My eternal flame

      С момента свадьбы Беллы и Эдварда прошло две недели. Пока подруга плескалась на тёплых морях-океанах и кайфовала от яркого солнца на острове Эсми, Сэйен проводила почти всё своё время в новом доме, обустраивая и наводя уют под свои вкусы.              Большую часть суток она просто сидела во дворе под высокими деревьями и думала, можно даже сказать — медитировала. Бенджамин помог выяснить природу недавно открывшегося дара девушки, буквально вытащив его наружу. А ещё дал прекрасный совет: визуализировать его.              Вот и сейчас Сэй сидела на траве, слушая старую концертную запись через плеер. Её глаза были закрыты. Сэйен представляла свой дар: как огонь течёт по венам, уходя от сердца в кончики пальцев. Результатом этих мыслей снова и снова становились почерневшие руки. Да, на этот раз реакция была уже на двух. Прогресс, хотя хотелось большего. Хотя бы искры, не говоря уж об огненных цветах, которые умел плести Бенджамин из её собственного пламени. Как вообще у него это получалось, ещё и так легко, с улыбкой?              Задумчивость прервали тихие шаги. Джаспер подошёл и присел рядом, глядя на рассветное солнце, что ещё не успело спрятаться за густые тучи. Вот-вот польёт дождь. Сегодня Джас решил собрать волосы в низкий хвост. Перед тем, как солнце окончательно исчезло, последний лучик успел скользнуть по его волнистым медовым волосам. Открыв глаза, Сэй удивилась:              — А тебе идёт.              — Спасибо, — он неловко улыбнулся одним уголком губ. — В те времена, когда я служил, приходилось постоянно так ходить.              — А состричь никогда не хотел?              — Нет, — он снова улыбнулся, чуть шире. — Короткие стрижки появились относительно недавно. Хватит и Эмметта с его торчащим ёжиком. Вижу успехи, — Джаспер с любопытством смотрел на руки девушки.              Она легонько царапнула его длинным ногтем. Он был такой же чёрный, как и вся рука до самого локтя.              — Разве это успехи? Смех один, — загрустила Сэйен. — Я каждый день тренируюсь, провожу тут часы напролёт. А толку?              — Хэй, — Джас обнял её, притягивая ближе. — Ты ведь всего несколько дней тренируешься, пантера. Это отличный результат.              — Это действительно результат? — серьёзно спросила Сэй, подняв руки выше.              — Конечно, причём хороший! Я знаю, ты ровняешься на Бенджамина. Но у него ушли десятки лет на то, чтобы раскрыть в себе дар. И он развивает его по сей день. Насколько я знаю, стихия огня остаётся для него особенно трудной в укрощении… Поэтому не расстраивайся, что всё идёт не в том темпе, в каком бы хотелось. Всему своё время.              — Ты умеешь меня успокоить, — промурлыкала девушка, кладя голову ему на плечо.       Где-то вдалеке послышался гром, тучи на горизонте стали размытыми. Поднялся сильный ветер, согнавший с деревьев стаю птиц. Те улетели в сторону леса, где перемены погоды ощущались не так ярко. Утро всё больше становилось похоже на вечер.              — Ну, я ведь всё-таки эмпат. Мне кажется, тебе пора сделать перерыв. Ты слишком зациклилась на раскрытии дара, так нельзя. Нужно отдохнуть, отвлечься.              — Я отдыхаю! — Сэй кивком указала на плеер, из которого торчали наушники.              — Нет, ты работаешь под музыку. Это не считается.              Где-то в траве послышалась тихая вибрация телефона. Сэйен нехотя отпустила парня и потянулась за ним, нашарив рукой на ощупь. Звонил неизвестный номер. Девушка как раз ожидала звонка от Беллы — на острове Эсми уже был полдень, но её надежды не сбылись. Голос оказался незнакомый:       — Здравствуйте. Это Сэйен Роуг?       — Да, — с запинкой ответила Сэй, нахмурив брови. Дурное предчувствие давило на виски.              — Меня зовут Аманда Хофман, я звоню из клиники Риверсайда. Ваш номер был указан в страховке Оливии Роуг.       — Что случилось?       — Ваша бабушка находится в тяжёлом состоянии. Сегодня ночью была проведена срочная операция на сердце.              Виски больно сдавило, но лишь на миг. Вампирское чутьё, которое девушка считала интуицией, не подвело. Впервые она испытала что-то похожее во время битвы с новорожденными, когда почувствовала их приближение. Сделав глубокий вдох, она постаралась придать голосу спокойное выражение:       — Спасибо, Аманда. Что с ней сейчас?       — Оливия отходит от наркоза. Операция прошла успешно, но восстановление будет тяжёлым. Я отправлю адрес клиники вам по смс.       — Конечно, спасибо.       Аманда положила трубку. Сэй уставилась в телефон немигающим взглядом. Сейчас она сама больше походила на статую, нежели на человека.              — Мы едем в Риверсайд? — спросил Джаспер, аккуратно касаясь её плеча. Он тонко чувствовал каждую эмоцию девушки: боль, промелькнувшая надежда, а затем горькая обречённость.              — Я бы хотела, но как это возможно? Там же солнце садится только к девяти часам. Нам в клинику не попасть в такое время…       — Попадём! Давай собираться.              