Ведьмино пророчество

      — Ну, привет, МакКуигг. — Эрик усмехнулся. — Или лучше Барбаросса?..       — Вы очнулись, — прошептала девушка, словно пропустила вообще все, что он сказал. — Надо баб…       Не успела она подскочить со стула, как Эрик поймал ее за руку. Она сглотнула и опустила глаза на руку. Ее вид говорил о том, что она сейчас в замешательстве, и Эрик понял, что колкие шуточки про ведьм сейчас не уместны. Он тут же отпустил ее.       — Простите. — Эрик свел брови и посмотрел в сторону. — Что случилось?       — Вы были ранены. Ваш отец стрелял, и… — Она неловко пожала плечами. — Спасибо, что спасли меня. Если бы не вы…       Эрик почему-то вспомнил их диалог у выхода из лавки.       … — Так, ковбой! — Она игриво рассмеялась. — Раз ставки повышаются, предлагаю сыграть в игру: я называю несколько фактов о тебе. И если я ошибусь хоть в одном, я скажу свое имя. Идет?..       Он едва сдержал ухмылку.       — Теперь-то я заслужил узнать твое имя? — спросил Эрик, заметив, что ее щеки вспыхнули. — Полагаю, полученная мною пуля — вполне достойная плата?       — Даже слишком высокая… — Она жевала губу и опустила виновато глаза. Несколько секунд помолчала, а потом тихо сказала: — Маккензи.       — Маккензи, значит. — Эрик улыбнулся и кивнул. — Эрик. — Он протянул ей руку. — Эрик М…       — Эрик Алонза. Охотник на ведьм.       Маккензи, не ответив на жест, вскинула бровь и откинулась на спинку стула. Он удивился. Значит, все-таки ведьма… Едва ощутимый страх застрял где-то в горле и только сейчас он понял, что все это время сильно хотел пить. Он скосил взгляд к стакану с водой.       — Хочешь пить? — Вроде и спросила она довольно обычно, но Эрику послышалась устрашающая и угрожающая интонация.       — Не помешало бы. — Эрик сглотнул. Не то чтобы он впервые столкнулся с ведьмой, просто сейчас был не в самой выигрышной позиции.       Маккензи едва слышно усмехнулась и, взяв стакан со стола, протянула ему. Эрик брать не спешил. Что-то буквально кричало в его голове, что не стоит пить из этого стакана. Или это просто паранойя?       Она, увидев, что тот колеблется, закатила глаза и с ноткой раздражения выдохнула. Маккензи перелила часть воды в другой стакан и выпила до дна.       Только она хотела сказать что-то язвительное, как за спиной раздался голос.       — Правильно делаешь, что боишься пить из рук ведьмы, сынок. — Адалинда стояла у самого дальнего стеллажа, облокотившись о него плечом. Эрик выпрямился. — Только ведьмы не убивают тех, кого спасли. Во всяком случае сразу.       Адалинда улыбнулась, а Эрик сглотнул: что-то подсказывало ему, что улыбка эта отнюдь не добрая. Еще секунду назад он считал, что от Маккензи прямо-таки разит опасностью, однако с приходом старушки подозрения пали на нее. От «бабушки Ады» буквально сквозило угрозой.       — Да не бойся ты. — Адалинда подошла к внучке и встала за ее спиной.       — Почему вы спасли меня? — Эрик не сразу понял, что произнес это вслух.       — Да, почему мы спасли его? — Адалинда опустила глаза на внучку. — Ах да, она спасла тебя, потому что ты ради нее подставился под пули. Но не думай, что все забыто, и мы теперь лучшие друзья, Алонза!       Маккензи не могла отделаться от чувства, словно ее отчитывают, как пятилетку за провинность. Однако возразить бабушке почему-то не смела.       — Я не… — Эрик замолк под взглядом Адалинды. — Так ты спасла меня? — тихо спросил он и перевел взгляд на Макки.       — Вообще-то, это сделала бабушка.       — Что с моим отцом? — отважился спросить Эрик.       — Думаю, уже дома, — ответила Адалинда и прошла к столу. — Ночку провел в полицейском участке.       — Что-о-о? — Эрик вскочил с кровати и тут же сел, застонав от боли в ключице.       — А ты думал, можно палить направо и налево в моей лавке только потому, что я — ведьма? — Адалинда усмехнулась, принюхавшись к содержимому в миске. — Нет, сынок, это так не работает. Надеюсь, Виктор посидел и хорошенько подумал.       Эрик недовольно свел брови, но промолчал. Конечно, его злило, что отец был в полиции. Но отчасти старушка права: отец не имел права заявляться сюда и уж тем более стрелять в них.       — На вот. — Адалинда протянула плоскую круглую коробочку. — Здесь мазь. Мажь ключицу вокруг раны два раза в день. Быстрее затянется.       — Спасибо, — тихо ответил Эрик и принял баночку.       — Ну раз оба представителя, так сказать, участников чудо-пророчества здесь, — решила перевести тему Маккензи, — то, может, обсудим?       — Урсула прокляла Рич…       — Это я уже слышала, — перебила Макки бабушку и встала со стула. — Почему именно он должен убить именно меня?       — Пророчество гласит, что только последний Охотник способен спасти Ричарда от проклятия бессмертия. — Адалинда облокотилась на стол. — А Эрик — как раз последний из рода Охотников.       — Технически я еще не Охотник.       — Формально — да. — Адалинда закатила глаза, но кивнула. — Ты не Охотник, пока не пройдешь Каррамирацию.       — Тогда с чего ты решила, что именно он — тот самый?       — Потому что пятьсот лет уже в следующем году. — Адалинда пожала плечами, мол, это же так очевидно! — А Эрик — единственный сын Виктора. Да и остальные Алонзы Церемонию с треском провалили.       Адалинда ехидно улыбнулась, а Эрик удивился ее осведомленностью о делах его семьи.       — Чудненько. — Маккензи хлопнула себя по ногам и поджала губы. — С убийцей разобрались. А с жертвой как быть?       — Ты родилась в день рождения Урсулы. Ты единственная, кто не поддавался и не поддаешься заклинанию «Монсеррат». Через год тебе так же двадцать пять, как и ей. — Адалинда перечисляла все пункты, отгибая пальцы. — Ну и, наконец, главный пункт: ты — последняя Барбаросса. Разрушить наше проклятие можно только убив последнюю.       — Даже если останется еще сотня, родившихся до меня? — спросила Маккензи, а Адалинда кивнула. — А что за заклинание? Манс…       — Мон-сер-рат, — по слогам повторила Адалинда. — С помощью него мы меняем цвет волос и глаз.       — Но зачем Урсула сделала это? Она разве не понимала, что так только навредит своим же? — Маккензи всплеснула руками, выражая злость и негодование.       — Ричард задается тем же вопросом, — вдруг подал голос Эрик.       — Да ты что? — с ядовитой усмешкой отчеканила каждое слово Адалинда. — А твой распрекрасный Ричард не задавался вопросом, как спасти любимую женщину, а не смотреть, как ее истязали, мучили и унижали?! — Она прикрыла глаза и выдохнула, чтобы успокоиться. — В этом виноват лишь он, и была бы моя воля и такая сила, убила бы голыми руками! — воскликнула Адалинда. — Так ему можешь и передать!       — Может, Урсула просто предвидела это? — Макки не была уверена в своем предположении, но для нее это единственный логичный вариант. Во всяком случае, оправдывающий Урсулу за содеянное.       — Тогда зачем проклинать? Нет, это невозможно, — категорично резюмировала Адалинда, однако ее саму эта мысль посещала не раз.       На самом деле, Урсула, возможно, могла предвидеть будущее. Но действительно — зачем проклинать? Да и подтверждающей информации о даре предка не было ни в одной записи истории Барбаросс. Кроме того, эта мысль имела место только в том случае, если предвидение Урсулы никак не связано с проклятием Ричарда, да и всего рода Алонзы.       — Знаете, в оправдание Ричарда могу сказать, что он очень жалеет о том, что натворил, и до сих пор ищет способ избавить нас всех от пророчества. — Эрик поджал губы и попытался не кривить лицо от боли, когда надевал футболку.       — Не сомневаюсь, — буркнула Адалинда. — Твои слова да отцу твоему в уши.       — Я даю слово, что отец больше не приблизится к вам. — Эрик выпрямился, словно он — солдат, а перед ним — генерал, отдающий приказ «смирно».       — О-о-о, а вот это я тебе гарантирую, сынок! — Адалинда усмехнулась. — Твой папаша не то что не приблизится, он и эту лавку ни за что в жизни больше не найдет. И ты тоже, щенок. — Последнее она прошептала себе под нос, ехидно улыбаясь.       — А зачем ты вообще приходил? — вспомнила Маккензи.       — Когда я понял, что вы зачаровали меня, то решил вернуться и поговорить с вами. — Эрик надел куртку и убрал мазь во внутренний карман, еще раз мысленно поблагодарив за нее. — Я действительно первый раз приходил выяснить, Барбароссы вы или нет. Однако я не хочу вредить вам. Я только хочу найти решение вместе с вами.       — Ну-ну.       — Бабушка! — с укором Маккензи посмотрела на нее. — По-моему, он еще ни разу не соврал!       — Это пока.       Эрик закатил глаза и незаметно для них усмехнулся. Он отчетливо читал страх Адалинды за язвительностью. Оно и понятно: после того рокового дня, произошедшего пятьсот лет назад, Алонзы обрушили весь гнев не только на Барбаросс, но и на всех ведьм. И третировали их несколько сотен лет.       — Я пойду… — Эрик неловко хрустнул пальцами. — И простите за отца.       — Я провожу.       Маккензи пропустила Эрика вперед, а сама недовольно зыркнула на бабушку. Ее мысли рвались на части: не доверять родному человеку она не могла, но и Эрик не сделал ничего, что могло бы поставить под сомнения его слова. Видимо, придется с этим разбираться. Хочет она того или нет.       До входной двери они дошли в полной тишине. Эрик, остановившись у двери, переминался с ноги на ногу, словно не хотел уходить. Хотя должен был. Да и Макки не спешила открывать дверь, чтобы выпроводить его.       — Не используй это дурацкое заклинание, — тихо сказал Эрик и все же открыл дверь. — Тебе очень идет рыжий цвет.       Солнечный свет из-за открытой двери упал на лицо Маккензи, и Эрик только сейчас увидел едва заметные веснушки на переносице.       — Ну, как сказала бабушка, я и не поддаюсь этому заклинанию. — Маккензи пожала плечами, пряча руки в задних карманах джинсов. Она испытала чувство дежавю: чуть больше двенадцати часов они стояли так же. Даже ворот свитера упал с того же плеча. — Но спасибо.       — Ну пока?       — Пока.       Маккензи закрыла дверь и повернула замок. Прикрыв глаза, она почувствовала, что мурашки пробежались по спине. И почему она так реагирует на него? Да симпатичный, да, спас от пули, да, в ее вкусе, черт возьми! Но… Охотник?.. Хоть и Макки не до конца осознавала всю проблему, да и вообще новый мир пока не укладывался в голове, однако отдавала себе отчет, что ведьма и охотник — весьма сомнительный союз.       Согласившись с теорией, что она просто под впечатлением от вчерашнего вечера, Маккензи спустилась в подвал. Адалинда убирала постель, нервно сдирая белье с кровати.       — И хлоркой теперь не избавишься от запаха вшивого щенка! — бурчала под нос она и свалила в кучу простынь и плед. — Кому расскажешь — не поверят! Лечила Алонзу! Тьфу!       — Тогда зачем ты дала ему заживляющую мазь? — спросила Маккензи, и бабушка вздрогнула.       Адалинда вздернула подбородок и гордо убрала прядь волос, чем вызвала смех у Макки, и как ни в чем не бывало продолжила убираться.       — Потому что мазь была сделана специально для него. — Она фыркнула и закинула постельное белье в корзину. — Что добру пропадать.       — Ну конечно, — усмехнулась Маккензи. — И как я сама не догадалась.       — Кстати, вчера мы не закончили инвентаризацию. — Адалинда задвинула стул под стол и оглядела подвал: результат уборки ее вполне удовлетворял. — А так как сегодня к нам точно никто не придет, предлагаю закончить.       Маккензи кивнула.

