нож.

«Хватит, хватит, хватит, — костяшки пальцев бьют по жестковатой шкуре самодельной груши Нетейама. — Я устал от этих мыслей, я не хочу каждый день видеть кошмары, — на ней начинают появляться мелкие вкрапления крови. Он не останавливается. — Я не хочу этого! — На’ви со всей силы бьет мешок, из-за чего крепкая веревка из толстой лианы срывается и падает. Из кожи начинает сочиться алая жидкость».   Ло’ак и Кири наблюдают за старшим братом и мирно сидят на нагревшемся из-за солнца камне. Девушка наблюдает то за Нетейамом, то за Ло’аком.  — Порвал свою грушу, разодрал руку, зато внешне абсолютно спокоен. Ну как так? — усмехается она. Ей стал привычен новый нрав темноволосого.  — Ему словно никогда не бывает больно, — закатывает глаза младший. — Машина.  С его слов Кири тихо смеется, прикрывая рот ладонью.  — Это точно. Вы все враждуете?  Ло’ак начинает хмуриться.  «Враждуем?» — Мы не враждуем, просто.. — закусывает только недавно зажившую губу юноша. — Просто Нетейам другой. Он не замечает меня.  Кири задумчиво кивает и замечает краем глаза, как старший брат пробегается светлыми глазами по младшему. Этот взгляд был коротким, едва уловимым, но девушка заметила его. Эти глаза были изучающие, полны раздражительности и, как ни странно, смотрели с одновременной лаской на Ло’ака.  Это удивило девушку лишь на секунду.  — Нет, он замечает тебя. Просто не говорит. Нетейам молчун,— хихикает она.  Ло’ак улыбается лишь уголками губ. Может, и так.  Он встает с камня, и, недолго думая, решается подойти к брату. После его утренней раздражительности решительность постепенно падает. На’ви сжимает ладонь в кулак и нервно выдыхает. Чего ему боятся? Он ему родной.  — Я тебя вижу, брат, — Ло’ак уважительно приветствует Нетейама характерным жестом и старается расслабиться.  — И я вижу, — кивает тот. — Чего тебе?  Парень сглатывает слюну.  — Хочу с тобой потренироваться.  Нетейам выдает улыбку, похожую на оскал, а после вытирает собственную кровь о бедро. То становится мгновенно красным.  — Не сильно мелкий?  Эти вечные усмешки над Ло’аком начинают выводить его из себя. Нетейам думает, что он все еще маленький мальчик? Младший так не считает. Его терпение тоже не бесконечное.  Секундный хруст кости, багровая жидкость начинает хлестать из красивого носа старшего брата. Нетайам не успел среагировать впервые за столько лет.  Ладонь рефлекторно тянется к острому предмету на поясе бедра, но он мгновенно убирает руку. Защитная реакция.  Нос беспощадно болит, пульсирует. Нетейаму кажется, что эта пульсация проходит по всему телу, не только в определенной точке. Эта боль отрезвляет.  — Эй! Ло’ак, ты чего?! — встревоженно кричит Кири и подскакивает с места.  Ло’ак ее не слышит, ослепленный гневом. Он невозможно зол на брата. Его печаль сменилась на агрессию. — Думаешь, раз чуть не погиб, тебе можно относиться ко всем, как к дерьму, Нетейам?! — шипит младший, обнажив зубы. — Мы все переживаем о тебе, но ты ведешь себя, как ебучий ублюдок! — он толкает парня в плечи и тот пятится назад. — Хватит строить из себя мудилу! Тебе не жаль нашу мать? Конечно, — прыскает он. — Она ничего не расскажет отцу. Как ты себя отвратительно ведешь, ведь ты ее любимый сын, который чуть не умер. Отец тобой так гордится, да, Нетейам? Чего молчишь? Ты постоянно молчишь! — младший не на шутку расходится, сжимая кулаки, чтобы не врезать родному человеку вновь. — А что тебе сказать? Ты же бедная подбитая пташка, что нарастила себе гору мышц, но ты все еще остался папиным сынком.  Нетейам молчит и не смотрит на брата. Взгляд устремлен на рыхлую землю, где остались следы от ног после бокса.  Его молчание не выдает стыд, злость, вину. Он не чувствует ничего из этого.  Только боль в носу.  Кири не в силах смотреть, как ее два брата ругаются. Она переживает за обоих. Их ссоры ее вовсе не радуют.  — Ло’ак, успокойся.. Тут нет правых и виноватых, — она хватает младшего за локоть и отводит подальше, чтобы он не натворил больше дел. Парень тяжело дышит и продолжает скалиться, встав в позу атаки. Он предпринимает попытки вырваться от сестры, но ее хватка оказывается сильнее, чем кажется на первый взгляд.  — Да похуй мне! — даже истошный крик младшего брата не вызывает никаких ощущений и ответа. — Ты ебучий слабак!  Тяжелый, стальной взгляд встречается с разозленным.  Ло’ак раздражается на это еще больше.  На холодное лицо и его уходящую спину.  «Сбежал, уебок». 