Сэй не стала спорить или задавать вопросы. Сейчас не до этого. Она кивнула и быстро забежала в дом, наплевав на человеческую скорость, к которой приучала себя так долго. В дамскую сумку она закинула все свои документы. Майку и шорты поменяла на закрытое хлопковое платье. Солнцезащитные очки и шляпа с широкими полями завершили скрытный образ.              Когда девушка выпорхнула из дома, Джас уже сидел в машине, говоря с кем-то по телефону. Ему не приходилось переодеваться — он всегда был в закрытой одежде, как и Розали. Сэйен устроилась на переднем сидении, кинув шляпку и сумку назад. Машина сразу тронулась, стремительно набирая скорость.       Парень висел на телефоне ещё около пяти минут. Сэй внимательно слушала его диалог, и её настроение падало всё ниже. Рейсов из Форкса сегодня не было, а частный самолёт организовать не вышло из-за каких-то проблем. Придётся ехать в большой аэропорт Сиэтла.              Джаспер положил трубку и недолго молчал, следя за дорогой. Сэй знала, что в такие моменты его не нужно ни о чём спрашивать. Он думает. Поглазев на виды из окна около минуты, девушка нетерпеливо перевела взгляд на него и обратно. Джас вздохнул:              — Всё не так плохо. Главное, что получилось забронировать билеты на самолёт в Сиэтле. Странно, что частные рейсы именно сегодня недоступны.              — Спасибо, Джас. Я…              — Если ты сейчас опять начнешь рассказывать о том, что я не обязан тебе помогать — клянусь, укушу.              — Ладно, не буду. Но всё равно спасибо.              Как назло, дороги были заполнены автомобилями и ехать быстро не получалось. Джаспер позвонил Карлайлу. Мужчина в очередной раз заменял хирурга в Сиэтле и сегодня собирался ехать домой, но теперь изменил планы. Они договорились встретиться в аэропорту.       За время дороги Сэйен позвонили Роуз с Эмметтом, а немного позже и Эсми. И если добродушная и мягкая Эсми искренне переживала из-за Олив, то Розали больше волновал сам факт поездки в солнечную Калифорнию. Она даже пыталась отговорить их.       Дорога заняла три с половиной часа. Сэйен нетерпеливо поглядывала в окно на проезжающие мимо авто. Несколько минут назад она забронировала номер в отеле прямо напротив клиники, на случай, если придётся часто навещать Оливию. Она думала о том, что нужно будет собрать и привезти вещи бабушки. Ключи от её дома лежали в папке с документами.       Небо над Сиэтлом было затянуто такими же грустными тучами, как и в Форксе. Ветер здесь бушевал гораздо сильнее, и Сэй даже переживала, что из-за ужасной погоды рейс вполне могут отложить на несколько часов.       Оставив машину на закрытой парковке, пара поспешила в аэропорт, пока дождь не усилился. Девушка держала шляпу в руках, потому что она легко бы сорвалась с головы сильными порывами ветра. Волосы трепались и лезли прямо в лицо, нервируя девушку ещё больше.              Внутри оказалось довольно прохладно. Людей в сезон отпусков собиралось много, залы ожидания полны народа. Слышались детские громкие голоса и даже тявканье собак. Сэй вспомнила Риверсайд, где почти в каждой семье были собаки. Она и сама однажды просила у Олив щенка, но бабуля наотрез отказалась, ссылаясь на то, что у неё нет времени на уход за ним.              Присев на лавку у окна, первым делом Джаспер набрал номер Карлайла. Мужчина подъехал на ту же парковку и как раз собирался выходить.              — Подожди меня тут, — попросил Джас и направился к кассе.              Сэйен увидела, как он протягивал парню за стойкой небольшой лист бумаги. Парень посмотрел на него, быстро кивая, а потом резко стал очень спокойным. Он выдал Джасперу три билета и умиротворённо улыбнулся, пожелав счастливого пути.              — Читерил? — спросила Сэй, принимая свой билет, когда Джас вернулся.              — Должны у нас быть хоть какие-то бонусы в этой жизни?              — Не прибедняйся. А что за бумагу ты ему показывал?              — Лицензию на частные рейсы от их фирмы. Они обязаны предоставить билеты в случае форс-мажора с их стороны. Пойдём.              Повезло — посадка началась всего несколько минут назад, и ещё не все пассажиры прошли в самолёт. Карлайл подошёл к ним с небольшой дорожной сумкой в руках. На нём была чёрная рубашка и такие же брюки.              — Всё будет хорошо, — сказал он, легонько сжав плечо девушки. — Клиника в Риверсайде всегда считалась хорошей, там работают опытные специалисты.              Стоя в конце очереди, Сэй нервно поглядывала на толпившийся народ. Она сжимала телефон в левой руке едва не до хруста корпуса.              «Вампирам не положено так переживать, разве нет?»              — Ваши билеты, пожалуйста, — улыбнулась девушка в синей униформе, задержав заинтересованный взгляд на Карлайле. — Всё в порядке, проходите. Приятного полёта.              