Hourglass

Слова Ривена никак не шли из его головы. Пора, когда Трикс почти захватили Магикс, стала переломной для него. В числе прочих специалистов он был среди тех, кто пытался защитить людей от этих отвратительных монстров, армии Тьмы. И у него... не выходило. Не всегда, если быть точнее. Люди умирали, он не успевал их спасти. Взрослые, дети... Когда он вспоминал об этом, горло охватывал спазм и он не мог дышать. Это было ужасно. Он ушёл из Красного Фонтана именно потому, что понял, насколько он бесполезен как специалист. К чему тогда продолжать, если ты не в силах никого защитить? Флора стала кратковременным спасением. С её появлением он не только вернул веру в себя, но и начал помогать другим. И всё было очень хорошо до тех пор, пока Ривен не напомнил, что то, что они всё ещё живы — огромная удача. Он был прав. Но самое отвратительное, что сейчас Гелия бы не смог перенести спокойно ещё чью-либо гибель. Он бы с ума сошёл от горя! Ему очень дороги его друзья, ему не хочется видеть ни их страдания, ни, тем более, чего худшего... Он свернулся комком на кровати и провалился в беспокойный сон, истощённый собственными нервными размышлениями, а его слабая магическая сила пульсировала, следуя неосознанным приказам хозяина. Найти решение... Найти, найти, найти. Следы чужеродной магии в этом странном порыве были поглощены. Одно искусственное воспоминание исчезло, но бессознательная деятельность волшебника продолжила. Она искала, и внезапно чужая сила затолкнула её куда-то за грань этого мира...

***

Вокруг было темно. Редкие лунные лучи освещали фигуры предметов в смутно знакомой квартире — они нашли её на Земле. Гелия сидел на диване, осторожно обнимая за плечи друга. Текущие из глаз последнего слёзы капали на рубашку, но Гелия не обращал внимания на это. — Я не понимаю, почему это должен был быть он, — хрипло говорит Ривен. Его немного трясёт, это похоже на истерику, и Гелия пытается всеми силами его успокоить, поглаживая по спине, хотя у самого сердце болит нестерпимо. Ему кажется, что он виноват, но сейчас об этом думать не получается. Сейчас специалист, который казался всем самым чёрствым и толстокожим, плачет. В его словах столько боли, что и Гелии становится хуже. Но он об этом ничего не говорит. Он обнимает друга крепче и думает лишь только, что этим двоим не повезло. — Я не понимаю, — тише, чем раньше, говорит Ривен. — Жизнь понять нельзя, — мягко отзывается Гелия. — Так уж случилось. Он прикусывает себе язык, чтобы не сболтнуть какую-то глупость вроде: “Набу пошёл на это сам”. Потому что тогда все люди идут к смерти, просто проживая отведённые им года. И это Ривена совсем не успокоит. Впрочем, его всё только сильнее задевает. — Случилось... Почему это не случилось с кем-то другим?! Почему так?! Почему Набу умер?! В темноте глаза Ривена будто горят, когда он зол, и Гелию это, к удивлению, не пугает. Расстраивает. Грудная клетка чуть не разрывается от той печали, что он испытывает. Эта история могла закончиться лучше, если бы... Но “если бы” не существует. Ты не можешь ничего изменить в прошлом. — Он был бы не рад тому, что ты так грустишь, — отвечает Гелия невпопад. Ривен приподнимает брови, а затем быстро вытирает собственные слёзы. — Что за бред... Почему так говорят? Разве не приятно знать, что тебя любили? Семья, друзья, девушка... — приглушённо говорит Ривен, отведя взгляд. — Ты бы пожелал им тоски, печали и грусти? — Нет, но... — Ривен упрямо поджал губы. — Я не вижу выхода в том, чтобы забыть. — Нет выхода, когда всё окончилось смертью, — Гелия покачал головой. — Уже нет. Он не хочет, чтобы Ривен разрушил свою жизнь погоней за призраками. Но, увы, его словам друг не внял.