***

      Эрик, несмотря на то, что ночка была не самая приятная, из лавки вышел с хорошим настроением. Он был уверен, что контакт с Барбароссами более-менее налажен, а значит, проще будет вести с ними дальнейший диалог. Эрик не соврал, когда сказал, что приходил поговорить и договориться о совместной работе (если это можно так назвать). В отличие от отца, он не считал каждую ведьму угрозой, да и вообще категорично относился к желанию Виктора убить каждую Барбароссу, просто потому что когда-то ведьма прокляла Охотников. Ну не должны потомки нести ответственность за содеянное предками! Однако как снять проклятие, не убив ведьму, он не имел понятия. Да и по-хорошему стоит прояснить, кто здесь виноват больше: Барбароссы или Алонзы. А распутать этот клубок будет сложно и очень долго…       С самого детства ему вдалбливали в голову, что Урсула была сущим злом и заслужила быть сожженной. Только Эрик не спешил верить каждому слову: смог бы Ричард полюбить женщину, которая творила плохие вещи? Не то чтобы Ричард молчал или подтверждал каждое слово Виктора… просто он сам знал об этих ведьмах только плохое. Поэтому и не лез с «воспитанием».       Вспомнив, что оставил байк на соседней улице, Эрик обернулся и… непонимающе свел брови: он отошел буквально на метр от лавки, а перед ним уже была совершенно другая улица. Другие дома, другие магазинчики… все другое! Он даже на минуту растерялся: куда идти сообразил только по указателям на углу.       Байк стоял ровно там, где Эрик оставил его. Надевая черный шлем, он пожалел, что не надел теплую косуху: несмотря на яркое солнце, было довольно прохладно, а его куртку цвета хаки даже курткой назвать нельзя — так, ветровочка…       Прежде чем отправиться домой, Эрик позвонил в местный участок, чтобы убедиться, что отец действительно был там. К слову, он сильно удивился: Адалинда не блефовала, и отца действительно забирали местные полицейские. Однако предъявлять какие-либо обвинения не стали, отпустив Виктора под утро.       И, честно говоря, Эрик не понимал, что его удивляло больше: то, что Адалинда не соврала или то, что не стала идти до конца. Она ведь имела все основания предъявить ему обвинения, и Виктор перестал бы быть проблемой, как минимум на какое-то время.       Успокоившись, что отца отпустили, Эрик поехал в Дублин. Ветер приятно холодил слегка приоткрытую шею и ключицу. Несмотря на то, что он почти не чувствовал боли, все же рана неприятно жгла. Да и вообще его удивляло, как он свободно может двигать рукой: подобные ранения обязательно сопровождаются переломом…       Эрик тихо вошел в квартиру и так же тихо повернул замок. Конечно, он знал, что ни отец, ни Ричард мирно и беззаботно отдыхать не будут, зная, что он так или иначе в беде. Однако все же надеялся, что они спят. Хотя бы потому, что отец после проведенной ночи в полиции будет уставшим.       — Эрик? — Голос отца раздался с кухни. Не спят… — Боже, Эрик!       Виктор вылетел из кухни и бросился обнимать сына. Эрик едва слышно застонал. Он слегка отстранился и снял куртку. Из-за футболки выглядывал пластырь. Конечно, Эрик был рад видеть отца, однако как только услышал его голос, захотелось тишины и покоя.       — Что они делали с тобой? — Виктор шел по пятам за сыном, а тот сел на диван. — Они пытали тебя? Травили? Что?       Эрик молча снял футболку, стараясь не кривиться от боли, чтобы посмотреть на рану.       — Бог ты мой… — прошептал Виктор. — Эти стервы…       — Вообще-то, стрелял ты, папа. — Эрик вскинул брови и достал мазь из кармана куртки. — А эти женщины помогли мне.       — Что это? — Виктор вырвал баночку из его рук. Открыв ее, он принюхался. — Это дали Барбароссы? Они?!       — Да, они. Прекрати орать. — Эрик откинулся на спинку дивана, опрокинув голову. — Ты похож на истеричную…       Ричард, пока Виктор отвлекся на бесполезную брань с сыном, взял баночку с мазью светло-зеленого цвета, даже ближе к бирюзовому. По консистенции напоминало густую сметану. Зачерпнув пальцем, он поднес к носу. Шалфей, эвкалипт, возможно, жасмин… А еще отчетливый замах камфоры…       Ричард шел к выходу из городка. Он решил ускориться: солнце почти село за горизонт, а на небе сгущались тучи и пахло свежестью — вот-вот пойдет дождь. К слову, Ричард был в предвкушении. Урсула смогла заинтересовать его не только своей красотой. Он попытался найти о ней хоть какую-то информацию: кроме того, что она действительно училась на юге Европы, об Урсуле Лафайетт не было ничего. Однако ее восточный акцент ясно давал понять, что в Кафре она совсем недавно.       