Это действительно важно для тебя?

Рико сидел за столом, сгорбившись над учебником, когда Натаниэль вошёл в комнату. Подойдя к стулу, он протянул руку к капитану и ущипнул того за поясницу. Натаниэль повторял действие до тех пор, пока Рико полностью не выпрямился. Затем Натаниэль уселся на чужие ноги, чуть поёрзав, стараясь удобнее расположиться. Натаниэль чувствовал себя очень странно. Приснившийся сон на паре не отпускал и навевал неприятные ощущения. Раньше кровь из душевой кабины его радовала, а теперь радость всё сильнее перерастала в тревогу. Ему не нравились сны. Особенно в сравнении с родной темнотой, они бесили и раздражали. Однако спать меньше Натаниэль не намеревался. Самое интересное — сон не изменился нисколько. Те же действия, те же мысли, та же ситуация и вещи. Изменился лишь процесс пробуждения. Раньше — просто цветной сон сомнительного содержания, теперь — тахикардия и тяжесть в груди. Это беспокоило. В такой момент Натаниэль всерьёз задумался о появлении Абрама. Что если это не его пугает сон — а сон его действительно не пугает? Он думал об этом, прокручивая воспоминания — а Абрама? И он настолько близко в его сознании, что сны транслируются и ему. И реакция организма его, а не Натаниэля. — Пойдём на корт, — сказал Натаниэль и, не успев удобно устроиться, встал, чуть ли не убегая к двери. Эти чувства он уже не мог контролировать. Рико медленно поднялся за ним, не желая утруждать себя излишними телодвижениями и скоростью. Морияма не отказался от предложения, но будто специально пытался сильнее вывести Натаниэля из себя. Он сильно отстал от Веснински, тогда как тот, желая не думать о сне, всё быстрее и быстрее приближался к полю. Веснински оперативно достал клюшки и мячи и был полностью готов. Нарезая круги, тарабаня клюшкой по паркету и стеклу, он всё ждал, когда Морияма дойдет до него. Рико будто специально нарывался на драку, однако экси сейчас было предпочтительнее. Тем более что разминка до тренировки им не повредит. Сны стали беспокойнее. Вроде бы всё то же самое, но щемящая боль в груди после пробуждения не могла не насторожить. Ощущения ужасные, мысли путались, а Рико всё шёл. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем вальяжной походкой капитан дошёл до стадиона. Натаниэля расслабленная туша нервировала, однако он не сильно-то и бесился из-за этого. Бросив клюшку, Рико моментально запустил в его сторону мяч. Он боялся. Боялся, что Абрам придёт и снова всё заберёт. Заберёт Гнездо, темноту и Рико. Как и сделал это раньше. Повторения быть не должно! Натаниэль — настоящий, а Абрам — подделка. Слишком живучая подделка. И Натаниэль не знал, как от неё досконально избавиться. Веснински надеялся, что чем больше в минимальный срок он навредит Лисам, тем Абрам слабее будет хотеть возвращаться. Сделать настолько плохо, чтобы Абрам, видя сны, видя реальность глазами Натаниэля, сам закрылся от мира. Навсегда. Морияма в мгновение преобразился, принимая мяч, стал быстрее, расчётливее. Рико будто становился живее. Только экси и злость делали его собой. Таким, каким Натаниэль его знает. Всё остальное сбивало с толку. Натаниэля это не то чтобы заботило, но сейчас всё казалось острее, да и различия были выразительнее. Мысли о сне и Абраме отошли, оставляя мысли о Короле. Натаниэль действительно не думал о Рико и не думал о будущем. Каким красивым и совершенным был Рико в свете камер. Натаниэль пересматривал матчи, понимая, что Рико кардинально отличается от того, что Натаниэль наблюдал каждый день вне всевидящих глаз репортёров. Раньше Рико с посторонними и Рико в Гнезде был одинаковым. Эталон красоты, идеал всего мира. Каждое движение было быстрым и отточенным. Морияма словно всё знал наперед, никаких неудач, никаких промахов. Идеальные движения, почерк, ровная спина, уверенность. А вернувшись из Лисьей Норы, Натаниэль застал Короля вот таким. Сейчас, когда каждая мысль его бесила, отличия становились всё более