Сэйен сидела у окна и думала о том, что было бы, опоздай они на самолёт. Сегодня пошатнулась её твёрдая уверенность в том, что вампиры всесильны. Даже старые связи могут рушиться, и нужно снова и снова налаживать новые знакомства. Это сложно. Только теперь она понимала, насколько выгодной была профессия Карлайла. Хирургу легче заводить «друзей», нежели писателю, к примеру.              — Джас, а долго нам лететь?              — Прибудем где-то к трём.              Часы на запястье Сэйен уже показывали полдень. По её расчётам, в Риверсайд они доберутся к вечеру. Шанс успеть до закрытия клиники ещё был. Может, там тоже будет плохая погода и тучи? Ждать до завтра у неё не хватит ни терпения, ни нервов. Девушка достала из сумочки книгу в тонкой обложке, которую нашла в шкафу своего нового дома. Бывшая хозяйка оказалась большой поклонницей любовных романов. Погрузившись в чтение, она не заметила, как быстро пролетело время.              В Лос-Анджелесе Джаспер взял на прокат машину. Он вёл её быстро, умело объезжая медленных водителей на дороге. В Риверсайд добрались относительно скоро, если не считать задержки в аэропорту.              — Что за клиника? — спросил Джас, въезжая в город.              — На Клэй-стрит, — сразу ответила Сэй, отвлекаясь от рассматривания знакомых улиц. — Только мы не успеем, она вот-вот закрывается.              — Ты попадёшь туда в любом случае, не переживай, — сказал Карлайл, сидя на заднем сидении.              Сэй кивнула. Она снова смотрела в окошко на знакомые улицы города, в котором прожила пять лет. На небе не было ни облачка, а горизонт плавился от жары. Солнце пока не собиралось садиться, играя бликами на витринах магазинов.              Найдя нужную клинику, Джаспер припарковался в тени и посмотрел на Карлайла:              — Ты сказал, у тебя есть план?              — Ждать темноты, — просто ответил мужчина, держа в руках тяжёлую книгу в чёрном переплёте.       Время, что так быстро пролетало в дороге, теперь тянулось невыносимо медленно. Чтобы не терять его даром, а заодно и отвлечься, Сэй прикрыла глаза и продолжила прерванное утреннее занятие. Карлайл и Джаспер с любопытством наблюдали за тем, как ладони девушки под длинными рукавами платья стали чёрными.              Когда стемнело, из больницы начали выходить люди — у врачей закончились смены.       — Много тут будет народа? — неуверенно спросила Сэйен.       — Как минимум дежурный врач в каждом отделении, — ответил Карлайл. — Не думаю, что очень уж много, ведь клиника небольшая.              Через час, когда солнце полностью исчезло и зажглись фонари, девушка достала из сумочки контейнер с серыми линзами. Посмотрев на себя в зеркало заднего вида, она словила себя на мысли, что успела отвыкнуть от родного цвета глаз. Джаспер издал короткий смешок, наблюдая за ней.              — Что? — спросила Сэй, не отрываясь от зеркала.              — Ничего. Просто у тебя забавная реакция на линзы.              — Как будто ты сразу привык к своему цвету… А какой он у тебя был до обращения?              — Карий. Но привыкал к красному я долго…              — А у Вас? — спросила Сэй, с любопытством глядя на Карлайла через зеркало.              — Синий. В те времена он не считался редким, как сейчас, — ответил мужчина, осматривая улицу. — Кажется, можно идти.               Выйдя из машины, троица направилась к главному входу больницы. Напротив двери была стойка регистратуры, за которой сидел молодой мужчина лет тридцати. Вид у него был немного уставший. На бейджике Сэй прочитала имя: Дерек Лайт. Он сразу поднял голову от бумаг, поправляя круглые очки:       — У вас что-то случилось?              — Нам нужно навестить пациентку, — сказал Джаспер, постепенно окутывая мужчину спокойствием.       — Но это исключено! Уже ночь! На стене есть расписание…              — Мне очень срочно нужно увидеть мою бабушку, — добавила Сэй, показывая ему свои документы.              Дар Джаспера подействовал моментально: мужчина расслабился и улыбнулся девушке. Его взгляд стал затуманенный, будто от гипноза. Сэй даже удивилась, ведь до сегодняшнего дня она была уверена, что Джаспер может лишь чувствовать и в какой-то степени менять настроение людей. Но чтобы настолько? Голос Дерека зазвучал слабо:              — Роуг… Да, конечно. Если это срочно, я вас пущу. К тому же вы близкий родственник, а женщина только после операции… Конечно…              — В какой палате лежит Оливия Роуг? — спросил Карлайл.       — Отделение интенсивной терапии. Второй этаж, налево. Первая палата напротив окна.       — Будь на связи, если что, — попросил Джас, не сводя внимательных глаз с Дерека.       Они с Карлайлом остались у регистратуры, а девушка поднялась на второй этаж. Сэй никогда не нравился больничный запах, а здесь он был особенно резкий и неприятный. Или это так кажется из-за обострённого вампирского обоняния? Найдя нужную палату, она остановилась, отряхивая невидимые пылинки с одежды, и постучала.       — Кто это там в такое время? Люси, у тебя ночная смена опять выпала на субботу? — послышался знакомый голос.       Сэйен осторожно вошла внутрь, останавливаясь около двери и осматриваясь. Палата была для шестерых, но почти все кровати пустовали. На одной из них лежала женщина лет сорока. Казалось, что она спит. Напротив неё лежала Оливия. Она настороженно поднялась на локтях, не узнав внучку.              — Вы пришли к Зои?              — Бабуль, это я.       Олив нахмурилась и стала искать на прикроватной тумбочке очки. Сэй продолжила:              — Мне утром позвонили из больницы и я приехала, как только смогла.       Наспех надев очки, Оливия смотрела на внучку не меньше минуты, прежде, чем спросила:       — Сэйен, это и правда ты?              — Да, я.              — Как ты изменилась! Совсем взрослая... Лицо, фигура... Вылитая мать.       Девушка промолчала. На самом деле она так же думала о бабушке — за три года та сильно постарела. На коже добавилось пигментных пятен и глубоких морщин. Помимо этого изменился и взгляд: в нем не было прежней стали, лишь усталость. После операции это не казалось чем-то странным, но всё равно Сэй было не по себе.       Она подошла, присела рядом на кровать. Пусть они почти не общались за эти годы, но видеть Олив такой слабой было больно. Рядом с кроватью стояла пустая капельница, а на руках бабушки были видны фиолетовые следы от иглы. В некоторых местах на коже приклеен пластырь.       — Бабуль, что с тобой случилось? Приступ?              — Да, — слабо кивнула Олив. — Случилось обострение… В этот раз всё намного серьёзнее. Но я уже потихоньку двигаюсь тут, — попыталась улыбнуться бабушка. — Послезавтра меня обещали перевести в нормальную палату, с телевизором.              — Какую операцию тебе делали?              — Да не забивай себе голову, жить буду.              — Ба, мне не двенадцать лет. Я всё узнаю, если захочу.              Олив вздохнула и более внимательно посмотрела на девушку. Нахмурив тонкие брови, она опустила взгляд вниз, голос дрогнул:              — Ты права. Аортокоронарное шунтирование… У меня теперь во-от такой шрам на груди. Блузку с декольте больше не наденешь.              Сэй едва не подавилась смешком. Она всегда удивлялась чувству юмора бабули. Оптимизм граничил с сарказмом почти в каждом предложении. Может, поэтому она и имела такой успех, печатая статьи?              — Как ты себя чувствуешь?              — Под обезболивающим-то? Прекрасно!              — Сколько ты будешь в клинике?              — Не меньше двух недель, это точно. Быстрее бы в нормальную палату. После клиники будет ещё восстановление…              — Я помогу тебе, — слова вырвались прежде, чем Сэй смогла их обдумать.              Как она поможет ей днём, под солнцем? Оливия странно притихла, снова опустив взгляд. Её голос изменился.              — Сэйен, ты говорила с врачом?       — Не успела.       Женщина долго молчала, бросая печальные взгляды то в один угол палаты, то в другой. Наконец, тяжело вздохнув, она сказала:              — Всё равно ты узнаешь…       Сэй напряглась. Глаза бабушки по-прежнему блуждали.              — Говори…       — Вчера действительно был приступ, но не это самое худшее… Я на протяжении нескольких лет борюсь с раком. Это сильно... утяжеляет обстоятельства.              Сэйен почувствовала страшное жжение в районе груди. Захлестнувшие эмоции поначалу мешали думать, но вампирский организм блокировал любые панические атаки. Сделав вдох, девушка спросила почти ровным голосом:              — Когда ты попадала в больницу в прошлый раз, это было связано?       — Нет… Возможно.       — Я могу как-то помочь тебе? Может, нужны специальные лекарства? Я знаю одного врача, правда он не онколог, но очень опытный!       — Нет, Сэйен. У меня всё есть. Тут уж как судьба решит.       — С каких пор ты веришь в судьбу? Не ты ли всю жизнь шла ей наперекор?       — Ты похожа на меня больше, чем я думала, — слабо улыбнулась Олив.       Девушка отметила её слабый голос и частое дыхание. Минуты тянулись в полнейшей тишине, Сэй было сложно подобрать слова.       — Ты молодец, что не впадаешь в панику, — наконец прервала затянувшееся молчание Оливия. — Ты сильная, не то, что большинство женщин.       «Ох, да если бы я только могла, я бы уже ревела на всю клинику!»       — Постой-ка. Девочка моя, а как ты попала сюда так поздно? Для посетителей совсем другие часы.              — В приёмной сидит очень добрый и понимающий человек.       — А, это Дерек, — слабо улыбнулась Оливия, — он и правда очень добрый.              — Так ты тут частый посетитель?       — Увы, да…       Олив старалась говорить непринуждённо, но Сэйен слышала, как с каждым словом ей становилось всё тяжелее. Оливия удобнее легла в кровати, снимая очки.       — Как твоя учёба? Не сложно учиться дистанционно?              — Нет, это очень удобно. Не нужно никуда ездить, остаётся много времени на домашние занятия и практику. И курсовые из дома писать намного приятнее, никто не отвлекает и не шумит. Ты же знаешь, я не особо общительная, чтобы жить в общежитии при университете. Скоро новый учебный год, и я уже ко всему готова.       Женщина кивнула, прикрывая глаза:       — Ты не беспокойся, я отдохну и приду в норму. Мне ещё редакцией управлять. У тебя ведь есть ключи от дома?              — Да, бабуль. Какие вещи тебе привезти?              — Гигиену и одёжку, конечно. А ещё захвати на моём рабочем столе в гостиной блокнот: большой такой, чёрный, не ошибёшься. Ну и ручку. Документы и зарядка у меня были с собой в сумке, как обычно.       Поговорив ещё несколько минут, Сэйен оставила её отдыхать. Оливия не открывала глаз, пока Сэй шла к выходу из палаты. Только когда за внучкой закрылась дверь, по её впалой щеке прокатилась крупная слеза. Она устало опустилась на подушку, положив руку на грудь. Было больно. И физически, и морально.              Джаспер и Карлайл разговаривали с Дереком. Тот больше не казался сонной марионеткой: он в красках рассказывал собеседникам о некоторых невежливых пациентах. Карлайл согласно кивал, поддерживая разговор своими историями.       Дорога к дому Оливии была короткая и прошла в молчании. Достав ключи, Сэй открыла дверь. Карлайл сразу вышел во двор, принимая звонок от взволнованной Эсми. Тишина в доме казалась почти осязаемой. Сэйен присела рядом с Джаспером у окна, её взгляд скользнул по двору, где в маленьком бассейне играли лёгкие лунные блики. Карлайл сидел на краю шезлонга у воды, прижимая телефон к уху.              Сэй вспомнила, как однажды летом, когда ей было около тринадцати, бабушка пригласила её посидеть у бассейна. Это был редкий случай, когда Оливия позволила себе отдохнуть. Они сидели на краю, опуская ноги в тёплую воду, и бабушка рассказывала истории из своей молодости — о том, как начинала карьеру, о своих мечтах и о том, как важно не терять себя. Истории преподносились как поучительные, но от этого звучали не менее интересно. Тогда Сэйен впервые почувствовала в Оливии не только строгого опекуна. Они будто стали намного ближе за этот короткий час, проведённый вместе.              Сэйен вышла во двор и подошла к бассейну, не обращая внимания на Карлайла. Вода оставалась тёплой, ведь даже ночи в Калифорнии были жаркими, особенно летом. Она осторожно опустила руки в воду, чувствуя, как приятная дрожь пробегает по коже. На миг захотелось нырнуть, как в детстве, но нужно собирать вещи для Олив.              В тишине Джаспер помогал компактно укладывать одежду в дорожную сумку. Спустя час всё было готово. Сэй ходила по комнатам, ища что-то, что могло бы пригодиться бабуле или хотя бы развеять её скуку. Когда она вошла в рабочий кабинет, на глаза попалась большая картонная коробка, задвинутая под дубовый письменный стол.              Вытащив её и открыв, девушка обнаружила журналы. Это были все выпуски, начиная с самых старых. Их было очень много. Только сейчас Сэйен осознала, что за все свои годы она не читала ни одного. Присев на пол у коробки, она принялась разбирать их, складывая в стопки по годам. Чтение начала с самого первого выпуска. Что удивительно, Олив не меняла ни названия журналов, ни дизайна обложек. Ещё одна характерная черта бабули.              Одна статья заменяла другую, и каждая нравилась девушке. Первые журналы были новостные. Казалось бы, что там могло быть интересного для сегодняшнего чтения? Но Сэй сидела на полу и улыбалась, явно ощущая слог Оливии. Даже о погоде она писала в своём неповторимом стиле, с лёгкой иронией. Чего только стоила фраза: «Восточный Лос-Анджелес во второй половине дня погрузится в дождь. Но нам это только в радость, да, калифорнийцы? По крайней мере, мой чахлый газон обрадуется. А вот на газоны Финикса придётся потратить немного времени — засуха, к сожалению, продолжается»              Сэйен не заметила, как быстро пролетела ночь. Когда Джаспер вошёл в кабинет, уже светало. Девушка отложила очередной журнал и с расслабленной улыбкой подняла на него глаза. Джаспер не смотрел на неё. Его взгляд блуждал по комнате, прямо как у Оливии в больнице. Взглянул на коробку, кровать, колышущиеся белые шторы. Он молчал, однако выражение лица уже многое сказало. Сэй медленно поднялась и подошла ближе.              — Что произошло?              — Ты оставила телефон в гостиной… Пришла смс…              Он протянул мобильный с таким видом, будто собственноручно даёт ей яд. Сэйен перестала дышать и опустила глаза, боясь начать читать. Виски сдавило. Снова. Сделав глубокий вдох, она быстро нашла чёрные строки на голубом фоне: «Мисс Роуг, с прискорбием сообщаем Вам о смерти Оливии Джейн Роуг. Мы приносим глубочайшие сожаления и…».              