Ведьмино пророчество

      Урсула нервно крутила кончик пряди волос, ожидая бехонта Эстебана Габбелона в небольшом кабинете, похожем на холл. Пустые каменные стены не то чтобы давили, но создавалась какая-то гнетущая атмосфера. Ричард привел ее на этаж лекарей, а не найдя Габбелона, ушел на его поиски.       Нервный смешок сорвался с губ: еще никогда она не была не то что внутри Цитадели, даже близко не подпускали. То есть достаточно было просто полечить кого-то из бойцов? А Урсула терпела идиота-офицера, имя которого даже не удосужилась запомнить, и его похотливые ручонки на бедрах в таверне. Спасибо миссис Хэмминг — хозяйка таверны гоняла его тряпками всякий раз, когда офицер имел наглость прикоснуться, грубо напоминая всем посетителям, что у нее не бордель, а приличное заведение.       Нужно всеми силами удержаться здесь. Предложит бумажки перебирать или выносить ночные горшки — пусть так, но сестру она не бросит.       — Потерпи, Мэри, — едва слышно прошептала Урсула. — Еще чуть-чуть — и ты будешь свободна. Обещ…       Она тут же замолкла, когда услышала голоса за дверью. Быстро поднялась с лавки и нервно поправила платье и волосы. Как только дверь отворилась, Урсула лучезарно улыбнулась, словно и не нервничала секунду назад.       — Милорд, — со всей важностью обратилась она, слегка присев и склонив голову.       — Какой волшебный цветок! — воскликнул Эстебан и мягко рассмеялся, рассматривая Урсулу. — Не только умна, но и красива! — И подошел к ней. Взял за руку и поцеловал костяшки. — Божественно прекрасна.       Урсула улыбнулась, смотря на бехонта, но успела уловить в глазах Ричарда капельки ревности. С чего бы? Это обычные правила…       — Ох! — вымолвил бехонт и отпустил ее руку. — Что же мы толпимся в душном коридоре! — И прошел к двери кабинета. — Прошу, леди Лафайетт. — Бехонт открыл дверь и жестом пригласил войти. — Не стоит заставлять женщину ждать.       — Мне очень лестно, но… — театрально стушевалась Урсула. — Я не леди. И никогда ею не бы… Боже…       Она удивленно оглядела большой кабинет: двухъярусное помещение, казалось, не имело конца. На верхнем ярусе располагалась библиотека, в которой было бессчётное количество книг, а на нижнем расположились шкафы с лекарствами и инструментами.       — Какие сокровища, — продолжала восхищаться Урсула, а глаза разбегались от изобилия фолиантов и ингредиентов. — Годы работы… — восхищенно добавила она, пройдя в центр кабинета. — Лекари Василия Ивановича вам бы позавидовали! — Урсула лучезарно улыбнулась.       — Васил…ий Ива… — начал было Ричард, но его перебили.       — Так вы из Русского государства! — восторженно воскликнул Эстебан, подав ей руку, чтобы Урсула села в кресло, а Ричарда чуть ли не пихнул в сторону. — Великий князь здоров?       — Молюсь о его здоровье, милорд. — Она кивнула и отпустила его ладонь.       — Но почему Урсула? — поинтересовался Эстебан, совершенно не обращая внимания на Ричарда. — Достаточно редкое имя для русской девушки.       — Ох, — рассмеялась она. — Я шведка. Во время войны между русскими и шведами матушка лечила раненых. И спасла она воеводу Орлова. Федор Михайлович был добр к матушке и привез ее в Москву. Уже там она узнала о том, что носит под сердцем меня. Федор Михайлович хотел представить ее ко двору, дать возможность продолжать лекарское дело, но матушка скончалась во время родов.       — Мне очень жаль, дорогая, — участливо посетовал Эстебан, положив ладонь на ее руку.       Урсула мягко высвободила руку, сделав вид, что очень тоскует по почившей матери.       — Не стоит переживаний. — Она улыбнулась. — Федор Михайлович растил меня как родную дочь. Мне не на что жаловаться.       — Ты не говорила, что…       — А ты и не спрашивал, — ответила Урсула, коротко посмотрев на Ричарда.       — Но как же вы оказались здесь? — продолжал наседать Эстебан. В его глазах плескалось искреннее желание узнать о ней больше.       — Федор Михайлович был на хорошем счету еще при Иване Васильевиче, а Василий Иванович и вовсе пожаловал ему поместье и титул князя. Так что князь Орлов не жалел денег на мое обучение и обучение княжны Софьи. Приглашал разных учителей по лекарскому делу из разных уголков мира: польские, немецкие, итальянские лекари приезжали по просьбе Федора Михайловича. Даже китайских приглашал, — прошептала последнее Урсула, придвинувшись ближе к столу. — А позже Федор Михайлович разрешил мне уехать учиться дальше. И вот я здесь. — Урсула улыбнулась, поправляя складки на платье, и мельком наблюдала за реакцией.       По большому счету, Урсула не врала. Она действительно долгие годы жила у Орловых. А Магдалена и правда спасла князя. Но знать, что Федор Михайлович — брат Ольги Орловой по роду Огнеславии, совсем необязательно.       Беседа длилась больше часа. Эстебан буквально заваливал ее вопросами: где именно она училась, имеется ли какая-то практика, как она смогла выдержать предвзятое отношение, сколько лет она странствует по миру в поисках новых знаний… Но на каждый вопрос Урсула отвечала максимально честно и уклончиво одновременно.       — … После Саламанкского университета я решила двигаться дальше, но услышала о вас, милорд. — Урсула учтиво склонила голову: она уже поняла, что бехонт млеет от сладких речей о его персоне. — Ведь вы были первым на курсе в Саламанке. А у кого как не у вас получать бесценные знания.       — Так это был изначально твой план! — прошипел ей в плечо Ричард.       — Я такого не… — в ответ прошипела было Урсула, но ее прервал звук открывающейся двери.       — Отец?       В кабинет вошел Редженальд Алонза. Урсула испуганно сглотнула, но виду не подала. Она грациозно поднялась с кресла и склонила голову, слегка присев.       — Ваша Светлость. — Урсула встала ровно, а губы растянулись в хищной улыбке…