явными. Это раздражало. Нет. Его Король не мог быть таким. Не мог сидеть со сгорбленной спиной, грызть губы, сидеть с мешками под глазами. Не мог. Это неправда. Рико, словно слышавший в свой адрес грязные мысли Натаниэля, играл всё жёстче. Веснински осадил себя в мыслях, стараясь отвлечься на Рико. Реального. Который играл с ним прямо сейчас. Сейчас он был прекрасен. Таким же статным, уверенным и собранным, каким и был всегда. Может, Натаниэлю показалось. Ощущение было чертовски странным. Рико не был чужим человеком, далеко не был. Но что-то настораживало Веснински. Натаниэль остановился. — Мне кажется, Абрам близко, — сказал Натаниэль. Ему будто стыдно было за это. За то, что он не может контролировать свой разум. Точнее подсознание — в разуме, который контролировал Натаниэль, Абрама ещё не было, — далеко, но близко. Ближе, чем когда-либо. — Ты в Гнезде. Здесь всё такое же, как и всегда, — возразил капитан, — с чего ты взял? — Не знаю, просто чувствую. Да, Гнездо не поменялось. Но Натаниэлю казалось, что поменялся Рико. И это были безостановочные качели — Король-Рико, Рико-Король. И Натаниэль будто переставал успевать за этой сменой настроений. С одной стороны был Рико — тот, кого он в настоящем наблюдал в Гнезде: медлительный, апатичный, сидящий за книгами, учебниками и выполняющий большую часть дел на автомате. А с другой стороны был Король — которого Натаниэль знал: человек с идеальными повадками, идеальными привычками и движениями, который видел только победу. Натаниэлю эти размышления переставали нравиться. Остановившись посреди поля, Натаниэль бросил клюшку. Морияма наблюдал за этим со стороны. Он хотел как-то помочь, что-то сказать, но когда собрался с духом, Веснински, чуть отдышавшись, улыбнулся, мгновенно переводя тему. — Я плохо о тебе думал. — Ну ты... — начал Рико, становясь собой и потакая желанию Веснински умолчать о проблеме. Натаниэль мигом получил своё наказание. Рико редко по-настоящему бил его, это у них такая игра. Такая любовь, — мразь тупая! Блять, на улице спать будешь! Даже отвечать на удары не хотелось, потому Натаниэль, улыбаясь, просто наблюдал за тем, как Рико бесился. Как раньше. "Ладно, это всё плохое настроение", — подумал Натаниэль. Сейчас он смотрел на Рико, и все его мысли тут же казались неправильными и лживыми. Сразу забывались все недочёты и различия. Казалось, именно сейчас Натаниэль счастлив. А может просто с ним снова Король, и когда Рико вернётся, дерьмовое чувство вернётся. Натаниэль вспомнил о своей основной миссии — Лисах, что сильнее омрачило его состояние. Идей было много, а вот реализация хромала. Радовало, что удалось выбить из игры Рене. Она его раздражала больше всех, поэтому Натаниэль надеялся, что в программе защиты свидетелей найдётся лазейка для двух близняшек, и девушку он больше не увидит. Особенно на финале, если Лисы своим переменчивым составом доживут. Натаниэль надеялся, что доживут. Он постарается, чтобы дожили. С трудом, вне сомнений, но они нужны были ему в финале. Веснински жалел только, что Дрю не увидит. Надежда всё ещё жила в Натаниэле, что Эй-Джей посмотрит, как его близким тяжело и больно, и встанет с кровати. А Натаниэль так хотел, чтобы Лисы дошли до финала. Так хотел, чтобы Дрю стоял на воротах. Они бы с Королём поиграли в прекрасную игру "Убей вратаря мячом". Нужно было что-то, что подняло бы Дрю с дивана. Хотелось посмотреть на его реакцию. Хоть издалека. Кевина он как-то в последнее время совсем не трогал... — Эндрю с кровати не встаёт, — тихо проговорил Натаниэль, когда удары и пинки уже закончились. — Что тебя не устраивает? — спросил капитан, выходя с поля. Чуть выпустив пар и подуспокоившись, Король снова был спокоен и безмятежен. Он остановился, повернувшись к Натаниэлю, — ты разве не к этому стремился? — К этому, — утвердительно сказал Натаниэль, но потом обиженно надул губы и обнял капитана, начиная недовольно бубнеть, — но я хотел по-другому. Чтобы