Рождественский сирота

Я сидел в кабинете на двадцатом этаже элитного офисного здания в центре города и смотрел на огни, уже вовсю празднующего преддверье Рождества, города. Да, завтра Рождество, но у меня не было ни малейшего желания выходить из офиса и направляться домой. Не хотелось ехать через улицы украшенного центра, видеть снующие по тротуарам весёлые компании, влюблённых студентов в парных зимних шарфах. Мне было почти хорошо в этой тихой, камерной атмосфере собственного пустого офиса, если бы не одно «но» … Мне не было хорошо. Но мне было на это плевать. Строго говоря, мне сейчас было плевать на всё. От своих пространственных мыслей меня отвлек звук открывающихся дверей: — Ей, и долго ты ещё будешь сидеть на работе, трудоголик несчастный? — сказал мне Марк, улыбаясь и без стука заходя в кабинет, — Ооо, а ты не такой трудяжка, как я думал, — удивлённо протягивает мужчина присмотревшись внимательнее. Да, на человека, погрязшего в работе, я был не похож от слова «совсем». Я сидел в кожаном кресле, боком к столу, так чтоб было удобно смотреть перед собой в большое панорамное окно, а снифтер в моих руках был почти пуст. Глаза цвета этого самого коньяка уже были подёрнуты хмельной пеленой, строго уложенные каштановые волосы были в художественном беспорядке. — А я не знал, что ты настолько любишь Рождество, что прямо на работе решил начать праздновать, — с насмешливым выражением лица притворно удивился Марк. Он прошёл дальше по кабинету и устало сел на гостевой диванчик у стены за моей спиной. Кабинет был расположен на углу здания, таким образом, что две стены были обычные, а две являли собой панорамные окна в пол. Как раз справа и сзади от рабочего стола были окна, а Марк сел у стены слева и был сейчас у меня вне зоны видимости. Я оттолкнулся ногой от пола и повернулся в кресле к Марку. В его голубых глазах плясали смешинки, а узкие ровно очерченные губы изогнулись в тёплой улыбке. — Хватит, Джон, наш проект наконец закончен, мы опять можем выходить из офиса раньше десяти вечера, — уже открыто улыбаясь говорит Марк. Да, это правда, последние полгода выдались для нас, как и для многих наших коллег, мягко говоря, тяжёлыми. Наша строительная компания была одной из самых крупных в городе, а точнее, эта и ещё одна фирма конкурировали за звание самой успешной и крупной компании. Но именно наша фирма полтора года назад выиграла тендер от государственной структуры на постройку нового сиротского приюта. И это не обычное двухэтажное здание с десятком комнат, нет, это ограждённая территория с сосновым бором, небольшим парком с аттракционами, двумя 5-этажными жилыми корпусами, спортивным залом, бассейном и зданием столовой. И я был взволнован этой возможностью, ведь это был первый государственный заказ за время моего руководства этой фирмой, и упасть в грязь лицом я был не намерен. В целом, дело не только в моей профессиональной гордости, но и желание переплюнуть своего отца, как предыдущего главу этой компании. Я спокойно относился к сиротам, даже, в общем-то, мне они были не сильно интересны, но общественность волновали такие вещи, они часто освещались в прессе. И в последние годы очень многие организаторы выставок, концертов, аукционов буквально кричали о том, что часть денег будет обязательно передана на благотворительность, например на помощь сиротам. Цель благородная, хотя на самом деле, только реклама для возможности привлечь тщеславных людей, которые, в свою очередь, хотели показать в социальных сетях то, какие они щедрые что ходят на подобные благотворительные мероприятия. Так вот, чуть больше полугода назад я начал замечать, что суммы, уплачиваемые подрядчикам на материалы, работы и все сопутствующие расходы по этому проекту уже почти «съели» весь бюджет на строительство жилых корпусов, хотя сами корпуса ещё не были готовы. Начал проверять другие этапы проекта — постройку спортзала и столовой — та же ситуация. Был ещё нюанс в том, что по отчётам здания-то выходили и правда более чем наполовину готовы, оттого и расходы выглядели в пределах нормы. Вот только я не был таким руководителем, который протирает штаны в кабинете и довольствуется только отчётами. Я руководил процессом более приземисто. Вечерами, когда работа на стройках заканчивалась, я сам проезжался по объектам и оценивал прогресс выполнения. Я смыслил в стройке, так как провёл всю сознательную юность в