*

Нетейам заходит вглубь леса, стопы царапают острые ветви, которые лежат еще со времен военных действий, но ему все равно.  «Если я машина, почему моя грудь болит? — Парень проходится сухими пальцами по шраму возле сердца. Опускает голову, рассматривает. — Если я машина, почему?»  — Нетейам, что с твоим носом? — его отвлекает знакомый голос. Он не может распознать, хотя слышит каждое утро. Старший потерялся в пространстве, растворился. Он не понимает, что делает в лесу, зачем он тренировался, ради чего он вообще живет? Мысли спутались, размешались между собой. Нетейам не понимает абсолютно ничего, словно его мозг превратился в бревно. — Нет? — Мысли возвращаются в нужное русло. Только отец зовет его сокращенным именем.  — Здравствуй, отец, — он поднимает хрустально-желтые глаза на него. — Не бери в голову, тренировался с Аонунгом, перегнули палку. Все в норме.  Салли старший подходит к сыну и осматривает его лицо. Указательным пальцем трогает нос, вызвая у Нетейама тихое шипение.  — Смещения нет, легкий перелом. Стоит аккуратнее тренироваться. Ты же никогда не промахиваешься и очень ловкий, с чего он так попал?  Нетейам пожимает плечами и усмехается.  — Расслабился чуть.  Торук Макто хлопает по плечу парня и зовет ближе.  — Нет, посмотри, — он подходит к деревянному столу и показывает на расписанный план и схему оружия. — Мы предполагаем, что наступление будет скоро. Прошло два года. Поверь, их технологии развиваются, хотя нам кажется, что они изжили себя полностью, — Джейк отдает схему сыну, скрестив руки.  Темноволосый цепким взором окидывает её и поджимает губы. Вертолеты практически не изменились, дело в огнестрельном.  — Фоул страйп? — Нетейам хмурится. — Какой-то новый пистолет?  Отец преподносит ему дополнительный лист.  — Автомат. Две тысячи залпов за минуту. Расстояние — восемьсот метров.  — Две тысячи? Ты шутишь? Может, еще за два километра будут нас отстреливать?  Отец опирается ладонями на стол и смотрит в дерево. Он в таком же тупике, как и его сын.  — Об этом узнала мама? — Нетейам надеется услышать отрицательный ответ, но знает, что это невозможно.  Только их мать имеет возможность перемещаться в людской мир в теле человека. Об этом знает ограниченный круг в племени. Речи о Ло’аке и Кири категорически нет, им слишком опасно знать о таких вещах.  Нетейам понимает все без слов. Салли лишь озадаченно смотрит на старшего сына.  — Я убью каждого. Их же оружием. А после мой нож будет зиять в их мерзких грудных клетках. Я хочу заставить мучаться каждого, — парень отбрасывает схему на стол.  — Не все люди плохи. Я был человеком, Нет. В тебе течет моя кровь.  — Нет, — твердо произносит Нетейам и распускает свои длинные волосы. Темные пряди опускаются на широкие плечи, стекая по подтянутой пояснице. — Я – не человек. Я На’ви, как и вся моя семья. Я хочу истребить их блядский вид.  Джейку не привыкать к резким высказываниям своего сына. Он знает, что ненависть не взялась только из-за опасности. Это нечто глубокое.  — Пусть все сдохнут в муках, — Нетейам формирует высокий хвост, но непослушные локоны у висков выбиваются, красиво уложившись возле скул. — От моей руки.    Нетейам ненавидит человечество.  Всецело.  Он ненавидит каждого, даже тех, кто не имеет причастия к войне. Отвращение вызывают лица, их кожа, глаза.  Эту ненависть уже нельзя искоренить. Ее можно убить собственноручно.  «Это единственный выход». 