он не мешался, но был в сознании, чтобы он видел, как мы делаем всем больно. А он не смотрит. Близнецы ему даже таблетки поменяли, а он всё ещё едва реагирует на мир в принципе. — Ой, блять... — протянул Рико, начиная успокаивающе гладить Натаниэля по голове. "Реально пиздюк, ей-богу", — подумал капитан, пока в его грудь успешно плакалось рыжее нечто. Рико думал, как Веснински смог так извернуться, ведь разница в росте у них была минимальная, а сейчас Натаниэль словно был на голову ниже. Изворотливый, хитрющий говнюк. — Здесь даже будто делать нечего без Второго и Третьего... — Ты разве не кошмаришь команду? — Не так сильно, как мог бы наших дорогих самозванцев, — Натаниэль оторвался от Короля, выпрямляясь, — ты ж говорил, что нельзя их сильно трогать, потому что... — Потому что когда-нибудь они выйдут, — нараспев закончил Рико и похлопал Натаниэля по спине, — ничего, у меня тоже такое было. Ты это перерастёшь... Лет через 7. — Что?! — чересчур наигранно воскликнул Натаниэль, уходя за капитаном вглубь Гнезда. — Ну, тебе 15, через 7 лет тебе будет как и мне — 22. Я хоть и пришёл к этому быстрее, чем ты, но у тебя тоже когда-нибудь будет прогресс. Наверное. — Тебе 22? Не думал. Выглядишь на 30. — Что сказал? — угрожающе спросил Король, резко остановившись. — Я говорю, что ты выглядишь старше, опытнее и лучше на моём фоне, — невинно ответил Натаниэль, обойдя капитана и запрыгнув ему на руки. — Ты противная гадюка, — сказал Морияма, без проблем унося Натаниэля в комнату.

***

И Кевин Дэй сбежал. Недалеко, правда. На первом же перекрёстке парень резко развернулся и побежал обратно. Добежав до стадиона, парень снова резко развернулся, побежав прочь. Хотелось убежать. Далеко-далеко... Хотелось убежать от соревнований. От Натаниэля и Рико. От крика Эндрю. Но Кевин неизменно разворачивался и прибегал обратно к стадиону. Жан, стоявший на входе в стадион, наблюдал этот кризис со стороны. А вот ему не хотелось бежать. Наоборот — ничего не делать. А лучше вообще исчезнуть. Об этом он ещё не успел поговорить с Би. Он хотел, но как-то всё резко померкло, как только Эндрю начал кричать. Би хотела снова попробовать поговорить с вратарём, но тот лишь затыкал уши. Питер предположил, что это хорошо. Эндрю настраивает взаимоотношение с миром, выплёскивает чувства наружу, вместо того, чтобы их заглушать и держать в себе. И что пройдёт время, и всё наладится. Заставлять Эндрю что-либо делать всё равно никто не будет. Пока он сам не захочет, ничего не изменится. А Кевин всё убегал. С каждым разом всё дальше и дальше. Казалось, что вот-вот и Дэй никогда не развернётся и не прибежит обратно. Но тот находил тысячу и одну причину вернуться. Кевин был трусом. Не настолько, чтобы всё бросить. Но достаточно, чтобы не переставать быть трусом. Но этот "побег" был нужен ему. Жан всё понимал, но демонстративно закатил глаза, услышав это гениальное решение посреди ночи. Ждать пришлось недолго. Кевин всё же остановился перед парнями, стараясь отдышаться. — Полегчало? — спросил Джереми, похлопав Дэя по спине. — Спрашиваешь ещё, — прыснул Жан, поднимаясь с холодного бордюра, — столько пробежать и не так успокоишься... — Не до конца, — с трудом проговорил Кевин. Жан на это тяжело вздохнул. — А ты просто охуеть как спокоен, — хотел было взбеситься Дэй, но усталость действительно взяла своё. — Всё нормально. — Сказал бы ещё "Я в порядке", — огрызнулся Кевин, но после поджал губы, — извини. Жан ничего не ответил, чуть отойдя в сторону от входной двери стадиона. Он поднял голову вверх, вглядываясь в небо. Он вспомнил, как в такую же чёрную ночь вышел из чужого автобуса, будучи всё ещё в чёрной форме: — Ты помнишь, как приехал? — Жан не стал дожидаться ответа, — было страшно неимоверно. Но я... надеялся, что это будет моя конечная остановка. — Я тоже хочу, чтобы так было, — Кевин подошёл к Жану, аналогично подняв голову и пытаясь найти объект внимания друга. — Я не хотел