Дальше читать Сэйен не смогла. Она обернулась, глядя на картонную коробку. Четверть журналов так и осталась лежать на полу в лёгком хаосе. Ей казалось, что она только-только обрела некую связь с Оливией. Почувствовала в строчках бабушки себя, свой собственный характер. Сэй так хотела обсудить эти статьи с ней. Вспомнить старые времена, больше узнать её. Ведь теперь она не ребёнок, и тем для разговора нашлось бы куда больше.              Джаспер в очередной раз убедился, что его дар не влияет на Сэйен. Как бы он не старался, девушка с каждой секундой переставала быть похожей на человека. Её кожа в миг приобрела серый оттенок, она осунулась и неподвижно стояла с телефоном в руке. Черты лица заострились. Казалось, что она вот-вот потеряет контроль и разнесёт весь дом к чертям, но нет. Она превратилась в статую, и это пугало Джаспера куда больше. Такая реакция на стресс была нетипична для вампиров. Нетипична для Сэй.              Он протянул руку, аккуратно забирая телефон, и нежно сплёл их пальцы.              — Тебе сейчас это не нужно, но я рядом, Йен. Знаю, что не могу заглушить твою боль.              Девушка подняла голову. Ей по-прежнему нравилось это сокращение имени. Оно звучало очень по-домашнему. В резервации его по-другому никогда не сокращали. Взрослые, а чаще пожилые, иногда называли детей не по имени, а по его значению. Например Сара, жена Билли Блэка, мать Джейкоба, всегда называла её «красавица». Сэй постаралась вспомнить черты лица, но не могла — женщина погибла, когда она была ещё маленькой, а Джейк — ещё меньше.              Девушка крепче сжала руку Джаспера и обняла. Она не ожидала от него громких слов поддержки. Он солдат — свои чувства он показывает поступками, а не словами.              — Я ещё помню, как больно терять близкого человека, — тихо прошептал Джаспер. — Моя мать умерла, когда мне было семнадцать. Помню тот день, хотя уже не должен. Воспоминания свежи…              — Как ты пережил это? — тихо спросила Сэйен, не шевелясь в объятиях.              — Я больше не мог находиться в родном доме. Мы были сильно близки с ней, даже внешне я остаюсь её копией… После похорон мимо нас проходили солдаты, несколько человек. Они попросили воды. Тогда я решил, что уйду с ними. Солгал о своём возрасте, и они приняли меня. За несколько лет я дослужился до майора, а дальше ты знаешь.              — А твой отец?              — Он тоже служил, только севернее. Мы никогда больше не виделись.              Несколько минут они стояли в тишине. Первые яркие солнечные лучи озарили кабинет, попадая на кожу вампиров. По привычке они отошли вглубь дома. Эта комната осталась единственная, где окно ещё не было закрыто плотными жалюзи. На остальном этаже царил осмотрительный полумрак. Многие люди закрывают шторы или заклеивают окна специальной фольгой, чтобы сохранить хотя бы часть прохлады. В Калифорнии это нормальная практика, поэтому если внезапно кто-то из соседей или знакомых Оливии решит зайти, не удивятся полумраку.              Девушка постепенно приходила в себя. Мозг судорожно соображал, какие действия от неё сейчас требуются. Сэй подняла взгляд на Джаспера. Он казался спокойным, но не сводил с неё настороженных глаз, будто держал в руках тонкий хрусталь.              — Что же теперь делать? Я даже не знаю, как организовать…       — Не думай об этом, — перебил её парень. — Давай присядем?              Джаспер уже знал, как отвлечь и оживить Сэйен. Она села на диван в кабинете, он устроился рядом и начал рассказывать свои истории. Моменты, которые он помнил из детства: их было очень мало, но оттого они и были такие ценные. Его план постепенно работал. Девушка успокаивалась, слушая его ровный голос.              Спустя пару часов приехали остальные Каллены — смс из клиники пришла поздней ночью, но Джаспер долго не решался показать её девушке. Эсми, как самая сердобольная, первым делом направилась к Сэйен. Она застала её в объятиях парня. Тот всё продолжал бесконечные рассказы: теперь он объяснял Сэй, как вампиру можно скрыться от солнца на открытой местности. Женщина присела рядом, с интересом слушая сына. Она сразу догадалась, что тут происходит, и принялась поддерживать болтовню своими историями и знаниями о вампирской жизни. Сэйен тоже понимала, зачем они это делают, и была им от всей души благодарна.              Остальные сидели на кухне, тихо обсуждая случившееся и предстоящее. Карлайл уже успел связаться с нужными людьми: сперва с Дереком из клиники, затем, по его совету, позвонил в одно из похоронных бюро.              Внезапно в дверь позвонили. Розали открыла, стараясь держаться подальше от солнца. На пороге стояла загорелая темноволосая женщина лет сорока.              — С кем имею честь? — холодно спросила Роуз.              — Камилла Торрес, — представилась женщина, перекладывая папку с бумагами в другую руку и протягивая ладонь для рукопожатия. — Я была личным ассистентом Оливии Роуг.              