компании отца, знал и понимал этапность работ и необходимость в том или ином действии. Логичный вопрос — почему не выезжать таким образом более явно, в разгар рабочего процесса? Всё очень просто — так намного легче выявить недочёты в работах, чем выискивать эти самые недочёты, которые пытаются спрятать перед приездом «большого босса». К тому же играет большую роль и имиджевая составляющая этого момента — руководителю компании не пристало расхаживать по грязи и пыли. А имидж, как и уважение сотрудников сложно формировать, но очень легко разрушить с помощью подобного рода вылазок «на природу». На подобные проверки я выезжал не каждый день, но раз в пару недель — точно. Так я имел визуальное представление о том, что сейчас происходит на объектах и какие вопросы стоит задать подрядчикам. Такой подход не раз выручал меня и не давал ушлым компаниям-подрядчикам вешать мне лапшу на уши. Но пока что никто не знал о моих объездах и считали меня суперпроницательным человеком. Некоторые прямо суеверно побаивались. Я же про себя удовлетворённо смеялся. Такими нехитрыми манипуляциями я и имел очень чёткое представление о строительстве сиротского приюта и начал замечать, что что-то идёт не так. Точнее я видел обман, но пока не понимал откуда идут ноги. В тот раз мы с Марком, который был и есть финансовым директором этой компании и моим лучшим другом, закрылись у меня в кабинете и долго сводили цифры, пересчитывали бюджет и многое другое. Потом несколько раз вечерами уже вместе ходили по территории строящегося приюта. Поняли мы одно — нас водят за нос. И скорее всего внутри компании, ведь отчёты о проделанной работе подавали подрядчики сначала администраторам проекта, те в свою очередь проверяли и передавали его на подтверждение ответственным за определённую часть работы членам команды. После сверки отчётов бумаги переходили к руководителю проекта, а далее по цепочке ещё пары сотрудников доходил до моего стола. То есть, со стороны нашей компании все отчёты сверялись с реальным положением вещей не один раз. Вот тут и был главный вопрос — на каком этапе происходила подмена отчётов или же кто-то закрывал глаза на отчёт, не отвечающий реальности. На самом деле, было много вариантов, где могла быть накладка. Ответ на интересующий нас вопрос нужно было получить не только быстро, но и максимально тихо. Не хотелось поднимать шум в компании, ведь людей много и хочешь не хочешь, а станут ходить слухи, а там гляди и до прессы дойдёт. Скандала было бы не избежать. Нет, так рисковать я не мог. Мы с Марком по-тихому начали своё собственное «расследование». По одному человеку из цепочки тех, кто проверял отчёты, то я, то Марк вызывали к себе и начинали, под любым предлогом, задавать вопросы по данному проекту. То о бюджете на бассейн, то о необходимости освещения частей территории, то о безопасности сооружений. Но вопросы непременно затрагивали и то, что уже построено или закуплено. Мы ждали момента что где-то в этой цепочке «показания» начнут меняться, ведь кто-то же знал реальное положение вещей, а кто-то понимал лишь из отчётов подрядчиков. Через пару недель у нас был почти точный ответ, который нас очень не радовал. Мы нашли на каком моменте ответы сотрудников меняются, и цепочка предположительно задействованных в обмане людей нас сильно поразила. Эти сотрудники были не последними людьми в компании, хорошо зарабатывали и располагали моим личным доверием. Далее мы выбрали самый простой и эффективный способ убрать этих людей из компании. Их увольнение стало бы громкой темой для разговоров внутри фирмы, а этого допустить было нельзя. Решили, что они будут переведены во второй филиал компании в другом городе — это было нормальной практикой для предприятия, а вот там, по нашему плану, они должны были уйти из компании «сами». Я просто вызвал к себе в кабинет того, в чьей причастности мы с Марком были уверены почти полностью, и обрисовали всю картину будущей карьерной перспективы если не будет рассказано всё и сейчас. А точнее, полного отсутствия карьеры. Это были не пустые угрозы — я был не последним человеком в городе, меня знали и уважали, к моему мнению прислушивались. В среде девелоперов все знали мою фамилию, да и не только в этой среде. Уже почти бывший коллега это тоже понимал, и у него не было варианта не подчиниться. Рассказал всё. Оказалось, что компания-подрядчик сговорилась с руководителем