возвращаться и не хочу, — Жан опустил голову, посмотрев на друга, — так постараемся для этого? — Мне кажется, что этого недостаточно. — Сделаем всё, что в наших силах, — Жан обнял Кевина, начиная чуть раскачиваться. — Иди нахуй, — сказал Кевин, отлынивая, — неужели ты в это веришь? — Нет, — улыбнулся Моро, — но очень хочу в это верить. — Откуда тогда такие светлые мысли? Жан чуть наклонился к Кевину, прикрывая рот рукой: — Это Джереми мне сказал, — прошептал Моро, — он говорит, а мне кажется, что так и будет. У него будущее всегда такое светлое... Не то что у нас. — Будем верить ему? — Кевин чуть повернул голову к Ноксу. — Так-то он прав, почему бы и нет? Пока сами в это не поверим, — Жан также повернулся к Джереми, начиная говорить чуть громче, — а ты что добавишь? Джереми подошёл ближе к парням и, чуть приобняв обоих, стал раскручивать их в своеобразном круговороте: — Вы же помните, что я не понимаю французский? — Жан и Кевин, будучи уверенными, что говорят на понятном товарищу языке, залились хохотом. На обратном пути Жан всё же извинился за то, что диалог остался для его партнёра непонятным, на что Джереми ответил: — Всё хорошо, помог хоть разговор? — Не знаю, — прошептал Жан, чуть приобняв Джереми. Они вдвоём смотрели в спину впередидущему Кевину, пытаясь понять, был ли какой-то эффект.

***

"Лучше бы я оглох", — поделился своими мыслями Катсуми, усевшись рядом с Катсуки. — Солидарен. Крик Эндрю был везде. Казалось, в любой точке Лисьей Норы можно было услышать этот непрекращающийся вопль. Он, конечно, прекращался, однако не навсегда, что жаль. Катсуми предлагал намешать что-нибудь ещё с новыми таблетками, либо вообще найти другой препарат, лишь бы не болели перепонки, когда он докладывал таблетки Эндрю. Катсуки в это время смотрел по камерам за бывшими воронятами, которые резвились на улице, играя в странные догонялки. Близняшки были признательны Натаниэлю за идею об скором уходе Рене из штата. Если остальные Лисы так и не замечали бесшумного Катсуми по ночам, то вот насчёт Рене парни вдвоём настораживались. Так что отсутствие девушки только радовало их. Взгляд у неё был понимающий, причём во всех смыслах. Такие люди напрягают. У Эндрю был такой же, пока он не... Ну понятно. А теперь, когда Эндрю был изолирован от всех, ввиду продолжительного скулежа, стало ещё проще к нему пробираться. Да, христианский мальчик всё ещё пытался сторожить его, но Катсуми где угодно пролезет. "Что с той рыжей?", спросил Катсуми, любопытно раскрыв глаза и приготовившись слушать. — Хочешь свежих сплетен? — улыбнулся Катсуки. Такое явление происходило на Земле крайне редко, потому Катсуми быстро закивал, удобнее устраиваясь на своём сидении. Всеми забытая подсобка стала уже как родной дом, — зашла, не стала кричать, только морально давила на попугайчика. "Я уже тебе говорил, что обожаю, когда ты вот так рассказываешь?" — Было дело. Он как загнанный зверь, адреналин бушует, накричал всего. Но девочка не из робких, прописала пощёчину. Говорила много, но в общем — о его дороговизне... "Дороговизне?" — уточнил Катсуми, вопросительно наклонив голову. — Что он дорог ей, — пояснил Катсуки, продолжая, — пригрозила, что будет с ним сидеть. И действительно уселась на полу, отказываясь уходить. Мне кажется, что она что-то заподозрила. Катсуми скептически скривился. — Ну она мне в общем-то нравится, — заключил Катсуки, — если не будет шариться по карманам попугайчика, то можно будет "дружить" с ней. "Не будем повторять опыт Святоши?" — спросил Катсуми, намекая на Рене, которая в конечном итоге всё же нашла таблетки Эндрю. — Не будем, — согласился Катсуки, — тогда мы знали, что за ней придут и она не будет мешать, а вот тут уже... Ну нахуй. И так много забот. Тем более что Натаниэль говорил пасти только Лисов. Про рыжую он ничего не говорил. Неприятно быть волей-неволей втянутым, хотя может она этого и хочет... Просто не знает, насколько дорого обойдётся ей её же