Розали проигнорировала приветственный жест и отошла, впуская Камиллу внутрь и закрывая дверь. Женщина растерялась, увидев Эмметта и Карлайла. Она неловко переступала с ноги на ногу, стоя у двери, будто подросток, увидевший предмет воздыхания. Роуз сделала вид, что откашливается, и лишь тогда Торрес пришла в себя, оторвав взгляд от мужчин.              — Извините, это я после дороги... Такая жара, — попыталась оправдаться она, опуская руки на папку с документами. — Я привезла это для внучки Оливии, тут отчёты и прочее…              — Спасибо, мы передадим, — сказал Карлайл, подходя к Камилле и забирая папку. — Сэйен пока не в состоянии решать деловые вопросы.              — Конечно, я понимаю! Скажите, когда состоятся похороны? Редакция придёт.              — Этим вечером, на закате.              — Так скоро? У многих выходной, но я попробую связаться с ними… Вам нужна помощь?              — Нет, спасибо, — резко ответила Роуз, хотя вопрос предназначался Карлайлу.              — Тогда до вечера…              Женщина ушла, на ходу набирая чей-то номер. Как только за ней закрылась дверь, из кабинета послышался телефонный звонок. Сэйен посмотрела на экран.              — Это Белла…              — Расскажешь ей? — тихо спросила Эсми. — Это важные новости…              — Нет, не хочу портить ей медовый месяц.              Сэй поднялась с дивана и ушла на второй этаж, хотя понимала, что если Каллены захотят услышать их разговор — услышат. Девушка придала голосу оживлённости, чтобы подруга ничего не заподозрила. Белз рассказывала о том, что нового видела на острове Эсми. За ночь она успела поплавать на лодке и нырнуть в тёмную воду океана вместе с Эдвардом. Лёгкая болтовня ни о чём и правда помогла Сэй ненадолго забыть о случившемся.              Вечером солнце опускалось за холмы, окрашивая кладбище в золотисто-розовые тона. Сухой ветер слегка шевелил траву. Сэйен не смотрела на гроб, пока он оставался открытым — не хотела видеть лицо бабушки таким. Джаспер обнял её за плечи, слегка прижав к себе. Вместе с Камиллой пришли ещё два десятка сотрудников разного возраста. Поодаль стояли знакомые и соседи Олив.              Пока священник дочитывал последнюю молитву, Сэй теребила рукава длинного чёрного платья. Солнце уже спряталось за холмы, стало темнее. Люди, с которыми работала Оливия, по очереди подходили к девушке выражать соболезнования. С некоторыми они обменялись номерами телефонов. Последним подошедшим оказался семейный адвокат, мистер Джонс.              — Я давно работал с миссис Роуг, задолго до того, как вы стали жить вместе. Вы не помните меня, но я вёл дело об установлении опеки над вами после смерти ваших родителей. Оливия заранее поручила мне заняться вопросами её наследства, поэтому нам ещё предстоит встретиться…              — Когда? — тихо спросила Сэйен.              — Когда вам будет удобно обсуждать такие вещи. По правилам я обязан объявить о наследстве в течении ближайших дней.              — Давайте обсудим это завтра утром?              Мужчина молча кивнул, оглянулся на свежую могилу. Задержав взгляд на несколько секунд, он направился к трассе, где его ждал автомобиль.              На этом всё закончилось. По просьбе Сэй, Каллены сразу вернулись в Форкс. Они понимали, что девушка захочет побыть одна, поэтому не навязывались и не пытались утешить. Остался только Джаспер, и то ему пришлось настоять на своём присутствии.              Они шли пешком вдоль длинной освещённой трассы. Поначалу разговор не клеился, но парень заставил-таки Сэйен улыбнулся, пусть и на долю секунды. Он нашёл ту самую ниточку — и не отпускал её. Сэй постепенно начала рассказывать истории об этом городе и местных жителях.               Ночь — единственная возможность для двух вампиров прогуляться по Риверсайду. Сэйен водила Джаспера по знакомым улицам, показала ему свою школу, небольшой парк. Там они провели пару часов, сидя на лавке и рассматривая звёзды. Снова вспоминали время в Гренландии и пришли к мысли, что обязательно вернутся туда.              Первые лучи солнца не успели коснуться этих двоих. Утро после похорон было тихим. Сэйен стояла у окна, прислонившись к раме, и наблюдала за улицей. Услышав, что возле дома остановилась машина, она поспешно опустила жалюзи. Гостиная снова погрузилась в уже привычный полумрак. Часы на стене показывали ровно восемь утра.              «Я простояла тут почти четыре часа! Теперь ясно, как некоторые вампиры застывают на десятилетия»              Джаспер в это время был на втором этаже — чувствовал, что девушке нужно побыть одной. Всё-таки дар очень помогает в таких тяжёлых моментах. Он придёт, как только почувствует, что Сэйен в нём нуждается. А пока просто ждёт, параллельно изучая домашнюю библиотеку.              Семейный адвокат, мистер Джонс, коротко постучал в дверь и сразу вошёл внутрь. Он замер около кресла, не замечая у окна Сэй. Повертел головой, осмотрел давно знакомую мебель, картины. Одна из них когда-то принадлежала ему. В его взгляде девушка заметила настоящую тоску. Очевидно, он давно работал с Оливией, а может, был старым другом?              