*

Мощные ноги впиваются в хитиновую броню лютоконя, хвост Нетейама развивается на ветру. Жилистыми руками он удерживает равновесие на животном, контролируя верховую езду с помощью связи. Только верхом он чувствует себя полностью свободным. Старший знает весь лес, каждую тропинку, закоулок. Глубина леса – излюбленное место.  Опасная точка «Н» – родная. Она похожа на него. Таинственная, прекрасная, полна опасности.  Веки рефлекторно закрываются. Нетейам приоткрывает рот и отпускает руки, доверившись животному и своим чувствам.  «Я хочу стать следующим Торук Макто, — лютоконь разгоняется. Понимает мысли своего хозяина. — Я хочу убить человечество. Мне нужно новое звание».  Крепкая грудь быстро вздымается от подобных мыслей. Это не тщеславие.  «Это справедливость».  На’ви заставляет замедлиться животное грубым толчком в бок. Знает, не больно. Он такой же, как и Нетейам.  — Спасибо, мой брат. Знаешь, что мне нужно, — он прижимается лбом к голове лютоконя. — Не хочешь со мной? Ты набегался. Лютоконь фыркает и останавливается возле ночного озера.  — Как желаешь, — Нетейам пожимает плечами и отлипает от своего шестиногого «брата».  Он даже не подозревает, что здесь и Ло’ак.  Младший набирает в ладони воду и омывает синее лицо. Прозрачные капли уплывают по шее к впадинкам возле ключиц, забегая на обнаженный торс, а после вновь пропадают в воде. Ло’ак расслабленно проводит пальцами по своим плечам, захватывая капли воды под подушечки пальцев.  Нетейаму волнительно от этой картины.  Чертово сердце предательски начинает учащенно стучать, отзываясь звоном в ушах. Он не может отвернуться. Хотя бы в этот момент, когда никто не видит, как старший брат наблюдает за младшим.  Внезапное чувство родного охватывает купающегося На’ви. У Ло’ака сбивается дыхание. Он шумно выдыхает воздух через нос, облизывая губы.  От острых глаз Нетейама не уйдет ничто.  Ощущение тепла в нижней части тела прогибают его принципы полностью. Можно обмануть свои мысли, но не реакцию. Нервные окончания хвоста начинают дергаться, но старший к этому привык. Он давно не устанавливал связь с ним. Природа требует свое — соединения. Нетейам не в силах контролировать энергию Эйвы, но изо всех сил контролирует себя.  Более непослушное тело только у Ло’ака. Ведь он ведет себя свободно.  Его окончания на хвосте начинают суетиться и кружиться из стороны в сторону, чувствительные соски становятся на сантиметр больше. Нетейам точно знает, что лишь на сантиметр. Он слишком долго наблюдает за братом.  Но всегда лишь до этого момента.  «Иначе я сорвусь».  На’ви заставляет себя отвернуть голову и отвлечься на лютоконя. Уйти он не может. Ровно как и предъявить сейчас за ночные походы на точку «Н». Если что-то произойдет с Ло’аком, он не переживет.  Нетейам опускается на траву без лишнего шума. Опыт в разведке. Ему остается разглядывать шиммифлай. Очаровательных бабочек, крылья которых притягательно сверкают в темноте.  «Как кожа Ло’ака».