этого проекта, который в свою очередь задействовал нашего бюджетолога. Так отчёт о проделанной работе подавался от подрядчика правильный, и проходил в команде проекта в первоначальном виде, но вот когда он переходил в руки бюджетолога, который должен был сверить все ли расходы в пределах нормы для определённого этапа строительства — там и начиналась история. Бюджетолог вместе с руководителем проекта планомерно увеличивали цифры фактических расходов и подправляли отчёт о проделанной работе в сторону всё большего завершения проекта. И соответственно давали мне на подпись бумаги на компенсацию понесённых расходов подрядчиком, которые мне казались нормальными, смотря на отчёт о проделанной работе. И если взять одну отдельную ситуацию, то было вообще не заметно обмана, а вот если свести всё в единую картину, то да, ситуация выходила странная. Да и то, странная только для человека кто видел реальную картину строительства. А вот тут они просчитались главным образом — никто не знал, что руководитель крупной строительной фирмы утруждается тем, что ездит на окраину города проверить реализацию строительства сиротского дома. Уже бывшие коллеги, имена которых тоже были освещены в ходе беседы, уехали в другой город и больше не появятся на горизонте. Там они уволятся из компании и останутся жить, работая где-то в другой сфере — в строительство им теперь вход заказан — я не преминул набрать местных руководителей девелоперских компаний. Руководитель компании-подрядчика, Стив Палмен, исчез в тот же день, когда я вызвал к себе в кабинет коллегу-обманщика. Да, исчезновение Стива вызвало переполох, строители подрядчика не вышли на площадку. Сотрудники моей фирмы начали паниковать, чем вызвали не нужную шумиху. И конечно, мне поступил звонок сверху, но я уверил что ситуация под контролем, и мы быстро найдём другого подрядчика и не выбьемся из графика. История до прессы, к счастью, не дошла. Не успел я выдохнуть спокойно, как мне обухом по голове ударили последствия всей этой ситуации. — Мы в глубокой заднице, друг! — сказал мне тогда Марк, заходя в кабинет с несколькими папками бумаг и ноутбуком. На нём совсем не было лица, а загорелая, всегда светящаяся лоском кожа казалась необычно бледной. В голубых глазах была почти что паника. — В чём дело, Марк? — В том, что дела наши очень плохи. Ты ведь понимаешь, что Стив сбежал с нашими деньгами? С БОЛЬШОЙ суммой наших денег. — Да. — И ты понимаешь, что эти деньги нам заплатило государство на выполнение этого проекта и повторных выплат от них не будет? — Да… — И ты даже знаешь откуда нам взять несколько лишних миллионов для завершения тех этапов строительства и закрытие той дыры что образовалась по графику? Ведь это только по фиктивному прогрессу строительства мы в рамках бюджета, а в реальности наше строительство сильно отстаёт от потраченного бюджета. — Хмм… — Вот и я об этом, — сказал Марк, устало садясь на стул напротив моего стола, — Я принёс информацию о всех текущих проектах и бюджеты по ним. Нам нужно срочно искать откуда можно вытащить средства. И искать нам придётся без главного бюджетолога. Привлекать нового и давать ему время вникнуть в суть дел у нас нет, иначе ещё сильнее выбьемся из графика. А мы и так выбьемся, так как нужно искать нового подрядчика, добросовестного и за меньшие деньги. — Хорошо, давай подумаем, что можно с этим сделать, — ответил я, барабаня пальцами по столу. В целом, с помощью подчинённых Марка из финансового отдела и тех, кто остался в отделе бюджетирования, со скрипом, но мы вытащили нужные средства для продолжения строительства приюта. Пришлось приостановить один небольшой проект постройки торгового центра и даже заплатить неустойку за невыполнение графика на полгода. Зато мы освободили хорошую компанию-подрядчика и свободную сумму денег, которую, впрочем, придётся где-то искать повторно уже через полгода для продолжения строительства ТЦ. Также, пришлось остановить процесс постройки собственного офиса компании в другом городе. Я очень хотел расширения компании и грезил открытием третьего филиала, но теперь на ближайший год-два это останется на стадии нереализованной мечты. Да и почти каждую сумму в бюджетах других проектов мы крутили, рассматривая чуть ли не с лупой. То уменьшали стоимость материалов, насколько возможно, чтоб не потерять качество и внешний вид. То перезаключали контракты на