Сэйен медленно отошла от окна, привлекая к себе внимание. На удивление, мужчина даже не дрогнул, хотя девушка физически почувствовала его страх. Сделав вид, что совсем не испугался, мистер Джонс присел в кресло напротив Сэй. На журнальный столик между ними он аккуратно положил чёрный кожаный дипломат.              — Не стану называть утро добрым, — начал он, — поэтому, здравствуйте.              Джаспер, хоть и был наверху, остро чувствовал эмоции мужчины. Догадки Сэйен насчёт него были верны: мистер Джонс скорбит, ему тяжело. Единственное, с чем девушка ошиблась, так это с чувствами, которые у него были отнюдь не дружескими. Джаспер ощущал весь спектр: многолетняя любовь, боль от отказов, надежда, привязанность, а теперь — пустота.               Мистер Джонс достал из дипломата несколько листов А4 с печатями и подписями. Его руки слегка дрожали, он прочилстил горло и сосредоточился на работе.              — Я пришел обсудить завещание Оливии.              Сэй кивнула, и он протянул ей бумаги.              — В завещании она оставила Вам дом и права на доход от всех своих журналов. Также за Вами осталось право на управление редакцией. Вы не обязаны управлять издательским делом прямо сейчас — команда Оливии продолжает работать, как и прежде. Но если захотите, у Вас есть возможность взять управление в любое время. Сейчас редакцией занимается Камилла Торрес. Можете оставить её или нанять другого человека.              Сэйен подняла глаза от бумаг и впервые почувствовала, что Олив оставила ей не только дом и воспоминания, но и возможность строить своё будущее на основе того, что создала сама. Всё было так, как бабушка хотела. Но это совсем не радовало Сэй. Её взгляд оставался пустым, а мысли блуждали.              — Документы давно оформлены и готовы, — добавил мистер Джонс. — Формально вы уже полноправная наследница. Теперь решение за вами: вступать в управление или пока оставить всё, как есть. Документы на дом в этой папке.              Обсудив ещё несколько вопросов, касающихся наследия, адвокат уехал в офис, оставив на столике чёрную визитку. Сэйен тоже больше не хотела оставаться здесь, но перед возвращением в Форкс нужно было подготовить дом.       Во дворе она подошла к бассейну. Несмотря на лёгкий ветер, вода в нём была неподвижной, словно замершей во времени. Побродив по двору, Сэй не нашла никаких приспособлений для выкачки воды. Пришлось искать справочник и звонить рабочим. Через пару часов бассейн уже стоял пустой и чистый. Рабочие даже накрыли его сеткой от попадания листьев и прочего мусора.       Сэйен и Джаспер за это время привели дом в порядок, забрали личные и семейные вещи: фотографии, украшения, журналы и многое из того, что принадлежало Олив. Джас попросил взять несколько книг из небольшой библиотеки.              Всё это происходило на полном «автомате». Сэй ходила, как приведение, проверяя краны. Её глаза темнели — это не к добру. Жажда на фоне стресса была страшнее обычной, поэтому Джаспер поспешил вернуть девушку обратно в Форкс. Благо, в этот раз самолёт удалось организовать без проблем.              Ночью они шли по лесу недалеко от границы с Ла-Пуш, тихо переговариваясь. После охоты настроение Сэйен немного поднялось, насколько это было возможно. Вместо тяжёлой грусти она вслух вспоминала моменты из детства, проведённые с Олив. О многих она успела забыть — раньше они казались мелкими и не особо важными. Джаспер поддерживал разговор, даже смог вспомнить некоторые детали из своего далёкого прошлого.              — Как думаешь, — вдруг спросила Сэй, когда они подошли к дому, — я могла бы писать статьи, как бабушка?              — Однозначно да, — серьёзно ответил Джаспер. — Хочешь продолжить семейное дело?              — Я прочитала за ночь почти все журналы Олив. Не знаю, откуда она брала столько идей.              — Из жизни? У тебя идей будет не меньше, я уверен.              — Спасибо за поддержку. Только я не хочу заниматься всем этим сейчас…              — Это логично, тебе нужно время, — кивнул парень, заходя в дом следом.              — Спасибо, что всегда рядом.              — Я ещё успею тебе надоесть!              — Нет уж.              Соня услышала голоса и тут же примчалась в гостиную, одним прыжком забираясь к Сэйен на колени.              — Вот кто точно знает, когда нужно появиться, — тихо усмехнулась девушка, почесав белку за ушком. Соня довольно зажмурилась и, словно кот, свернулась калачиком.              Джаспер лишь покачал головой и направился на кухню. Сэйен проводила его взглядом, а затем посмотрела на стопку журналов, оставленную на столе. Раньше они казались ей просто способом заработка бабушки. Теперь — чем-то большим.       Она всё ещё не знала до конца, захочет ли когда-нибудь продолжить дело Олив. Но впервые эта мысль не вызывала у неё желания сразу отмахнуться.