Ее дом действительно находился на окраине. Везандорф Вилилдж — большой город по меркам колоний, найти жилье можно и в нем, однако он понимал, почему Урсула решила жить на отшибе: люди не любят чужаков. А чужачек — еще больше.       Уже у опушки леса Ричард остановился. Домик располагался как раз за небольшими посадками, а вот за домом уже расстилался густой лес. В окнах горел свет. Значит, не спит. Значит, все же не пошутила и ждет его. Он уверенно пошел к дому, а затем постучал в дверь…       Урсула, услышав стук, вздрогнула: миссис Хэмминг задержала на кухне, поэтому дома она не успела подготовиться к встрече. Банки, склянки, куча раскрытых книг и полный хаос на столе. К слову, она не была уверена, что Ричард придет, однако на всякий случай решила начать приготовления.       — Минутку! — крикнула она и зажевала губу.       Вообще для Урсулы Ричард был загадкой. Сегодня она пыталась воздействовать на него, но внушение не подействовало. На нее это было непохоже. Всегда получалось. Даже с Охотниками. Может, плохо старалась?.. Урсула на скорую руку убрала все лишнее со стола, однако банка с шалфеем выскользнула из рук и разбилась. Чертыхнувшись, она быстренько подмела и побежала к двери. Судорожно поправила фартук и распахнула дверь.       Ричард за дверью слышал множество звуков: шорохи, едва уловимые ругательства из-за разбитой банки, мелкие и быстрые шаги. Он усмехнулся в кулак и тут же принял серьезное выражение лица, когда увидел открывающуюся дверь.       — Решился таки? — спросила Урсула и улыбнулась.       — Таки решился. — Ричард едва ли не рассмеялся: она мялась, никак не найдя удобную позу — то облокотится рукой на дверь, то другой о косяк… — Ты практикуешь врачевание на улице?       Урсула непонимающе свела брови и наклонила голову. Но через мгновение поняла и виновато закусила губу.       — Ой, прости, пожалуйста. — Она отошла в сторону, пропуская его внутрь. — Проходи.       Ричард вошел и огляделся. Довольно уютно. Повсюду висели пучки трав под потолком. Практически в середине комнаты стоял большой деревянный стол, а прямо за ним камин. По бокам от камина полки с банками и книгами. Справа несколько шкафчиков, видимо, с домашней утварью. А слева несколько ступенек, ведущих к большой кровати. Полупрозрачные светлые занавески закрывали и отделяли кровать от основного помещения.       — Так какая помощь тебе нужна? — Урсула обогнала его и встала у камина.       — Лечение. — Ричард пожал плечами и сел на лавку. — Обычные раны — достаточно для твоего опыта? Или слишком просто? — Он наклонил голову и улыбнулся. Урсула же сузила глаза: он явно решил вспомнить ее сегодняшние слова.       — Хорошо. — Она едва заметно ухмыльнулась, засучив рукава платья. — И что будем лечить?       Урсула скрестила руки и ехидно улыбалась. Однако улыбка сползла с лица ровно в тот момент, когда Ричард снял рубашку: синяки, ссадины, раны — на теле почти не было живого места. Она совсем не рассчитывала, что будет столько работы. Но вопросы о том, где он так пострадал, быстро отошли на второй план. Урсула не сразу поняла, что оценивающе разглядывает его. На мгновение показалось, что его плечи и грудь стали шире, а руки больше.       Урсула сглотнула и отвернулась, делая вид, что ищет на полках нужные ей травы и лекарства. А сама ругалась на саму себя. И что бесило больше — то, как она бессовестно на него глазела или то, что ей понравилось — она не понимала.       — Так у тебя достаточно навыков? — Голос Ричард заставил ее вздрогнуть. В голосе были слышны уверенность, ехидство и чуточку наглости. Он явно чувствовал себя хозяином ситуации.       — Достаточно, — неестественно прохрипела Урсула и поставила на стол несколько банок. — Ложись. — Она толкнула его в плечо грубее, чем планировала, чтобы он лег на лавку. — Мне нужно осмотреть все это.       Ричард послушно лег, положив руки за голову. Урсула мельтешила по домику: то наливала теплую воду, то искала свежие тряпки, то куда-то запропастились ступа и пест…       Но через пару минут она взяла себя в руки и ответственно подошла к работе. Протерев его торс, грудь и ребра, Урсула поняла, что все раны, синяки и ссадины получены в разное время. Где-то только начала заживать ссадина, где-то синяк уже почти «выцвел», а где-то были совсем свежие раны.       Ричард лежал на лавке и наблюдал за Урсулой. К слову, он был приятно удивлен: справлялась довольно хорошо. Действия ее были уверенными, четкими и слаженными. Не возникало даже мыслей, что она сомневается в том, что делает. Он так погрузился в размышления о ней, что не заметил, как она почти закончила с грудью.       — Сядь. Пожалуйста. — Урсула подняла на него глаза и улыбнулась уголками губ. — Сейчас я нанесу мазь. Возможно, будет слегка пощипывать.       Ричард кивнул и сел, облокотившись спиной о стол. А она смешала ингредиенты в миске, превращая их в однородную массу. Почти сразу приятный мятный запах окутал комнату. Камфора… Ему всегда нравился этот запах.       Урсула зачерпнула пальцами мазь и нанесла вокруг самой свежей раны. Ричард едва заметно вздрогнул: что мазь, что ее пальцы были холодными. Однако ее прикосновения ему нравились. Он чувствовал некое смущение. Не то чтобы Ричард не знал женских рук, просто сейчас почему-то было приятно, несмотря на легкую боль.       А вот Урсула настолько погрузилась в работу, что и думать забыла о смущении. Ссадина за ссадиной, рана за раной, синяк за синяком… все методично обрабатывалось и перевязывалось.       — Я что-то пропустила? — Урсула встала с колен и подошла ближе, чтобы протереть его лоб. — Кажется, сегодня ты получил пару ударов по лицу, а такое впечатление, что тебя били толпой. Да еще и не один раз. И не сегодня. — Она мельком посмотрела ему в глаза. — Нравится спасать девиц из беды?       — А если и нравится? — Ричард вскинул бровь и закинул локти на стол, а через мгновение зашипел: мазь попала на открытый участок раны. Урсула усмехнулась, словно справедливость восторжествовала. — Это последствия тренировок.       — Что же это за тренировки такие… — Она держала его за подбородок и наносила мазь вокруг ссадины на лбу.       Ричард убрал руки со стола и схватился за лавку: ему до одури хотелось положить ладони ей на талию и притянуть ближе к себе. Почему испытывал такое желание, он не понимал. Да и ее сосредоточенное лицо буквально манило. Она то и дело жевала губу, сдувая иссиня-черную прядь со лба, брови подрагивали и то сдвигались к переносице, то расправлялись. Даже пунцовые от камина щеки вызывали в нем желание прикоснуться к ней.       Несмотря на то, что она была небольшого роста и худенькой, Ричард чувствовал в ней такую силу, что на мгновение подумал, что она бы и одна справилась с теми выродками в подворотне. Да и веяло от нее такой уверенностью, что затмевала всех девиц в городке. А, к слову, Везандорф Вилидж мог похвастаться обилием красивых девушек.       — Так что за тренировки? — повторила вопрос Урсула, уже заканчивая обрабатывать его руки.       — Тренировал новых рекрутов. — Ричард слегка скривился от едва ощутимого жжения на костяшках. — Совсем зеленые и неумехи.       — Так ты служишь в гвардии? — Урсула завязала последний узел бинта на руке и отошла вправо к столу.       — Мой отец — начальник гвардии. Я служу под его началом.       Сердце ухнуло в пятки. Урсуле показалось, что оно даже биться перестало. Не может быть… Чашка с остатками мази чуть не свалилась из рук.       — Р-реджинальд Алонза — твой от-тец?..       — … Не поеду я в больницу! — воскликнул Эрик и вскочил с дивана. — Как ты себе представляешь? Здрасте! Полечите меня! Меня подстрелил собственный отец в лавке ведьм, которых он хотел убить, но промахнулся? Так?!       — Но нужно проверить, чем они тебя пичкали! — воскликнул Виктор.       — Ничем его не пичкали, — устало отозвался Ричард. — Это обычная заживляющая мазь. Значит, и остальное использовали в рамках лечения.       — Но…       — Что «но», Виктор? — Ричард закатил глаза и сел в кресло. — Они ведьмы? Они Барбароссы? Что? Какой смысл сначала помогать, а потом навредить? Даже если и на Эрика как-то воздействовали, то в больнице ему не помогут. Ты сам это прекрасно знаешь. Да и нет на нем чар. Это очевидно.       — Если тебя это успокоит, то я схожу к Кристоферу.       — Что-о-о? К этому предателю?! — еще сильнее взбесился Виктор.       Стоит ли говорить о чрезмерной категоричности Виктора? К сожалению, он не мог видеть другие оттенки и цвета, кроме черного и белого. Ведьма? Значит, убить. Охотник, который отрекся от предназначения и судьбы? Значит, предатель… Таковым он считал и своего племянника. Несмотря на то, что Кристофер, как и остальные Алонзы последних поколений, не смог поднять меч Истины и не являлся Охотником, Виктор был убежден, что он «обязан остаться в лоне семьи». Только Кристофер решил иначе: сменил фамилию, еще пару лет назад переехал в Дублин и сейчас проходил ординатуру в хирургии одной из государственных больниц столицы.       — Если он не бегает за ведьмами с топором на перевес, это не значит, что он предатель, отец. — Эрик прикрыл глаза и коснулся пальцами лба. — Давайте уже отдохнем и позже спокойно поговорим? Без эмоций. — Он перевел взгляд на отца и вскинул брови.       — Согласен. — Ричард кивнул и ушел на кухню.

