Соседи

         Аль-Хайтам поднял взгляд от книги, чтобы в очередной раз взглянуть на часы. Время близилось к ночи, а он был дома один. Так продолжалось уже две недели. Кавех сказал, что уедет на некоторое время, чтобы решить несколько вопросов по поводу ремонта. Хайтам тогда не обратил внимания на эти слова - отъезды по делам были обычными явлениями для каждого из них, но Кавех никогда не пропадал бесследно на такое длительное время.           Хайтам вовсе не беспокоился за него, обладатель Глаза Бога, пусть даже если он простой архитектор, может постоять за себя. Хайтама больше волновало то, как его отсутствие сказалось на нём самом.  За это время он перестал надевать наушники, пока находился в доме. Он любил тишину, но отсутствие соседа показало, что даже она может надоесть. Завтраки и ужины проходили в полной тишине, как и следующий за ужином остаток вечера. И хотя эта тишина уже сильно приелась ему, он не спешил включать музыку, ведь ему хотелось услышать вовсе не эти давно записанные звуки. Хайтам до сих пор боролся с недавно осознанной истиной, которая крутилась в его голове: ему хотелось услышать голос Кавеха. Какую бы глупость он ни говорил временами, как бы они ни ругались, ему не хватало его недовольных придирок и смеха, к которым, оказывается, он успел сильно привязаться.           По пути на кухню Хайтам споткнулся о книгу. На эти недели он составил себе список на прочтение, состоящий как из нужных для работы исследований, которые необходимо было изучить, так и из художественных новинок, которые он выбрал чтобы расслабить голову. Все их он сложил на столике, стоящем рядом с диваном. Теперь, поднимаясь с него, он всякий раз задевал ногой столик, и книги, одна за другой, падали со своего перевалочного пункта.          «Если ты их не читаешь, поставь в шкаф, а не складывай в кучу!» - недавно сказал ему Кавех. Вечером того же дня они вместе перенесли их в комнату, отведённую под домашнюю библиотеку, и расставили на свои места. Следующие пару дней у него получалось поддерживать чистоту в комнате под пристальным надзором Кавеха, но с его отъездом исчезла и не до конца сформировавшаяся привычка.           Подняв упавший том, Хайтам вернул его на стол и отправился на кухню. Поставив чайник кипятиться, он открыл верхний ящик в поисках чая. К его удивлению и расстройству, коробка оказалась пуста. Покупками, как и уборкой, преимущественно занимался Кавех. Периодически он захватывал из магазина чай с каким-нибудь новым вкусом. Этот же, с ароматом стеклянных колокольчиков и шелковицы, он купил перед своим отъездом.           - С нашим графиком работы мы ещё не скоро побываем в Ли Юэ, а так хотя бы заварим его в день фестиваля Морских фонарей, - сказал он тогда, открывая упаковку и наслаждаясь запахом.           - С долгами за квартплату ты тратишь деньги на такие мелочи?          - Я создаю нам уютную атмосферу, а ты продолжаешь ежедневно напоминать мне про эти долги?          Хайтам помнил как недовольно Кавех посмотрел на него. В такие моменты он забывал, что тот старше его на пару лет, потому что, несмотря на возраст, Кавех временами выглядел и вёл себя как недовольный подросток. В итоге он сам так и не попробовал этот чай, а вот Хайтам и сам не заметил как в одиночку разделался с целой упаковкой. И на фестиваль фонарей, который, насколько он знал, должны были отмечать в Ли Юэ как раз сегодня, остался не только без чая, но и без соседа.          Его мысли прервал звук, которого он никак не ожидал услышать сегодня: нелепый брелок со львом тихо стучал по двери, пока ключ проворачивался в дверном замке.          Этот звук натолкнул его на мысли о частом предмете их споров – ключах Кавеха. В первый раз Хайтам прихватил их с собой случайно, даже не заметив этого. К вечеру его нашёл недовольный Кавех и домой они шли вместе. Такая прогулка пришлась Хайтаму вполне по душе, ведь Хайтам смог сам выбрать, что они будут есть на ужин, и отгородить Кавеха от бесполезных покупок. Кроме того, Кавех без умолку говорил обо всём подряд, что подняло ему настроение, поэтому периодически он стал захватывать с собой обе пары ключей специально, рассчитывая, что ему не придётся идти домой в одиночестве. Кавех пытался бороться с этим разными способами: давил на жалость, сидел под дверью до его прихода, чтобы показать своё недовольство, а последней попыткой был нелепый брелок, который он нашёл у какого-то продавца на базаре.  «Я не знаю, возможно ты стал настолько невнимательным и забираешь мои ключи случайно, но теперь ты сразу сможешь понять, что взял не те», - самодовольно сказал тогда Кавех, демонстрируя крошечный брелок. Эта попытка хоть и позабавила Хайтама, но не остановила.           — Хайтам?           Дойдя до прихожей, тот облокотился о стену, сложив руки на груди:          — Надо же, кто вернулся.           — Не переживай, я просто хотел забрать часть вещей, - обойдя соседа, Кавех зашёл в спальню.           Эта фраза на время вырвала Хайтама из реальности. До этого такое удавалось проворачивать только книгам, но сейчас его настолько задели эти слова, что он не слышал как Кавех копался в своём шкафу и комоде. Кажется, он пропустил и несколько его вопросов, потому что фразу, которая всё-таки смогла добраться до его сознания, Кавех уже произносил слегка раздражённо:          — Ладно, можешь не говорить. Но мне казалось, что в последний раз он был у тебя.           — Ты уезжаешь ещё на несколько дней? - взяв контроль над своими мыслями, Хайтам зашёл в комнату, которая служила им спальней. На кровати Кавеха уже лежали несколько стопок его летней одежды, и с каждой новой вещью они росли.            — Пока да, в конце следующей неделе вернусь забрать всё остальное.           Мысли быстро сменяли одна другую, но заключение, которое сложилось в голове, удивило Хайтама и ввело его в ступор:          — Ты съезжаешь?          — Новый заказчик предложил оплатить моё жильё поближе к объекту, - он сложил последние вещи и поднял голову, посмотрев на Хайтама. - По поводу моих долгов… Это довольно крупный проект, как только я закончу чертёж, у меня будет первый аванс. Думаю за два-три платежа смогу вернуть тебе всё, что должен.           — Замечательно.          Но сам он не испытывал ничего, что можно было бы описать словом «замечательно». Он еле вытерпел две недели тишины и одиночества, а теперь ему снова придётся привыкать жить одному.           — Ой, кстати, - Кавех прошёл мимо Хайтама обратно к прихожей и взял оттуда пакет с продуктами. - Ты наверно сам никуда не ходил, поэтому я купил тебе немного вкусного.          Хайтам услышал шуршание пакетов на кухне и молча пошёл за ним. Кавех быстро расставлял всё по своим местам - по местам, которые сам лично отвёл для каждой вещи несколько лет назад. Закончив с едой, он выключил вскипевший чайник.           — Ты в порядке? Ты ещё более серьёзный чем обычно, - Кавех выкинул пустую упаковку от чая и поставил на её место новую, точно такую же. - Сегодня же день Фонарей в Ли Юэ. Тебе понравился этот чай? Думаю купить себе такой же.           — Кавех…          — А вот теперь ты меня и правда пугаешь, - он наигранно вздрогнул. - Что за умирающий голос? Я думал ты хотя бы предложишь мне выпить в честь моего отъезда.           — Я не хочу чтобы ты уезжал.          Слова, которые должны были даться с трудом, легко сложились в одну фразу и также легко произнеслись. Он наблюдал как меняется лицо Кавеха: от насмешливого до серьёзного, от серьёзного к растерянному.            — Но…но…           Хайтам подошёл ближе к нему и положил голову ему на плечо:          — Я не вынесу ещё день здесь в полном одиночестве.           Кавех неуверенно погладил его по спине в знак поддержки:          — Может тебе правда нехорошо..? Садись, я налью тебе чай и приготовлю что-нибудь, - он подвёл его к столу и усадил на стул, но Хайтам всё равно не отпустил его. Обняв его за талию, он уткнулся носом ему в живот. - Хайтам… Что произошло за те две недели, что меня не было?           Кавех взъерошил ему волосы, пытаясь хоть немного привести его в чувства. Только сейчас он заметил, что на нём нет наушников. Раньше он целыми днями ходил с ними и снимал их только перед сном, а всё остальное время в течение дня они были на нём, чтобы он мог в любой момент включить музыку или режим шумоподавления, чем часто злоупотреблял против самого Кавеха.           — Слишком тихо, - он отвечал коротко, не поднимая лица, а поэтому Кавеху пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его.           — Тихо? Не думал, что в плане тишины у тебя есть предел…  Так, ладно, сегодня я останусь здесь, а завтра мы ещё раз поговорим об этом, хорошо? - он несильно похлопал его по плечу, побуждая поднять голову.           — Спасибо, - он всё-таки отпустил его.          — Ты правда немного пугаешь меня, Хайтам. Ты ничего не готовил себе на ужин? Я сделаю мясное рагу, хорошо? Обычно оно поднимает тебе настроение.           Не услышав возражений, Кавех принялся за готовку. Хайтам принюхивался к ароматам, наконец-то вернувшимся на кухню. Его уши также ловили каждый звук, и более того, наслаждались ими. Мягкие шаги Кавеха, негромкое позвякивание его серёжек и украшений на одежде и, что самое главное, его голос, снова ожививший дом – всё это было таким привычным и таким недоступным последние недели.           — …они хотят отреставрировать небольшую гробницу царя Дешрета. Если бы я знал, что после выпуска учёные из Кшахревара будут заказывать у меня чертёж, я бы в своё время поставил на место того профессора, который говорил, что у меня бездушные работы, - он глянул через плечо на Хайтама, который молчаливо наблюдал за ним всё это время.           К моменту, когда ужин был готов, Хайтам знал о его новом проекте пожалуй даже больше, чем сам заказчик. Поставив на стол тарелки, Кавех сел напротив Хайтама:           — Приятного аппетита.           — Приятного, - коротко ответил он.           Кавех улыбнулся, заметив, что он возвращается к своему обычному состоянию:          — Знаешь, меня сегодня выручили твои друзья, которых ты недавно приводил в гости. Если бы не они, меня бы облапошили эти фатуи. Я тогда очень удивился, ведь ты никогда не приводил сюда друзей, но теперь я тебя понял, путешественник и правда удивительный человек.           Голос Кавеха звучал без остановки, а Хайтам жадно вслушивался в каждый звук. За этот ужин он восполнил необходимую ему дозу беззаботного общения с Кавехом.           — Иди ляг сегодня спать пораньше, я пока всё уберу, - Кавех уже встал со своего места и собирал грязную посуду.           — Тебе помочь? - Хайтам никогда не предлагал ему помощь раньше, но сейчас он хватался за любую возможность, которая могла бы отговорить соседа от скорого переезда.           — Знаешь, об этом надо было думать раньше, - Хайтам услышал недовольный вздох. - Сегодня я справлюсь сам, спокойной ночи.           Не желая спорить, он отправился в спальню. Устроившись на кровати, он всё ещё прислушивался к звукам на кухне. В этом доме всегда были звуки, намекавшие Хайтаму на то, что он не один. Обычно это были звуки карандаша, шаркающего об бумагу, и тихий шелест листов, раздававшийся с соседней кровати, но временами они менялись на тихий шорох из других комнат или стук инструментов о податливый камень.          В этот раз Кавех задержался на кухне, дожидаясь, когда Хайтам заснёт. Его и правда встревожило его состояние. Он видел его таким подавленным только один раз, но и ситуация тогда была куда серьёзнее. Сам Кавех за прошедшие недели тоже успел немного расстроится из-за своего отъезда, ведь их совместная рутина за эти несколько лет прочно укрепилась в его жизни, но его утешала мысль о том, что он больше не будет мешаться в чужом доме. Однако сегодняшняя реакция Хайтама его сильно озадачила.  «Мы столько времени жили вместе…» - Кавех заметил в окне высоко парящий одинокий фонарь, волей ветра занесённый сюда из Ли Юэ. – «А ты всё ещё остаёшься для меня сложной загадкой». Погасив свет на кухне, он пошёл в спальню. Хайтам уже спал, как обычно повернувшись лицом к стене. Переодевшись в простую домашнюю одежду, Кавех взял со стола блокнот, отыскал наточенный карандаш и сел на свою кровать, подвинувшись ближе к окну, чтобы использовать лунный свет вместо настольной лампы.           