поставки, выбивая как можно большие скидки. Иногда растягивали сроки, где позволяли контракты. Одним словом, выкручивались мы очень сильно, и за несколько месяцев этой гонки за деньгами наша команда вымоталась так, что еле волочили ноги. Не говоря о том, что своих семей никто не видел даже по выходным. — Джон, ты где витаешь вообще? — услышал я голос друга как сквозь воду. Да, он так и сидел на диване у стены и смотрел на меня немного удивлённо. Наверное, он тут уже давно, а я совсем ушёл в себя и не обращал на него внимания. — Та вспоминал нашу нескончаемую скачку на продолжении этих полугода, — усмехнулся я, поставив бокал на стол и наконец-то осмысленно посмотрел на Марка. О да, там было на что посмотреть, Марк был очень привлекательным мужчиной. Хоть за последние полгода он сбросил в весе, но всё ещё выглядел превосходно. Голубоглазый блондин, загорелая кожа, атлетическое телосложение, дорогой и отлично сидящий дизайнерский костюм. Ему бы моделью быть, а не штаны протирать на офисных стульях. — Ох, я бы на твоём месте постарался забыть это как страшный сон, — понимающе улыбнулся мне Марк, — Я вот сейчас поеду к Меган, и мы проведём это Рождество в роскошном коттедже люкс с видом на море, — мечтательно сказал мне лучший друг. — Везёт тебе. Передавай ей привет, а потом и поздравления о помолвке, — сказал я, пытаясь скрыть печаль от собственных слов. — Она же о ней ещё не знает, друг. Надеюсь, она скажет мне «да». — Вы встречаетесь уже больше двух лет, я думаю ваши отношения уже достаточно серьёзные. Да и видно, что она тебя любит. — Ага, думаю ты прав. Но я всё равно немного не в себе. Нальёшь и мне бокальчик для храбрости? — Ты не за рулём? — Нет, сегодня по городу пробки, не хочу вести машину. Ненавижу медленную езду. Лучше пройдусь полчаса, настроюсь на нужный лад. — Окей, — сказал я, наливая ему в чистый бокал немного янтарной жидкости, — Держи. — Спасибо, — Марк подошёл и протянул руку к бокалу, — Как ты проведёшь Рождество? — Не знаю ещё, планов у меня нету, возможно просто пойду в бар, выпью и домой. В глазах друга отразилась печальное понимание. Мы слишком давно знакомы, чтобы я не знал этот взгляд и не понял о чём подумал Марк. Мы оба всё поняли. — Может встретимся послезавтра, заодно и поздравишь Меган? — спросил лучший друг, пристально смотря мне в глаза. — Нет, думаю, я просто хочу немного отдохнуть и побыть дома в эти праздники. — Хорошо, тогда я пошёл. Мне уже пора. Попрощавшись с мужчиной, я опять повернулся к окну и прикрыл глаза. Насколько давними были мои чувства к Марку? Уже лет семь наверное? Да и знакомы мы в целом уже с десяток лет, а то и больше. Мы познакомились ещё в университете, оба учились на экономическом факультете. Я — потому что настоял отец, а Марку просто это нравилось. Мы довольно быстро нашли общий язык. Вместе сидели на парах, вместе тусовались после. Он был не против что я гей и даже знакомился с моими парнями. Я знал, что он гетеро и также был мил с его девушками. И, да, я осознавал, что меня тянет к нему, но умело прикручивал свои чувства и встречался с другими парнями. Я мог бы и дальше игнорировать свои чувства к нему, ведь мне это отлично удавалось, однако… — Ты точно хочешь этого? — Да, я хочу проверить свою гетеросексуальность, — сказал мне вусмерть пьяный Марк. Я поцеловал его. Лучше бы я этого не делал. Ох, как бы мне хотелось отмотать время назад, сказать ему что он пьян и отказаться его целовать. Это было слишком хорошо, слишком оглушающе, слишком горячо, слишком возбуждающе. Очень много «слишком». И именно поэтому я не мог это забыть, я понял, что слишком сильно влюблён. Безвозвратно и точно безответно. На следующий день мы поговорили, он извинился, сказал, что это было глупо и попросил забыть об этом. Мы и забыли. Забыли…? Нет, никто из нас не забыл. Я влюблялся в него всё сильнее, грезил тем поцелуем, мечтал о большем. Марк не был дураком и всё видел. Но делал вид что не замечает. Мы оба делали вид что между нами нету вечно висящей прошлой ошибки. Хотя я всё же немного утрирую — мы не были окутаны неловкостью или смущением, мы правда были и есть лучшими друзьями, товарищами, почти братьями. И я вижу в нём не только объект обожания, но и человека, на которого можно положиться в трудную минуту и кому мне хочется подставить плечо в случае проблем. Мы до сих пор лучшие друзья и партнёры по работе, этого мне вполне хватает.