любопытство. Мимо подсобки прошли Лисы, возвращающиеся с ночной "пробежки", потому Катсуки замолчал. Ни к чему беспокоить детей. "Ты когда-нибудь думал, что так всё будет?", улыбаясь, спросил Катсуми, передавая Катсуки сок. Парни из команды миновали, так что до утра у них выходной. Не мешало бы подкрепиться и кому-нибудь одному поспать. "Что именно?" — спросил Катсуки жестами, заняв рот едой. "Что Рико будет нами пользоваться. Это ли не счастье? Теперь нас даже бесит то, что нам звонят с рандомными запросами. Раньше нас будто вообще с этим пиздюком не было, а тут как родные". Катсуки прыснул, отдавая сок обратно Катсуми. Тут была доля правды — близнецы наконец-то выполняли своё предназначение — служили Рико. И Натаниэлю, как приближенному младшего Мориямы. До встречи в колонии с Эндрю близняшки в основном метались от заданий молодого Лорда до простецкого производства и транспортировки наркотиков. За несколько лет того, как Рико достаточно вырос, чтобы поступить в университет, он наконец вспомнил, что с помощью близняшек может обладать неограниченным количеством информации и услуг. Катсуки и Катсуми достаточно опытны, чтобы достать и узнать всё. В том числе и у Ичиро. По документам близнецов даже не существует. Они умерли, когда Рико было 7 лет. С тех пор они всегда были в тени. Настолько, что сам Рико, для которого они жили, почти десятилетие о них не вспоминал. Но теперь они были достаточно подготовленными, чтобы удовлетворить любые запросы пиздюка и его бестии. Поэтому как бы не было трудно и тяжело, близняшки радовались тому, что наконец-то нужны и полезны. И они будут стараться для Рико. И рыжего чудовища рядом. Близнецы задумались каждый о своём, но объединяла их мысль, что Натаниэль странно влияет на Рико. Точнее, сам Морияма стал странным. Близнецы всегда мало-помалу наблюдали за будущим капитаном, и вот такого они не видели очень давно. Было приятнее думать, что это Рико им приказывает, чем его маленькое чудище рядом. Близнецы переглянулись, понимая, что думают одно и то же. Они достаточно долго пробыли вместе, чтобы догадываться, что у близнеца в голове. Им можно было не стесняться своего мнения. — Как он? "Апатичен, спокоен, — пожал плечами Катсуми, — я быстро отчистил комнату, которую он указал, перенёс вещи. Поболтать, прости, не успел, Натаниэль почти всегда рядом был". Именно Катсуми занимался разного рода вылазками, в то время как Катсуки предпочитал тихое отсиживание перед камерами. — Лучше бы уж Натаниэль сидел с Эндрю, — заключил Катсуки, — может, тот бы кричал потише. А может, нет, я бы посмотрел на это. А эта драма в Эверморе меня вообще раздражает. "Солидарен". — Откуда эта тяга к саморазрушению? — Катсуми на это скептически скривился, — что? В радость сидеть и превращаться вот в это? "А сам-то? Всё устраивает? Рассуждаешь будто не ты сидишь в каморке на стадионе", — и Катсуми был прав, что Катсуки очень ценил, но что нескончаемо бесило, — "а хотел бы наверняка быть в более удобном месте". — Перестань. "Скажи, что я прав". — Ты... Блять, иди нахуй. Но разве причина не в Натаниэле? — Катсуми в удивлении поднял брови, — что? Пока тот головой не ударился, всё было нормально. "Причина в том, что Рико это устраивает, и он хочет, чтобы Натаниэль был рядом. Пока он не захочет обратного, ничего не поменяется", — Катсуми хитро улыбнулся, — "Рико сам додумается, если ему нужно будет. Он счастлив с этим недоразумением. Как и мы в этой коморке". "Ой, блять". "Если захочет что-то изменить, — Катсуми улегся в глубине подсобки, сворачиваясь калачиком. Катсуки передал тому свёрток какой-то ткани, руками показывая, что это теперь его подушка, — изменит, не маленький уже". Катсуки укрыл близнеца своей кофтой, взъерошив после этого его волосы. Катсуми недовольно сощурился, укрываясь своеобразным одеялом. "Чуть что — кричи", — сообщил Катсуми, закрывая глаза. — Ага, — с усмешкой сказал Катсуки, отворачиваясь к монитору, — мечтай.