***

      Ближе к вечеру Маккензи и Адалинда закончили с делами в лавке. Каждая баночка стояла на своем месте, каждый грамм всех трав и других товаров подсчитан и записан в журнал. К слову, это помогло отвлечься, и Адалинда была больше занята вопросами лавки: чего не хватает, что вообще уже кончилось, где все это брать и сколько будет стоить поставка.       А пока Адалинда занималась составлением списка для заказа, Маккензи сходила в кафе за углом и заказала поесть. Не успела она войти, как на нее обрушился огромный поток запахов: пахло жареной картошкой, грибами, креветками и мясом… И тут она вспомнила, что не ела со вчерашнего обеда. Желудок предательски заурчал. Хотелось все и сразу…       — Бабушка, я пришла! — отозвалась Маккензи, войдя в лавку с черного входа. — Пойдем скорее есть!       Пока Макки раскладывала коробочки с едой, Адалинда заварила зеленый чай. Ели они в тишине. За сутки обеих так измотало, что не было сил даже поговорить о каких-то будничных и обычных вещах. Да и какие темы сейчас будут «будничными» и «обычными»?.. Инвентаризацию они проводили тоже почти молча.       — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила Адалинда, доедая лапшу.       — Да нормально… — неуверенно ответила Маккензи.       Она действительно чувствовала себя хорошо. Просто изменилось что-то внутри. Стала слышать размеренный стук сердца. Стала слышать, как кровь течет в сосудах. Стала более сконцентрированной… Маккензи ощущала, как внутри разливается что-то теплое. И это совсем не то чувство, которое она испытывала вчера: сегодня это было сродни ощущению защиты. Казалось, будто эта сила при малейшей опасности будет оберегать и прикрывать.       — Правда, все хорошо. — Маккензи улыбнулась и положила ладонь на руку бабушки. — Просто сейчас все ощущается… острее, что ли.       — Это нормально. — Адалинда улыбнулась в ответ и успокоила внутреннюю тревогу. — Тебе кажется, будто ты в невидимом куполе.       Маккензи закивала.       — Почему ты сказала, что Ричард предал Урсулу, если они и так были врагами?       — Потому что она влюбилась в него и отказалась от всего ради Ричарда. — Адалинда разочарованно покачала головой и встала, чтобы собрать пластиковую посуду. — Давай-ка я кое-что покажу тебе.       Она выбросила в мусорное ведро посуду и поманила внучку к подвалу. Та повиновалась и пошла следом. Адалинда спустилась с лестницы и завернула прямо под нее. Маккензи удивленно выдохнула: оказывается, под лестницей есть дверь. И почему она никогда не видела ее?       Не успела Адалинда войти, как загорелись свечи в канделябрах на стенах. Маккензи даже вздрогнула — настолько это было неожиданно. Помещение было довольно маленьким и низеньким. Макки пригнулась и вошла, почти доставая головой потолка. Кроме большого овального напольного зеркала, накрытого плотной тканью, в комнатке ничего не было. Адалинда сдернула ткань, и пыль тут же разлетелась в разные стороны. Маккензи чихнула.       — Что это?       — Бронемашина со спецназом! — съязвила Адалинда.       — Я вижу, что это зеркало. — Маккензи шумно вздохнула и закатила глаза. — Но оно явно необычное, раз спрятано здесь.       — Это Зеркало Прошлого, — смягчила тон Адалинда и подошла ближе к нему. — С помощью него можно увидеть любое событие.       — И ты хочешь показать мне какое-то событие, связанное с Урсулой?       — Верно. — Адалинда заправила волосы за уши. — Я сейчас снова превращусь. — Она глубоко вдохнула и подошла ближе к зеркалу.       Маккензи кивнула и отошла к выходу. Не то чтобы там вообще было место… Она наблюдала, как бабушка снова меняется, а сама думала о том, что ей не терпится сделать так же. Конечно, было страшновато и даже жутковато увидеть себя такой… Маккензи всегда считала себя довольно красивой и привлекательной девушкой, а цвет волос и глаз вообще своей особенностью и гордостью. Так что истинное обличье вызывало не то чтобы отвращение, просто у нее никак не вязались красота и «ведьмина сущность» между собой. Однако любопытства было больше.       — Ка́мо ко́ен кело́умо эль эйд, ка́а ит ва́рдум левира́тоф ис ми́ес марра́р. Ка́мо эйд кело́умо эль ко́ен, ка́а ит се́лсо итабо́н карпа́т, — прошептала Адалинда, и рябь прошлась по зеркалу.       