Серый камень у дуба

      Одним из тех мерзких вечеров, в которые не хочется выходить из дома, я всё же был вынужден брести подгоняемый порывами холодного ветра под ровный шёпот дождя. Вовсе неважно что я делаю в столь поздний час прозябший и одинокий на улице. Да, это совсем неважно. Как-то давно я сказал: "Человек не всесилен и многое ему недоступно", но сейчас, глядя на своё тёмное отражение в луже и прокручивая события последних часов, я в полной мере осознал безграничность возможностей тела. "Да, тело гибко и податливо; нет лучшего инструмента для мастера - души" - сказал себе я и продолжил свой путь.       С каждым шагом я приближался к цели, но она словно отдалялась от меня, скрываемая туманом разума; вскоре я вовсе о ней позабыл. Найдя себе прстанище на, наверное, единственном тут сухом камне под тёмной кроной раскидистого дуба я задремал: тёмные образы сменялись яркими пятнами, грозные ястребы с острыми перьями сменили певчие птицы с пушистыми хвостами, мимо меня проплыл корабль, сперва такой яркий, словно сошедший со страниц детской азбуки, он сделался огромным мрачным монстром рассекающим ледяные океанские воды, с холодной ненавистью обдавая морских жителей пеной из под массивного носа. Чудная дева паря мимо меня вдруг обернулась гнилою старухою, рыжая белка приблизившись ко мне осверепела и, пустив пену изо рта, проплыла дальше. Я летел. Куда я летел я не понимал, да и не мог понимать наверное; между тем путешествие моё подходило к концу, чувствовал я. Пробуждение близко.       Вдруг, сквозь дымку сна ко мне вернулась мысль, оставленная в мире бодрствования, сером и прохладном, на безжизненном камне под злобными порывами ветра: "тело наше, верно, способно на всё". Вспомнились слова Плутарха: "Нет зверя свирепее, чем человек, если к страстям его присоединяется власть". Вдруг мне всё прояснилось. Я открыл глаза и взглянул на руки, с которых дождь не успел ещё смыть всю кровь. "Я убийца". Юко Имада