Во времена Академии Кавеху плохо удавалось рисовать людей. Чертежи для него были проще – для них требовались преимущественно ровные и уверенные движения руки, вырисовывающие прямые линии, которым в будущем было суждено стать крепкими строениями. Когда работа должна была получиться более плавной, он портил много листов бумаги, но всё-таки добивался идеала, но и для этих линий он использовал специальные закруглённые линейки. Он создавал чертежи с нуля, сам вкладывал в них красоту и закладывал в их облике чувства, которые те должны вызывать у других. С людьми же всё было иначе.  Однажды, когда они с Хайтамом засиделись в библиотеке академии, Кавеху стало скучно. Они закончили обсуждать их совместный проект, и Хайтам взялся за другое задание. Тогда, сидя напротив, Кавех внимательно рассматривал его лицо. Руки сами взяли карандаш и начали переносить его на бумагу, используя простые геометрические фигуры. Закончив набросок, Кавех начал вглядываться в детали и скруглять набросок. Спустя час он сумел нарисовать лицо друга. Это была хоть и не идеальная, но самая лучшая его попытка. Позже, с портретами других людей выходило хуже - как Кавех ни старался, они получались слишком грубыми и неровными.  После того дня он устраивал себе периодические тренировки в рисовании лиц. Невольным референсом всегда служил Хайтам. Ему даже не нужно было позировать, все образы со временем закрепились в голове Кавеха. К тому же, сам Хайтам и не знал об этом. Его взгляд, то ли из-за равнодушия, то ли из рамок приличия – когда дело касается Хайтама, бывает очень трудно понять его истинные мотивы -  никогда не посещал страницы его блокнотов.  В какой-то момент, уже после того, как они стали жить вместе, Кавех стал использовать рисование, чтобы лучше понимать эмоции соседа. Он уделял внимание мельчайшим деталям: как растягивались его губы во время улыбки или как прищуривались глаза. Особенно ему нравилось как незаметно менялось его лицо во время чтения - это были едва уловимые изменения во взгляде. Вот и сейчас Кавех начал рисовать его лицо. Он пытался воссоздать взгляд, которым тот смотрел на него на кухне. Какой он был? Потерянный? Он нарисовал глаза, приоткрытые чуть шире обычного. Удивлённый и смущённый? Он вывел неровную линию рта, которая явно металась в сомнениях относительного того, чему дать волю: чувствам или давно приевшийся маске безразличия.           Когда портрет был готов, Кавех внимательно разглядывал его в течение нескольких минут, хоть ответ на волнующий его вопрос уже давно был получен.             Утром Кавех проснулся первым. Когда Хайтам зашёл на кухню, тот уже закончил с завтраком и боролся с заколками в волосах. Они не успели сказать друг другу ни слова, а уже раздался стук в дверь. Хайтам пошёл встретить незваных гостей и удивился, когда увидел перед домом Итэра и Паймон.           — Хорошо, что ты уже не спишь. Итэр думал, что мы придём слишком рано, но Паймон знала, что такой занятой человек как ты - ранняя пташка! - Паймон, уперев руки в бока, довольно посмотрела на путешественника.           — У вас что-то случилось? - после недавнего случая Хайтам больше не хотел ставить Кавеха в неудобное положение, а потому не спешил пускать их в дом.           — У нас нет, но мы немного беспокоились за Кавеха…          Не успела Паймон закончить предложение, как за спиной Хайтама появился и сам Кавех.           — Обо мне говорите?           — Кавех! Мы так и знали, что найдём тебя здесь. Утром мы заглянули в твой новый дом, чтобы узнать как ты устроился, но тебя там не оказалось. Поэтому мы решили спросить у Хайтама не видел ли он тебя.           — Извините, что заставил вас беспокоиться, - Кавех улыбнулся. - Я не думал, что вы так скоро решите навестить меня. А по поводу дома… я подумал, что пока ещё поживу здесь. К тому же, отсюда до Академии добираться намного ближе.           Кавех заметил как Хайтам повернулся к нему и смотрел на него вопросительным взглядом, будто уточняя, действительно ли он так решил. Кивнув ему, Кавех снова скрылся в доме:          — А сейчас извините, мне ещё чертёж доделывать.          И хотя Хайтам уже не видел его лицо, но он отчётливо уловил улыбку в его голосе.