Маккензи непроизвольно сделала шаг вперед. Рябь была настолько реалистичной, словно зеркало превратилось в густую жидкость. Адалинда провела рукой по зеркалу, а рябь усилилась. Кончики пальцев провалились сквозь зеркало. Маккензи едва сдержала вздох удивления.       — Покажи Урсулу Барбароссу в Источнике Уотерфорда двадцать четвертого июля тысяча пятьсот двадцать первого года. — И снова провела рукой.       Маккензи непонимающе посмотрела на бабушку. Уотерфорд? Они же ездили вчера туда! Так это, получается…       Она не успела додумать мысль, как яркий свет из зеркала ослепил, и они оказались в каком-то темном помещении без окон. Маккензи оглядывалась и уже сделала было шаг, как Адалинда поймала ее за руку и показала пальцем молчать.       Через мгновение в помещение начали входить женщины: молодые девушки, женщины постарше, даже были две женщины с седыми волосами, хотя выглядели они не такими уж и старыми. Почти сразу вспыхнули свечи по всем стенам. Макки вжалась и уперлась спиной в угол.       — Не бойся, — прошептала Адалина. — Мы здесь — лишь наблюдатели. Нас никто из них не увидит.       Маккензи почувствовала неприятный холодок. Желудок свело, а позвоночник выпрямился, будто струна. Она смело могла бы назвать такой холод могильным. Несмотря на то, что бабушка держала ее за руку, внутри она испытывала животный страх, граничащий с паникой, но и вместе с тем некий трепет. Такой трепет, который испытываешь перед встречей с кумиром…       Послышалось эхо стуков каблуков, а через несколько секунд вошла женщина. Ее рыжие кудрявые волосы струились по спине и пружинили от каждого шага. Она шла не быстро и не медленно. Маккензи подумала, что так могут ходить только королевы. А она действительно шла как королева: каждый шаг был четким и уверенным, гордо поднятая голова и повелительный взгляд… Женщины вокруг расступались и склоняли голову, приседая в реверансе.       — Докладывайте. — Голос эхом пронесся по помещению. Голос отдавал сталью, хладнокровием и властью…       — Как стало известно, — начала женщина справа, — Мэри сейчас у Алонз в Везандорфе.       — Это одна из Жертвенных, — прошептала Адалинда. — Иногда они выполняют роль разведчиков.       — А та, — так же шепотом говорила Маккензи и указала пальцем на ту, перед которой склонялись, — Верховная? Она Первая?       — Да. Магдалена. Одна из самых выдающихся Верховных за все существование ковена. Слушай.       Адалинда указала ладонью на толпу, и Маккензи повернулась к ним.       — …не сделала ничего, что может позволить Реджинальду казнить ее.       — Реджи… — с презрением выплюнула Магдалена. — Старый дурак! Необходимо вызволить Мэри из рук этих варваров. Агнес, — обратилась она к Жерветнной, — у них остался Мартум?       — Ни грамма, госпожа. — Агнес победно улыбнулась. — Мэри сожгла все поле еще до того, как была поймана.       — Как же ее тогда поймали?       — Мэри посчитала, что сжечь поле — мало. — Агнес выдохнула и опустила голову. — Она решила, что нужно уничтожить запасы в замке. Именно там ее и задержала стража.       — Не удивлена… — Магдалена раздраженно коснулась переносицы. — Личная месть всегда застилает глаза и не дает думать холодной головой. Хотела отомстить за дочь? Получи результат.       На мгновение всем показалось, что Верховная решила отменить свой приказ — освободить члена их ковена, — однако это были лишь причитания, не несущие в себе решений и последствий.       — Урсула, — Магдалена махнула рукой, — подойди.       Урсула вышла из толпы, встав напротив и склонив голову. Маккензи повернула голову к бабушке, а та кивнула на немой вопрос.       — Красивая. Очень красивая женщина, — пробормотала Макки.       — Ты отправишься в Везандроф Вилидж. — Магдалена встала перед ней. — Твоя задача — влиться в их общество и помочь сбежать Мэри. Уверена, сила будет с тобой, дочка. — Она взяла ее за плечи и несильно сжала. Едва заметная улыбка скользнула по губам.       — Да, моя госпожа. — Урсула вновь склонила голову и слегка присела.       — Реджинальд хочет войну? Будет ему война…