***

      — Твою мать! — рявкнула Адалинда, оказавшись дома в гостиной с Маккензи на руках.       После того как их заметила Аида с сестрами, Адалинда быстро вернула их домой. Маккензи все так же не приходила в сознание. Это нехорошо. Нет. Это дерьмово! Нельзя столько времени быть в прошлом. Нельзя!       Адалинда мельтешила по гостиной, краем глаза наблюдая за внучкой. А заметили ли?.. Ведь могло показаться! Слишком долгое пребывание в зеркале может создавать галлюцинации. Ну точно! Это точно галлюцинации! Раньше никто и никогда не видел предков воочию! Но как тогда Макки подожгла дерево? До появления внучки в прошлом дерево воспламенялось само! И все думали, что это остаточная магия Волканэрис!       Адалинда тихо взвыла и опустилась в кресло. Нужно что-то делать. Проверив в сотый раз, что внучка дышит, Адалинда быстрым шагом направилась в подвал, чтобы собрать ингредиентов для отвара — необходимо разбудить ее. И как можно скорее…

***

      Маккензи застонала. Голова ужасно раскалывалась, а перед глазами все плыло. Она попыталась подняться на локтях, но головокружение усилилось, и Макки свалилась обратно на диван, снова застонав.       — Ба? — тихо позвала она. Ответа не последовало. — Ба, ты где?       Звуки послышались с кухни. Маккензи медленно поднялась и подышала: голова не просто кружилась, а создавалось ощущение, будто ее крутили на самом быстром вестибулярном кресле. Мелкими шажками она пошла по стене к кухне. Голос бабушки становился громче. И она явно ругалась.       — … тогда как она подожгла дерево?! — шипела в трубку Адалинда. — Я знаю, что видела! — помолчала. Видимо, слушала говорящего. — Конечно, Патриция не узнает! Еще чего! Если это то, о чем мы думаем, то Патриция ее на опыты пустит! Верховная и управляет прош…       — Ба?       — Черт! — чуть ли не взвизгнула Адалинда, выронив телефон. — Чтоб тебя! — выругалась она и подняла мобильный. — Я перезвоню. — И закончила разговор. — Как ты? — Адалинда тут же подлетела к ней и усадила на стул. — Я так испугалась за тебя!       Она громко выдохнула и крепко обняла. Маккензи поперхнулась воздухом: не то чтобы бабушка ее не обнимала, просто это слишком резкий и истеричный порыв, словно ее с того света достали. Она растерянно положила руки на спину бабушки и прижалась к животу.       — Почему мы дома?       — Потому что ты отключилась. — Адалинда тяжело и быстро дышала.       Бабушка явно напугана. Но чем? Маккензи обнимала ее, а сама то и дело пыталась вспомнить, что произошло. И последнее, что подкинула память, это как были убиты Волканэрис и Аквид…       — Как ты себя чувствуешь? — уже спокойнее спросила Адалинда, отпуская ее.       — Чуть-чуть тошнит и голова кружится. И… — Маккензи сглотнула, не зная, можно ли говорить. А точнее стоит ли. — И я не помню, что произошло.       — На вот. — Адалинда поставила перед ней напиток, похожий на чай. — Это отвар. Поможет от тошноты и головокружения. — В ответ Маккензи кивнула и взяла чашку. — Что ты помнишь?       — Я… — Маккензи сделала глоток. Сладкий. И правда похож на чай. — Я помню отрубленную голову Волканэрис и тело Аквида. И эмоции девочек. Это… не то чтобы странно, но это были словно мои эмоции. Я злилась, боялась, ненавидела. Чувствовала опустошение. И все сразу. А потом темнота.       — Хорошо… — заключила Адалинда и неоднозначно отвела взгляд, закусив щеку.       — Ба? — протянула Макки, недоверчиво посмотрев на нее. — А кто поджег дерево? И с кем ты говорила?       — Ты что, подслушивала? — ответила вопросом на вопрос Адалинда. Но Маккензи вскинула брови и наклонила голову, давая понять, что ждет. — Это сейчас не имеет значения. Не думаю, что тебе будут интересны мои дела в других ковенах.       — Ну ладно…       — Пойдем-ка. — Адалинда подошла ближе и подняла ее под локоть. — Тебе нужно отдохнуть.       Маккензи послушно пошла, но чувствовала, что Адалинда что-то недоговаривает. Только ни желания, ни сил выяснять правду не было. Да и зачем ей это — врать? Хотя если бы что-то было серьезное, обязательно сказала бы. Наверное… Но что-то не давало ей покоя. Навязчивая мысль, что она не помнит нечто важное, буквально проедала мозг. И это точно связано с недомолвкой бабушки. Однако усталость и остатки головокружения взяли свое, и она провалилась в сон…

