уроки этикета

      — наставница требовала от меня много знаний, в том числе знаний этикета.       альбедо ловким движением вынимает из рук моны тонкое писчее перо, обхватывает холодными пальцами ладонь в перчатке. они кажутся еще белее обычного на фоне темной ткани.       — не похоже, чтобы сейчас ты следовал этим знаниям, — хмуро отмечает девушка. — верни перо, мне нужно закончить статью.       глаз не поднимает — знает — ничем хорошим не закончится. никогда не заканчивалось.       — отчего же не следую? например, — он чуть склоняется ближе к ее руке. — демонстрируя хозяйке дома свое уважение, следует целовать тыльную сторону ее ладони.       мона вздрагивает, но руку одернуть уже не смеет — сухие бледные губы касаются перчатки. сказать хочется так много всего, главным образом о том, что этот наглый дурак растерял остатки своей совести, да только кто теперь спросит? он и сам знает, о чем она думает — по глазам его, сияющим хитрым блеском, видно.       — но ведь и руку целовать можно по-разному, — альбедо растягивает слова, пока перчатка девушки медленно сползает ему в ладонь. — вот поцелуй голой руки уже не очень уважительный, но более… более чувственный, знаешь?       в подтверждение своим словам демонстрирует наглядно — губы его больше не кажутся такими же холодными, как ладони, горячее дыхание обдает тонкую кожу. моне думается, что этот жар в одно мгновение поднимается к ее же лицу, пока неловкость стекает по спине ледяным водопадом.       — мы говорили о правилах приличия, но не об обратном, — чеканит девушка.       он знает — она хочет продолжить.       — у неприличия тоже есть свои правила, разве нет? скажем, благородный джентльмен никогда не позволил бы себе целовать пальцы возлюбленной прилюдно, — альбедо расцеловывает каждую тонкую фалангу поочередно и методично, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее ладони. — но сейчас кроме нас с тобой здесь никого нет, значит, я не нарушаю никаких правил, ведь так?       его взгляд кажется таким невинным, что можно подумать, будто он действительно заинтересован в вопросе благопристойности.       — и благородный джентльмен никогда бы не отвлекал… девушку. от работы, — слово «возлюбленная» встает комом в гортани. ей бы собраться с силами, да только как можно возразить этим чистым и ясным глазам?       — о, ну что же, тогда во мне нет ни капли благородства, звезда моя, — альбедо соглашается без тени сомнений, опускаясь перед моной на колено. — быть бесчестным тоже неплохо. такие люди могут позволить себе даже немного интимные жесты без зазрения совести. к примеру этот.       его губы касаются нежного запястья снова и снова. с тихим смехом он легко проходится по коже носом, поднимается выше и выше, оставляя за собой дорожку из мимолетных поцелуев — абсолютно бесстыдно.       — видимо, мне так и придется терять свою совесть до конца жизни, — замечает он, отрываясь от своего занятия.       — было бы что терять, — раздается тихий голос в ответ. мона заправляет свободной рукой его выбитые пряди за ухо и проходится ладонью по подбородку. — твоя наставница была бы в восторге от такой подробной демонстрации правил этикета, мой милый принц.       смешок альбедо застывает где-то в горле.       — не такая уж хорошая была демонстрация, — он резво поднимается и кашляет в кулак от нахлынувшей волны неловкости.       — почему же? я бы не прочь повторить еще пару раз, — теперь уже в глазах у моны замер озорной прищур. — но сначала мне нужно дописать статью.                         смущающе.       она говорит вещи, которые звучат чрезмерно смущающе. иногда ей вовсе не стоит что-то говорить, но разве он не первый начал?       «никогда не упоминать наставницу в такие моменты» — высекает в памяти альбедо, чувствуя, как уши его медленно краснеют.       — я рад, что тебе нравится. кстати, не забудь за статьей об ужине, принцесса, — изворачивается он, ретируясь на кухню.       с пера моны на рукопись падает жирная клякса.       — почему это я принцесса?       — раз уж я милый принц, разве ты не должна быть моей милой принцессой, м? — в дверном проеме снова появляется наглая улыбка альбедо. от минутной неловкости на его лице не осталось и следа.       — нет! — вскакивает мона со стула, заливаясь краской.       — об этом мы еще поспорим, а пока, раз уж ты все-таки встала, предлагаю что-нибудь приготовить вместе?             …и разве можно отказать этому мягкому и нежному взгляду?