My eternal flame

      Утро Форкса встречало колючей прохладой, как и положено этому вечно сырому городу. Было начало марта. Ещё ни в одном доме по тёмной улице не горел свет. Только редкие высокие фонари слабо освещали дорогу и часть дворов. С одной стороны улицы, прямо за домами, начинался молодой лесок, который постепенно уводил в древний и густой лес. Сейчас, в раннее время суток, по трассе ехал только один старенький автомобиль. Он направлялся в обратную от центра города сторону.       Моросил холодный дождь, тихо постукивая по крышам домов, и постепенно создавая лужи на асфальте. На пороге маленького двухэтажного дома, с виду, хоть и аккуратного, но давно не жилого, стояла длинноволосая брюнетка. Она, улыбаясь, помахала свободной рукой удаляющейся машине. Очередной переезд привёл её в почти родные края. Постояв ещё минуту, она обошла новое жильё снаружи, огляделась. Ограждения в виде забора не было, в отличие от большинства других домов на улице. Маленький задний дворик украшали только деревянная лавочка, на первый взгляд не самая надёжная, и какой-то большой куст, в это время года ещё голый. Из-за темноты девушка не смогла разобрать, что именно за растение это было, хотя неплохо в них разбиралась. За двором начинался редкий лесок.       «Надеюсь, дикая зверюшка ко мне оттуда не забредёт. Белки и хомяки — не страшно, а если волк или змея? Хотя, для змей ещё слишком холодно...»       Где-то в темноте хрустнула ветка, и Сэйен поспешила вернуться к крыльцу. Дом стоял без хозяев столько, сколько она себя помнила — ещё с тех времён, когда она проезжала мимо в детстве. Правда говоря, в этом районе девушка появлялась крайне редко, ведь от её родного дома в резервации Ла-Пуш он был относительно далеко.       Достав ключи, Сэй вошла внутрь. Место к её приезду хорошо подготовили, и за это она была очень благодарна Сью Клируотер. Она приходилась лучшей подругой матери, пока та была жива. Пять лет назад, когда девушке только исполнилось двенадцать, её родители погибли. Дедушки и бабушки по материной линии к тому времени уже не было. Сейчас, по приезде, семья постоянно возвращалась в её мысли. За эти годы она старалась не вспоминать детство, хотя оно и было счастливым — до того момента, когда всё изменилось.       Закрыв за собой дверь, Сэйен поставила большой чемодан к стене узкого коридорчика. К противоположной стене были прикреплены полка и крючки для верхней одежды, на которые девушка повесила свою тёплую косуху и шапку. Красный зонт был слегка влажный, и она просто оставила его у двери. Едва сделав шаг, она вспомнила про тапочки, которые купила за час до отъезда. С ботинок уже успела натечь небольшая лужа. Да, в Калифорнии можно было ходить дома в уличной обуви. Здесь же это просто невозможно из-за постоянной мокрой погоды.       Переобувшись, Сэй прошла из коридора в сторону кухни, держа в руках большой пакет с продуктами из круглосуточного магазина у аэропорта. Кухня и столовая не были разделены стенами, поэтому весь первый этаж был одной просторной комнатой, если не считать коридор. Войдя, глаз сразу зацепился за круглый столик с жёлтой скатертью и два стула, с красивыми резными ножками. Они стояли у окна, выходящего на улицу. Сэй уже представляла, как будет пить кофе, глядя на проезжающие мимо дома авто. Рядом, у стены, стоял желтый диванчик. Около него был прямоугольный низкий столик, на котором стояла большая белая ваза. В ней очень не хватало цветов.       — Мечтать не вредно, — хмыкнула Сэйен сама себе, продолжая оглядываться. Жёлтые мягкие цвета на первом этаже ей нравились. С ними комната казалась светлее и уютнее.       Кухня располагалась в другом конце комнаты, где окно выходило во двор. В темноте лес казался не особо дружелюбным, но девушка любила запах хвои. Приоткрыв окно, она впустила в дом холодный и влажный запах леса. На стене висели два кухонных шкафчика, под цвет тумб. Внутри одного из них оказалось небольшое количество посуды. Она была не новой, но чистой и целой.       — Скорее всего, Сью принесла её из своего дома, — догадывалась Сэй, заполняя шумный старенький холодильник едой.        Наконец закончив с продуктами, она сделала несколько больших глотков из пакета с соком, и ещё раз оглядела первый этаж. Дом был чистый, однако тонкие трещины в стенах и местами выгоревшие обои выдавали его настоящий возраст. Из современного тут только пластиковые окна. Денег, оставшихся от родителей, хватило только на этот дом. Он старый, но для Сэйен это было неважно: здесь она чувствовала спокойствие и благодарность за то, что родители оставили ей возможность иметь своё место.       