***

      Вещи собраны. Билеты куплены. Через пару часов нужно собираться в аэропорт. Маккензи выдохнула и села на кровать. Уезжать совсем не хотелось. И не только потому что Адалинда останется одна. Ехать в чужую страну к чужому человеку? Да и она никогда не расставалась с бабушкой! Это самый близкий и родной человек! На минуту Макки почувствовала себя маленьким ребенком, который боится отпустить руку родителей, чтобы не потеряться в толпе.       Произошло столько всего, что и за всю жизнь не может случиться: она стала ведьмой, познакомилась с ковеном, должна стать Верховной, познакомилась с Эриком, узнала его получше, увидела прошлое. А прошло всего пару недель! Все это давило. Слишком давило. И после всего она должна оставить бабушку?       Кстати, о прошлом… Рутина в лавке, волокита с билетами и сбор вещей отвлекли от назойливой мысли, что она забыла что-то важное. Но стоило присесть на кровать после тысячной проверки чемодана и документов, как это дурацкое предположение-подозрение вновь завладело сознанием.       Могла ли бабушка солгать? Могла. Зачем? Непонятно. Да, Маккензи еще неопытна и, по меркам Адалинды, ребенок в мире Ведьм. Но… Чтобы уберечь? Но от чего? Если что-то случилось, и это чревато последствиями, разве не нужно рассказать, чтобы избежать неисправимого исхода?       Маккензи вздохнула. С бабушкой ругаться и выяснять отношения не хотелось. Но и безвольной куклой тоже быть не хочется…       Раздался стук в дверь, и это отвлекло ее от размышлений.       — Милая? — Адалинда приоткрыла дверь и просунула голову. — Ты готова?       — Если я скажу нет, ты передумаешь отправлять меня в ссылку? — Маккензи усмехнулась и опустила взгляд.       — Это не ссылка, и мы обсуж…       — Да готова я, готова. — Маккензи изобразила подобие улыбки и встала с кровати. — Так мы идем?       Адалинда кивнула и пропустила ее с чемоданом в коридор.       — Ба, — позвала ее Маккензи и обернулась, спустившись с лестницы. — Может, все-таки скажешь, кто поджег и какое дерево? — Она заметила, что Адалинда что-то хочет сказать с выражением лица, будто хочет избежать разговора, поэтому поспешила договорить. — Всю неделю меня не отпускает мысль, что это связано со мной. После провала в памяти я не перестаю думать, что забыла что-то очень важное.       — Макки…       — Бабушка, пожалуйста! — немного повысила голос Маккензи. — Я не хочу ругаться и спорить. И если мы будем честны друг с другом, то сможем избежать непоправимых последствий.       — Именно поэтому ты не рассказала о встрече с щенком? — Адалинда ухмыльнулась и скрестила руки. Да уж… Умеет бабушка застать врасплох. Макки цыкнула и закатила глаза. — Ладно. Поджог дерева действительно связан с тобой. — Адалинда вздохнула и села на пуфик рядом с входной дверью. — Ты его подожгла.       — Я чт…       — Подожгла дерево. В прошлом, — констатировала Адалинда. — И я не знаю природу такому действию. Поэтому я прошу тебя, давай оставим этот разговор на потом. Идет? Как только я что-то узнаю и смогу понять, что произошло, мы поговорим. Я не хотела, чтобы ты переживала и изводила себя.       — Черт бы меня побрал… — изумленно прошептала Маккензи и села на колени перед бабушкой, обняв ее. — Спасибо. — И крепче прижалась к ней.       — Возможно, это всего лишь выброс энергии, потому что мы слишком долго были там.       Адалинда явно пыталась сгладить углы, но вывод один: Маккензи может если не управлять прошлым, то, как минимум, действовать в нем как в настоящем. И это пугало, и завораживало одновременно. Может, она может что-то изме?..       — Даже не думай об этом, — прошептала Адалинда, а Маккензи вздрогнула и отстранилась. — Я знаю, о чем ты думаешь. Если это возможно, то нарушишь весь мировой порядок.       — То есть… — Макки поднялась и сглотнула. — То есть вы… мы не знаем, можно ли менять прошлое? — В ответ кивок. — Получается, никто и никогда не рождался с такой способностью? Я первая?       — Этого мы не знаем. Не знаем, действительно ли этой способностью ты владеешь. — Адалинда поднялась с пуфика и одернула кофту. — И да, ты права, никто не рождался с такой способностью. — Она хлопнула по бедрам и неловко улыбнулась. — Давай-ка в лавку. Нам еще нужно сварить тебе зелье для смены внешности. И так времени в обрез.       Вот теперь бабушка точно переводит тему. Но Маккензи и так была потрясена новыми «вводными» к статусу, что продолжать обсуждение не хотелось. Она несколько отстраненно кивнула и направилась к двери, накинув кожанку.