***

Гелия проснулся в холодном поту. Часто дыша, он двинулся и едва не свалился с кровати. Что за бред? Что за странные сны начали сниться ему на Земле? Неужели он настолько переволновался, что постоянные размышления сгенерировали такое странное ночное видение? Но почему тогда всё оказалось так странно? Почему говорилось о смерти одного Набу? И это странное чувство сожаления... Как будто этот сон — часть истории, в которой ему ещё очень многое неизвестно. Гелии стало страшно. А вдруг он начал видеть будущее? Набу умрёт? О чём они поговорили? Почему он сам на это решился? Что вообще произошло?! Или произойдёт... В горле пересохло, и парень, не надеясь уснуть — он уже видел светлеющее предрассветное небо, — пошёл на кухню, нужно было хотя бы выпить воды. Хорошо, что они вчера успели закупиться в магазине. На кухне Гелия застал Ривена, который бессовестно хомячил булку. Последний, завидев его, чуть не подавился. Гелия улыбнулся: его тут же отпустила эта странная тревога. — Доброе утро, — поздоровался он, зевнув. — Судя по твоей причёске, не особо доброе, — фыркнул Ривен. Друг его на это только отмахнулся: конечно, его волосы в беспорядке после такого сна. — Я ещё не причёсывался. Может, подрезать волосы вообще, чтобы меньше с ними возиться? — пробурчал Гелия, наливая себе воду в стакан. — Не, лучше не надо, — отчего-то развеселился Ривен. — Поверь. — Хм... А ты что тут делаешь? Ты же не из жаворонков. — Как и ты. — Да я ещё, наверное, лягу спать, — помотал головой Гелия. — А ты уже ешь. — Ну, проголодался... — Ночь не спал, что ли? — выпив воду, Гелия повернулся к другу. Тот обычно в первые часы после пробуждения не ел: его попросту тошнило. И сколько бы Гелия ни говорил, что это плохо, он продолжал так и делать. А раз он принялся за еду, то, скорее всего, вообще не ложился. Вот и что ты с ним сделаешь? — Ну... И что с того? — вяло ответил Ривен. Гелия вздохнул и покачал головой. Ну что он может сказать? — Да ничего. Отоспись потом, ладно? Ривен поморщился, но кивнул. Отоспится он, как же. Только бы себя губить. В итоге Ривен, пока остальные обсуждали, как же им тут на Земле выживать и где бы работу искать, подсел к Набу на диван, на котором тот читал книгу, и привалился на его плечо, засыпая. Волшебник, заметив это, старался не двигаться лишний раз и приглушил голоса остальных магически. Скорее всего, Ривен спал мало или очень плохо. И почему же? Волновался, что ли? Из-за девочек? Или Магов Чёрного Круга? Даже и не скажешь, что он настолько чувствительный. Набу хотелось оградить его от всех переживаний, защитить от всего, что только может ему угрожать. Но вряд ли Ривен примет такую заботу со своей тягой к свободе и независимости... Просто быть рядом — пока что тот максимум, на который способен маг. И он сделает всё, что от него зависит, чтобы этого было достаточно.

