я отвечу нет, то ты всё равно его прочитаешь. — Это суждение смешит Плакина. — Когда я так делал? — Теперь его очередь высказывать праведное возмущение. — Всегда. — На последующие нелепые опровержения сказанного Андрей только закатывал глаза и отмахивался. — Читай уже. Максим широко улыбнулся, сильнее прижал к себе Федоровича, успевшего уже и забыть, что они так сидят, и с присущей только ему манерой чтения начал декламировать стихотворение слабо знакомого для Андрея поэта: — Люблю, когда по крыше Дождь стучит, И все тогда во мне Задумчиво молчит. Я слушаю мелодию дождя. Она однообразна, Но прекрасна. И все вокруг с душою сообразно. И счастлив я, Как малое дитя. На сеновале душно пахнет сеном. И в щели льет зеленый свет травы. Стихает дождь… И скоро в небе сером Расплещутся озера синевы. Стихает дождь. Я выйду из сарая. И все вокруг Как будто в первый раз. Я радугу сравню с вратами рая, Куда при жизни Я попал сейчас. После прочтения оба молчали с минуту. Максим уже решив, что никакого «ответа» ему ждать и не стоит, погрузился в свои мысли, полностью сосредоточившись на шуме дождя. — Мне тоже хорошо здесь с тобой. — Внезапно выдал Андрей. — Ты что-то сказал? — Федорович, кажется, даже физически напрягся от факта, что это нужно ещё раз повторять. — Ничего я не говорил. Идиот.