***

      — Ну, все готово, — заключила Адалинда.       Маккензи принюхалась: ну… не так уж и плохо. Паховая гниль не использовалась, и ладненько. А белый уксус, индийский тысячелистник и еще парочка ингредиентов звучат не так мерзко. Запах нейтральный: не похож ни на один обычный напиток, но и не воняет. Пожалуй, можно сравнить с безвкусными порошками от простуды. Она сделала глоток: по вкусу тоже как обычный порошок из аптеки. Макки допила до дна.       — А это возьмешь с собой. — Адалинда протянула пару бутылочек. — Скажешь, что это от укачивания.       — М-м-м… — неуверенно протянула Маккензи. — Ну ладно. Погоди, ты же сказала, что выпитого сейчас хватит на сутки?       — Это на всякий случай.       — И как я пойму, что пора это выпить? — Макки убрала бутылочки в сумку.       — Тебя и правда будет тошнить, когда тело начнет отвергать новую оболочку. — Адалинда так улыбнулась, будто сделанная ею пакость свершилась.       — Какая ты предусмотрительная… — Маккензи скривилась.       Но странные ощущения заставили ее забыть об отвращении. Под кожей словно кто-то ползал. Лицо, руки — да все тело неприятно зудело. Она даже не сразу поняла, что ее и правда тошнит. Макки выдохнула и облокотилась ладонями о стол. Но уже через минуту все закончилось.       Она тут же побежала к зеркалу и не узнала себя. Блондинка, еще и глаза карие. Маккензи скривилась: уж белобрысой она себя точно не видела. Однако не сразу поняла, что все равно узнавала себя. Привычные черты лица успокаивали: выраженные скулы, не слишком пухлые губы, миндалевидные глаза. И почти незаметные веснушки.       Маккензи сморщила курносый нос и улыбнулась. Ну… на сутки можно и привыкнуть. Наверное.       — Вижу, ты недовольна, — констатировала Адалинда. — Я понимаю, но…       — Все в порядке. — Маккензи снисходительно поджала губы. — Это же всего лишь на двадцать четыре часа. И для моей безопасности. Так что проблем нет. Так… — Она свела брови, почувствовав странную неловкость, и посмотрела на часы. — Уже пора. Иначе опоздаю на самолет.       — Да. — Адалинда коротко улыбнулась, и Маккензи почувствовала, будто ее неловкость передалась и бабушке. — Мне поехать с тобой?       — Нет, — тихо ответила она и мотнула головой. — Пластырь нужно отрывать резко. — В ответ Адалинда вскинула бровь, явно давая понять, что не понимает. Макки вздохнула. — Иначе я передумаю и ничто не заставит меня уехать.       Адалинда прочистила горло и кивнула, а для Маккензи это был прямой ответ: бабушка тоже не хочет ее отпускать. Дурацкое чувство тревоги не давало покоя: что-то буквально кричало, что следует остаться, что они справятся с нападками, что она не должна оставлять самого близкого человека. Но если начать этот разговор, даже издалека, Адалинда назло сделает по-своему. А ругаться не хотелось. Да, она взрослый человек, и может принимать решения сама, но… Это пресловутое «но», появившееся две недели назад, теперь имеет вес.       Маккензи остановила чемодан у выхода из лавки и обернулась.       — Ну, пока? — Маккензи закусила щеку и попыталась улыбнуться, но получилось явно неискренне.       — Хорошего полета. — Тон Адалинды был холодным, будто она не внучку провожает, а человека, который, мягко говоря, неприятен. Но через секунду она прижала Макки к себе, крепко обняв. — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю. — Маккензи закусила губу, чтобы не расплакаться, и обняла еще сильнее. — Будь осторожна, ладно? — И выпустила ее из объятий.       — Это пусть они будут осторожны, если попробуют приблизиться хотя бы на метр.       — Вот и чудненько. — Маккензи улыбнулась. — Узнаю свою бабушку. — Звук уведомления отвлек ее. — А вот и такси подъехало. Пока, ба.       — Пока, милая. — Адалинда вышла на порог. — Напиши, когда сядешь в самолет.       Маккензи обернулась и улыбнулась. Такси ждало на соседней улице. Она помахала рукой и ускорилась. А на душе было паршиво. Странное ощущение пустоты разрасталось все больше. Но на это совершенно не было времени. И желания тоже.       Макки села в машину.