***

Первая ночь на Земле для Ривена была просто отвратительной. Он крутился на кровати, не имея возможности уснуть, потому что забыл свои таблетки. Постоянно прибывающие и проматывающиеся по сто раз в голове мысли вызывали дичайшую боль, а тревога не унималась. Они уже здесь. И они вновь столкнулись с теми врагами, из-за которых в прошлый раз Набу умер. Пусть добровольно, но, если не бы не Маги Чёрного Круга... Попытки уснуть были просто бесполезными. Итак, чем же сейчас отличается ситуация от той, что была в прошлый раз? Он сделал, что мог. Подобрался к Набу ближе, внимательно следил за его состоянием, проявлял заботу — и всё равно казалось мало. Недостаточно. Он всё ещё не понимает, как это случилось. Всё ещё не понимает, что тогда пошло не так, а без этого сейчас не справиться. Хочется то ли плакать, то ли сбить костяшки до крови в попытке разбить кулаками стены собственной комнаты. Видимо, он реально тупой. Валтор в чём-то был прав. Точно. Валтор. Вздохнув, Ривен поднимается с постели. Он надеялся, что зло и вправду не дремлет, по крайней мере, нарушить сон такого капризного и своевольного существа, как этот тёмный волшебник, хотелось меньше всего. Но наедине с собой он просто сойдёт с ума этой ёбаной ночью. Ривен выдыхает, закрыв глаза, и сосредотачивается на своём желании. Ему нужно к Валтору. Проходит несколько секунд, и перед ним возникает искрящийся малиновым портал. Парень бесстрашно шагает внутрь. Он отказывается в главном зале большого мрачного замка, освещённого огнями свечей на люстрах. Пламя отражается в больших зеркалах и дарит отблеск золотым рамам, в которые обрамлены зеркальные поверхности. Вкус у Валтора есть, бесспорно, но он несколько... устаревший. На взгляд Ривена. Впрочем, похуй: главное, что всё вокруг исправно выполняет свою функцию, а старина добавляет особую стилизацию. Это всё ещё красиво. Ривен ступает тихо. Его раздражает громкое эхо, которое разносится под сводами высоченных потолков. Ужасно бесит. Но юноша умудряется передвигаться бесшумно и быстро. Он добрался до кабинета и остановился. На миг в голове зародились сомнения, подкреплённые укорами в собственной слабости, но Ривен решительно положил им конец, входя в приоткрытую дверь. И остановился. Валтор сидел в своём кресле и смотрел в небольшую полупрозрачную сферу. Прищурившись, он распознал в глубине магического шара Гелию. Друг приводил волосы перед сном в порядок. Он водил расчёской по прядям, задумавшись о чём-то неприятном: он хмурился и поджимал губы, временами совсем выпадая из реальности и останавливаясь с застрявшей в прядях волос расчёской. Ривен знал, что Валтор наблюдает за ними всеми время от времени, но... Серьёзно? Он сделал ещё несколько шагов вглубь комнаты рассматривая сидящего к нему боком мага. Уперевшись в подлокотник, он положил подборок на ладонь и, чуть склонив голову, наблюдал за Гелией. Глаза его выражали бесконечную печаль и тоску. Как будто вторя его состоянию, немного потерянный в своей задумчивости Гелия, наконец продолживший свой ночной ритуал, расчёсывал одни и те же пряди. Внезапно Валтор тяжело вздыхает, и сфера растворяется в воздухе. — Подсматривать нехорошо, — говорит он недовольно. — Ты делаешь то же самое, — пожимает плечами Ривен, складывая руки на груди. — Туше, — с грустной улыбкой подтвердил Валтор. — И всё же я дал тебе силу не для того, чтобы ты вламывался среди ночи. Есть особая причина для твоего визита? — А есть особая причина для того, чтобы сталкерить за моим другом? Зачем он тебе был вообще нужен тогда? Зачем нужен сейчас? — настороженно спрашивает Ривен. Ему любопытно, бесспорно, а ещё он невольно сочувствует. Он понимает, блять, эту беспомощную тоску, отчаянное бессилие, он ощущает это прямо сейчас. Хотя, пожалуй, Валтору сочувствие не особо и надо. — Ты уверен, что хочешь это знать? — спрашивает маг, невидящим взглядом буравя стенку напротив. — Я пожалею об этом, но да. — Тогда слушай, — вздыхает Валтор, плавно поднимаясь. Скрестив руки за спиной, он сделал шаг вперёд. — Когда-то давно... Или недавно — кто скажет, если время, друг мой, относительно, — усмехается он, размеренно шагая, — я начал завоевание магии во вселенной. Я был только-только освобождён из Омеги, я был полон ярости и желания отомстить за многолетнее заточение, я нёс хаос, кровь и страдания... — Ривен