***

— Надолго? — Не твоё дело, — сказал Тецудзи, проходя дальше по коридору. Чемодан на колёсиках неприятно волочился за ним, издавая раздражающие звуки. — Особые рекомендации на тренировки? — А ты сам не знаешь? — Тецудзи раздраженно вздохнул. Никто никогда сам не догадается, что нужно делать. Он живёт вокруг безмозглых куриц. — Может, что помимо этого? — Нет, — предстоял долгий перелёт, долгая церемония, долгие разговоры. И снова нужно было покидать Замок Эвермор — что омрачало больше всего, — подготовь всё к следующему матчу. Он будет у нас. — Это не по плану, — трость быстро оказалась на рёбрах собеседника, заставляя того закашляться от сбитого вдоха. — Я сам решу, что будет по плану, а что — нет, — пришло остановиться для этого удара. Тецудзи потерял драгоценные секунды, потому увеличил скорость ходьбы до выхода. Снова мир. Снова люди. Тецудзи тяжело вздохнул, останавливаясь у входной двери. Последний глубокий вдох, и он готов в это окунуться. — Почему я не могу полететь с Вами? — Тецудзи хотел замахнуться тростью и увидеть страх в глазах, но знал, что недоразумение возле него даже не дернётся от этого. Это злило ещё сильнее. — Что ты там будешь делать? Выродок чуть сжал челюсть и не ответил. — Ничего. Кто ты там? — Я его сын... Трость ударила по ребрам с другой стороны, снова выбивая дух из мелкого отродья. — Ты — никто. Тебе нечего там делать. Если ты родился, это не значит, что ты заслуживаешь туда ехать. Смерть брата ни капельки не волновала Тецудзи. Но нужно было просто уладить формальности с племянником. Теперь Ичиро — Новый Лорд. Надо узнать, изменится ли что-то для него самого и для Воронов. Остальное не имело значения. — Нужно сначала заслужить право находиться среди главной семьи, а уж потом спрашивать "почему". Или ты не знал? — ошибка природы не торопилась уходить от входной двери. — Знал. — Зачем тогда задавать тупые вопросы? — Тецудзи посмотрел на отродье перед собой. Всё же оно прекрасно помнило, что нельзя смотреть старшим в глаза. Хоть что-то в воспитании удалось на славу. — А ты недостаточно стараешься. Постарайся на следующей игре, — Тецудзи оглядел отребье с головы до ног. — Постараюсь. Хозяин слышал это так часто, что слова уже потеряли свою значимость. Лет десять назад выродок старался после этих слов. Сейчас — нет. — Тренировка начнётся через 5 минут. Опоздаешь... — Не опоздаю. — Посмотрим, — проговорил Тецудзи, всё же ударив в последний раз недоразумение тростью, — это тебе заранее. Я всё равно узнаю, что ты делал, а что — нет. И насколько ты старался. Солнечный свет раздражал глаза, свежий воздух — лёгкие, а люди — мозг. Чем скорее он уедет, тем быстрее приедет. Нельзя надолго оставлять этих тупиц одних. А особенно недоразумение.