***

      Маккензи отдала наличными за поездку и вышла из машины. До регистрации на рейс еще полчаса, так что она решила, что выкурить сигаретку — жизненно необходимое мероприятие. Забавно. Она никогда не верила, что сигарета может «успокоить нервишки», но почему-то именно сейчас Макки убеждена, что так и будет. А нервозность и правда сейчас была излишней.       Опустив шляпу чуть ниже, Маккензи осмотрелась сквозь поля и подкурила. Она ухмыльнулась и выдохнула дым. И правда… успокоило. Хоть и на долю секунды. Маккензи снова затянулась и облокотилась спиной о стену.       Но спокойно докурить не смогла: чуть дальше в конце парковки остановился знакомый байк. Она прищурилась и чуть наклонилась вперед.       — Чтоб тебя… — прошипела Макки. — Еще и какого-то Охотника с собой притащил. Придурок.       Маккензи усмехнулась и оторвалась от стены, потушив сигарету. Коричневая кожанка, юбка в пол. Да и белые волосы со шляпой. Едва ли он ее узнает! Она коротко улыбнулась и поспешила внутрь.       — Маккензи! — услышала она позади.       Макки сглотнула и медленно повернулась. Не может быть…       — Привет. — Эрик неловко улыбнулся. — Все-таки улетаешь?       — Нет, просто гуляю по аэропорту, — съязвила она. — Как ты…       — И правда красотка, — перебил ее незнакомец.       — Кристофер, заткнись, — шикнул на него Эрик.       — Кристофер, значит…       Самодовольное лицо наглеца изменилось: улыбка исчезла, и он сглотнул и едва сдержался, чтобы не попятиться назад. Горящие глаза сверкнули в отражении чистого пола. Но почти сразу Кристофер взял себя в руки, и заносчивость вернулась.       — Да ладно. — Маккензи ухмыльнулась и надела очки. — Не прокляну.       — Вы закончили? — недовольно спросил Эрик.       — Чего? — Маккензи сдвинула очки и вскинула бровь. — Вообще-то… А, хотя знаешь что? Пошел ты!       Негодование переполняло ее: сам приперся, еще и язвит?! Она уже было развернулась, но Эрик поймал ее руку.       — Макки, стой!       Маккензи перевела полный раздражения взгляд на кисть, а затем на него.       — Хорошо, — Эрик отпустил кисть и поднял руки перед собой, — Маккензи. — Кристофер прыснул, пряча улыбку в кулак. — Я хочу поговорить с тобой.       — Говори.       — Давай отойдем? — Эрик закрыл собой Кристофера. — Это важно.       «Что ж. — Маккензи вздохнула и кивнула. — Пусть говорит, что хотел, и покончим с этим».       — Ведьмочка, — обратился Кристофер и снял воображаемую шляпу. Она цыкнула и закатила глаза, демонстративно игнорируя его. Вот же засранец! — Не прокляни братца! — уже вдогонку крикнул он.       — Он всегда такой мудак? — выпалила Макки, когда они отошли на пару-тройку десятков метров.       — Не обращай внимания, — отмахнулся Эрик. — Классно выглядишь, кстати.       — Ты об этом пришел говорить? — недовольно спросила она, а сама кое-как сдержалась, чтобы не улыбнуться: это, черт возьми, было приятно.       — Прости. — Эрик неловко улыбнулся и запустил пятерню в волосы на затылке. — Просто… Просто я волновался, в порядке ли ты.       — Чего?.. — удивленно переспросила Маккензи. — Это шутка такая? — По его выражению лица было ясно: он ляпнул лишнего.       — Отец в обход приказа Ричарда отправил Охотников рыскать по городу в поисках тебя. — Эрик сглотнул и в момент обрел уверенность. — Не хочу, знаешь ли, чтобы мне подсунули другую ведьму.       На мгновение Маккензи растерянно наклонила голову, а затем так заливисто рассмеялась, что на них обратили внимание люди. Вспомнились ее же слова после встречи в пабе.       — Я серьезно. — Эрик скрестил руки и облокотился плечом о квадратную колонну. — Отец думает, что ты захочешь сбежать.       — Как удобно. — Макки отзеркалила его позу. — Удобно, что и ты предложил то же самое.       — Со мной это не связано, — ответил Эрик, а Маккензи почувствовала, что он говорит честно. — Вот еще. — Он полез по карманам куртки и достал кнопочный телефон. — Возьми. Здесь записан только мой номер.       — И зачем? — спросила она, а сама поняла, что ей безумно нравится заставлять его чувствовать себя неловко.       — Если что-то случится, позвони. — Но от Эрика уже не ощущалась ребяческая неловкость. От него так и несло уверенностью. — Конечно, я не прилечу через секунду, но сделаю все, чтобы вытащить тебя.       — Нравится спасать девиц из беды?       — Как я уже сказал, не хочу, чтобы мне подсунули другую ведьму. — Эрик улыбнулся уголками губ. Голос его был низким, почти грубым, словно хотел показать, что ему абсолютно все равно. Взгляд зацепился за табло с расписанием. Регистрация начинается. — Я уже к тебе привык.       Макки уставилась на него. И все это наигранное безразличие рассыпалось одной лишь фразой. Маккензи почувствовала, как горят щеки, и едва удержалась, чтобы не прикоснуться к ним.       «Он это серьезно? Идиотка. Конечно несерьезно! Он делает это специально, чтобы быть с позиции силы!» — боролась сама с собой Маккензи.       — Ну раз привык… — Маккензи взяла телефон и уверенно приблизилась к нему. Поцеловала в щеку, чтобы сбить его с толку, а сама незаметно сунула телефон ему обратно в карман куртки. — Договорились. — Теперь она с позиции силы.       Пока Эрик был ошарашен поступком, Макки быстро отступила и направилась к стойке регистрации.