От помощи бабушки Сэйен отказалась сразу. Ей было неловко принимать деньги — Оливия и так слишком много сделала для неё в детстве: оплачивала учёбу, жильё, еду, всё необходимое. Сэй чувствовала это особенно остро и не хотела просить большего.       Они были родными, но близости между ними так и не возникло — лишь редкие разговоры, сдержанная забота и чувство долга, так и не ставшее теплом. И всё же Олив продолжала присылать деньги: на еду, на оплату коммунальных счетов. Сэйен принимала эту помощь с неловким чувством благодарности, понимая, что пока просто не может обойтись без неё.       Так и оставив чемодан одиноко стоять в коридоре, девушка с любопытством поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж. Перед её взором предстали три двери. Выбрав ту, что посередине, открыла — это была стандартая светлая ванная комната. Самой ванны, к которой Сэйен так привыкла, не было — лишь душ. На подоконнике лежали два больших синих полотенца. Окно было наполовину прикрыто белыми жалюзи и выходило во двор. Подойдя к раковине и умывшись тёплой водой, девушка посмотрела в прямоугольное зеркало.       В нём отражалась бессонная ночь, проведённая сначала в самолёте, а после — в машине. Муж Сью, Гарри, встретил её в аэропорту и отвёз в новый дом. За пять лет на его голове явно прибавилось седых волос, но он остался таким же, каким Сэйен его помнила. Только шутил немного реже, чем раньше. Может быть, сказалось раннее время, ведь на часах было всего четыре утра?       Следующая комната, третья по коридору, оказалась обустроена как гостиная. В центре был старенький коричневый диван. Рядом с ним темно-зелёное кресло и низкий деревянный столик, на котором стояла позолоченная керосиновая лампа. Около дивана на деревянном полу лежал небольшой ковёр фисташкового цвета, тоже на вид далеко не новый. Любившая минимализм, Сэй не была огорчена малым количеством мебели, тем более, что жить она тут будет одна. Выйдя в узкий коридор, открыла оставшуюся дверь, за которой была спальная комната.       У окна, напротив двери, стояли застеленная кровать и тумбочка с двумя отсеками. Справа от двери был низкий комод для одежды, над ним висело большое зеркало. Слева от двери — письменный стол и стул. Обои светлого карамельного цвета придавали уюта. Вся спальня была выдержана в гамме, не раздражающей глаз. Также в комнате были коврики около кровати и двери; старенький торшер, стоящий на тумбочке, еле светивший желтоватым светом; разнообразные статуэтки. Одну из них девушка даже узнала — это была её школьная награда за первое место по танцам. Видимо, она как-то попала к Сью.        Статуэтка представляла собой золотистую балерину, красиво стоящую в позе «ласточка». Танцы были идеей матери. Поэтому дважды в неделю отец возил дочку из резервации в Форкс на уроки танцев. Родители очень её любили и старались сделать детство Сэйен интересным и насыщенным. Помимо танцев она ухаживала за домашними и уличными растениями, с ранних лет училась готовить и рисовать, а по выходным вместе с родителями часто выбиралась в лес или на рыбалку. Почти каждый раз к ним присоединялись Гарри и его друг Билли Блэк. Мама Сэйен была коренной американкой и жила со своими родителями, пока не встретила Каспера — отца Сэйен. Тот прилетел в Форкс из Калифорнии по работе, и вместе с местным шефом полиции вёл дело. Он был криминалистом.       В свой выходной коллеги пригласили Каспера посетить Ла-Пуш, где он и увидел Шиму. Она гуляла по пляжу с подругой Сью и другими знакомыми, и с каждым днём они виделись всё чаще. Каспер не мог задержаться в Форксе из-за работы, поэтому через месяц вернулся и пригласил девушку поехать с ним в Риверсайд. Через какое-то время они поженились. Большой город сильно противоречил девушке, привыкшей к свободе и простору.       Через год из-за жаркого и сухого климата у Шимы начались проблемы со здоровьем, поэтому молодая пара вернулась в Ла-Пуш. Там они купили очень уютный домик — то, что нужно для троих. И тогда у них появилась дочь. Она была копией своей мамы, взяв от внешности отца только светлую кожу и глаза. Девочка росла здоровой и любознательной, как и мать, тянулась к природе. Поэтому было решено больше не покидать родного места. Каспер постепенно привыкал к жизни в резервации, ему стали нравиться дожди и прохлада. Оставшаяся одна в Риверсайде мать Каспера, Оливия, поддерживала их семью, но уезжать из родного тёплого места не собиралась, хоть её часто звали в гости.       Она ни разу не приезжала и очень редко звонила. Олив была хрупкой с виду женщиной. Однако, характер у неё был не из лёгких — твёрдый как сталь и такой же холодный. Она была чересчур требовательна к себе и окружающим. Сэй думала, что у бабули синдром начальника — ведь у неё в подчинении есть люди, за которых она в ответе, и от которых ждёт результатов. Всю сознательную жизнь Олив занималась только своей карьерой, мало времени уделяя растущему сыну. Для неё гораздо важнее было засесть в офисе на очередном собрании по поводу печати журналов, чем прийти на школьное родительское собрание. Даже находясь дома, она всё время проводила в кабинете.       Вынырнув из воспоминаний о семье и ещё раз глянув в зеркало, Сэйен отметила, что под серыми глазами от усталости пролегли синяки, а кожа, и без того светлая, стала совсем бледной. Взяв в руки телефон, она написала короткое смс бабушке Олив, сообщая о приезде.        Сходив в душ и переодевшись в махровую голубую пижаму, девушка накинула на голову капюшон с кошачьими ушками и смогла прилечь отдохнуть.       Проснулась она в двенадцать часов дня. По окну звонко бил дождь, сверкала молния. Сэйен не особо любила сырую погоду, но пять лет, проведённых во всегда жарком Риверсайде, где жила её бабушка, казались ещё хуже.       Поначалу общаться с ней девушке было сложно: по сути, они были незнакомыми людьми, хоть и близкими родственниками. Бабушка Оливия совсем не походила на семью Шимы — строгая, резкая, местами даже грубая. Да и жизнь в большом городе была непривычной: для Сэй всё вокруг ощущалось иначе.       В свои семнадцать лет девушка твёрдо решила, что хочет уехать в Форкс. Риверсайд её душа отвергала, хотя для многих этот город — мечта. Но в дом родителей Сэйен ехать не могла, слишком тяжёлые воспоминания вызывало то место. Оливия без проблем позволила внучке купить собственное жильё, ведь деньги её родителей она не трогала — своих хватало с головой. Сама она осталась в палящей, но привычной и любимой ей, Калифорнии. Бабушка Олив никак не могла понять, как можно променять Риверсайд на сырой и мокрый Форкс. Она была большой любительницей пляжей и бассейнов, куда каждый раз брала с собой внучку. Загорать Сэй не любила и не могла — доставшаяся ей от отца кожа была светлая, и девушка просто сгорала на солнце, а потом убирала с себя слезшую кожу. Из-за этого одноклассники часто подшучивали над ней.       Когда Сэйен только переехала к бабушке, в новой школе у неё не получилось найти друзей. Одноклассники воспринимали её как белую ворону и не спешили общаться. Более того, узнав, что новенькая приехала из резервации, ребята сделали двенадцатилетнюю девочку объектом насмешек. Но даже позже, когда ей было уже пятнадцать лет, злые подколы одноклассников не прекращались. По имени Сэйен иногда называли в школе только преподаватели. Остальные же звали её в основном «Покахонтас», либо реже по фамилии — Роуг. А бывало и совсем обидными словами. Лишь к семнадцати годам у неё получилось найти друзей, но те уже окончили школу и виделись с Сэй нечасто, занятые своей жизнью. Поэтому так вышло, что по своей природе весьма общительная девушка росла замкнутой, почти всё свободное время проводя с собой наедине.        Сэйен быстро стала самостоятельной, и за перелёт внучки Оливия была спокойна. Более того, бабушка была ещё и очень рада, что теперь она может задерживаться в офисе столько времени, сколько хочет.       Пока на улице лил дождь, Сэй решила разложить вещи и освоиться в новом доме. Немного побродив по комнатам, пришла к выводу, что нужно будет со временем добавлять уюта. Всё же дом казался немного пустоватым. Пока девушка размышляла, какие цветы посадить в горшок на подоконнике и какой картиной прикрыть трещину на стене под потолком в гостиной, погода наконец успокоилась. Сэйен приоткрыла окно в своей комнате, впуская в неё свежий влажный воздух с запахом «мокрого асфальта», который она обожала. В Калифорнии им нечасто можно было насладиться.       Разогрев на кухне купленную замороженную пиццу, девушка поднялась наверх. Она сложила в чёрный кожаный рюкзак чистые тетради и канцелярию, а также некоторые конспекты по пройденным в Калифорнии занятиям — вдруг пригодятся. Учебники и расписание выдадут уже в школе. Вернувшись в светлую кухню, Сэйен собрала волосы в высокий пучок и принялась за готовку. Живя с Оливией, она готовила постоянно, ведь бабуля дома практически не бывала. Сэй справлялась с процессом быстро, параллельно что-то напевая себе под нос.       Ближе к вечеру девушка вспомнила, что обещала позвонить Сью, когда будет свободна.