***

      — Ну нихрена себе! — послышался голос Криса сзади. — Не думал, что вы перешли на такой уровень!       — А?.. — отреагировал Эрик, вытирая щеку: на пальцах осталась ее темно-розовая помада. — Наверное, просто…       — Ну-ну. — Крис вскинул брови и улыбнулся. Не верит. Да и плевать. Эрик и сам не понимал, что только что произошло. — Ладно, поехали, любовничек.       Эрик кивнул и пошел к выходу. Полез в карманы за ключами, а нащупал телефон. Он цыкнул и закатил глаза       — Теперь понятно. — Эрик вытащил телефон и показал мобильник. — Решила голову задурить.       — И у нее получилось. — Кристофер улыбнулся и хлопнул его по плечу. — Ведьма! — сказал он с улыбкой, будто гордился ею. — Кстати, а как ты ее узнал?       — В смысле? — Эрик непонимающе свел брови. — Ее рыжие волосы трудно не узнать.       — Вообще-то она блондинка.       — Ой. — Эрик скривился. — Хватит уже. Я не дурак, чтобы вестись на подобные шутки.       Крис молча достал телефон и показал фото. На экране действительно была блондинка. Эрик повернулся в толпу, надеясь найти ее вновь. Глупо. Тут столько людей, она уже потерялась в толпе и наверняка прошла регистрацию. Да и лихорадочно искать ее по аэропорту еще глупее — привлекать внимание к себе и к ней безрассудно. Но почему он видит ее настоящую? В этом предстояло разобраться. И, кроме Адалинды, никто не поможет.       — Давай-ка проясним. — Крис выглядел удивленным. Даже слегка напуганным. — Ты ее видел рыжей, тогда как она использовала ритуал по изменению внешности?! — В ответ кивок. — Все интереснее… Еще и Верховную подцепил. Вот это ты влип, конечно.       — Пойдем уже. — Эрик недовольно свел брови и посмешил к выходу. — Не хватало еще и на кого-то из наших тут нарваться.       Ему и самому все это совсем не нравилось. Сегодня Эрик убедился сам — Маккензи точно будущая Верховная. Тогда у паба он думал, что показалось, и он ошибся. Но сегодня даже Кристофер это увидел. Главное, чтобы не узнал Ричард. И тем более отец. Если он узнает, что определилась преемница, то потребует ее в Орден под предлогом инициации, а сам… Даже думать об этом не хотелось.       Эрик завел байк и, дождавшись, когда Кристофер устроится сзади, уехал с парковки.

***

      Маккензи вышла из аэропорта и глубоко вдохнула. Солнце припекало через шляпу. Венесуэла встретила жаркой погодой и теплым ветром. Она повесила кожанку на чемодан под ручкой и достала телефон: нужно отписаться бабушке, что добралась.       И ни слова про Эрика.

«Ба, привет. Я в Каракасе. Все хорошо. Почти все время спала. У тебя как дела?»

      Отправив сообщение, она задумалась: встречу с Эриком можно описать лишь одним словом — неловкость. Она чувствовала себя и растерянной, и смущенной. И даже, наверное, напуганной. Как он ее узнал? Да, если смотреть прямо в лицо, то можно и разглядеть, но… Он ведь был так далеко! Да и их диалог меньше всего походил на разговор взрослых людей. Разве что не запинались и не заикались, как глупые подростки.       Однако это было приятно. Черт возьми! И правда приятно! Возможно, Эрик потрясающий актер и знает способы, как скрывать настоящие мысли, но Маккензи действительно чувствовала, что он переживает и хочет помочь.       Встретьтесь они при других обстоятельствах…       Звук уведомления.

«Привет, милая. Рада, что ты добралась без проблем. У меня тоже все хорошо. Щенки старого дурака рыщут по городу. Но мы хорошо подготовились».

      Значит, Эрик не соврал. Что ж… Может, и зря она отдала телефон. Макки хитро улыбнулась и убрала телефон в карман юбки. Жарко…       Такси подъехало минут через пять. В машине тоже было душно. Она открыла окно и подалась вперед к ветерку. Пальмы в ряд мельтешили одна за другой. Утреннее солнце припекало все сильнее. Макки сняла очки и закрыла глаза, положив руку на опущенное окно и положив на нее голову.       — Американцы… — буркнул водитель. — Лицо белое. Сгорит же!       Маккензи перевела на него взгляд и улыбнулась. Пожалуй, понимать все языки мира — самая крутая способность ведьм.       — Я из Ирландии, — ответила на испанском она. — Солнце видим редко.       Водитель округлил глаза, но уже через секунду бросился извиняться. Макки едва поспевала за ним. Несмотря на то, что она понимала его, чужой язык все равно давался с трудом: он уже начинал следующее предложение, а в голове только-только перевелось предыдущее. Просто нужно привыкнуть.       Через несколько минут водитель остановился у небольшого узкого, но двухэтажного домика. Маккензи разглядывала в окно: небесно-голубого цвета дом с белыми рамами почти ничем не отличался от других домов. Улица была не слишком длинной, но дома стояли почти вплотную друг к другу. И очень много зелени: газоны, деревья, цветы. Если бы не асфальт, то можно было бы подумать, что дома строились прямо на поле для гольфа.       — Так вы к сеньорите Габриэле? — спросил водитель, а улыбка не сходила с лица. — Ох, и как же я не понял! Вы же, очевидно, родственница! Вы очень похожи!       — Да. — Маккензи неловко улыбнулась и вышла из машины.       — Передайте сеньорите Габриэле, что жене уже лучше. Передайте, что Паулина уже встает с постели! — Водитель вытащил чемодан из багажника и кинулся жать ей руки. — Так вы, наверное, тоже… ну…       Он изобразил что-то руками. Видимо, намекал на способности. Макки поджала губы, чтобы не рассмеяться: уж очень забавно он поводил руками.       — Ох, простите. Вам же нельзя такое говорить. — Мужчина побледнел, насколько это возможно на смуглой коже, и засеменил к своей водительской двери. — Всего доброго, сеньорита!       Маккензи проводила взглядом уезжающую машину и покатила чемодан к воротам. Только она собиралась нажать на звонок, как дверь распахнулась. Перед ней стояла красивая женщина с рыжими прямыми волосами и янтарными глазами.       — Рада видеть тебя, Макки.