нахмурился. Медленные и размеренные, точно выверенные слова Валтора его пугали. Валтор был жесток, но не кровожаден — ни один мир не облился кровью после его набега. Внезапная догадка так его шокировала, что он едва не пропустил следующие слова мага. — Но однажды под луной я встретил парня, который рисовал ночной пейзаж. В тот миг моё зрение прояснилось. В ту ночь я имел с ним долгую беседу. Мы обсуждали миры, людей, магию... Его взгляд на эти вещи был мне близок. В некоторых нюансах, впрочем, я его совсем не понимал, но слушать его было очень интересно. Паззлы наконец сложились. Жалобы Гелии на вмешательство в его сознание, странные мотивы Валтора, который внезапно согласился изменить ход событий и вмешаться в само время, немного нелепое поведение умудрённого жизнью могущественного волшебника во время их противостояния... Сошлось всё. — Это был Гелия? — неверяще уточнил Ривен. Впрочем, уж тут сомнений нет. Кто ещё мог бы... — Да, это был твой друг. И хотя он резко осуждал мои методы, он... стал моим возлюбленным. Странно, да? — Валтор остановился перед стеной. — Никогда не понимал... — Я тоже никогда его не понимаю, это нормально, — нервно хохотнул специалист. Подумать только! Чтобы Гелия отвернулся от Флоры ради Валтора? Такой анекдот ещё придумать надо! Впрочем... Гелия всегда был каким-то диковинным. Он и Ривена терпел, что уж сказать, хотя он далеко не самая приятная личность. Видимо, эти странности распространялись абсолютно на все сферы, в том числе романтическую. Не повезло — вот что подумал Ривен впервые, когда это понял. Но если Гелия это делал, значит, его это устраивало, верно? — Ну да, — волшебник развернулся на каблуках и пошёл в обратную сторону. — Понять его сложно. Почему-то я думал, что всё обойдётся. Что все просто склонят головы, испугавшись. Но что-то пошло не так. Чертовка Блум со своими обидами... Да, она во всём виновата, — взгляд Валтора обострился, и он буквально начал рычать. — Из-за её тонкой, ранимой натуры компашка фей пошла на святотатство. Тёмная магия — как тебе нравится? Они правда хотели меня убить. Стереть в пыль, используя достижения моей родной магии. У этих дур всё равно бы не получилось, но то заклинание Гелия решил поймать своей грудью. Валтор, остановившись, резко зажмурился. Воспоминание явно причинило ему боль, а Ривен просто пытался уложить услышанное им в голове. — Последнее, что я помню — его кровь на своих руках. Ах да. И ты прострелил лазером этой дуре голову. За то, что промахнулась, — оскалился тёмный волшебник, а затем развернулся к собеседнику. — Ты хороший друг, Ривен. Ты отомстил. Отомстил, а я настолько потерялся в своём горе, утонул в своей боли... Я буквально умер из-за неё. А потом возродился, как всегда происходило. Я, видишь ли, бессмертен. Принципиально. И я подумал — нахуй всю эту вселенную, если в ней нет больше того, кого я люблю. Понимаешь? Валтор смотрит Ривену в глаза своим пронзительным взглядом, и тот, сглотнув, кивает. Ещё бы. Он понимает его лучше всех. И даже резкая нецензурщина от обычно придерживающегося самых изысканных манер чародея звучит вполне органично. — Я хотел уничтожить всё, — хрипло выдыхает Валтор, и в его ледяных радужках застыла горечь потери. — И я почти это сделал. Когда вселенная начала схлопываться, я заметил, что пространство и время искривились. И что этим искривлением я, как эпицентр разрушения, могу управлять. И я повернул время вспять. Выйдя из Омеги, я не пролил ни капли крови. Гелия жуть как её не любил... — маг криво усмехнулся. — Но ночи знакомства не было. Она не случилась. Он спокойно и мирно жил свою жизнь со своей маленькой феей, а я просто... Просто смотрел. Я решил показательно побуянить и исчезнуть со сцены, но для верного завершения пришлось столкнуться с ним лицом к лицу... — Валтор устало потёр лоб. А Ривен почувствовал острое несоответствие всего, что он знал раньше, и того, что узнал сейчас. Если бы его друг поделился таким увлечением тёмным волшебником, Ривен, конечно, постарался бы его образумить. Потому что Валтор — вестник хаоса, бессердечный, жестокий манипулятор и кукловод. Вряд ли бы Гелию ждало что-то хорошее рядом с ним. Но когда об этом говорит сам Валтор... Когда Ривен своими глазами увидел, на какие чувства тот способен, ему было попросту нечего сказать. Смог бы он так, день за днём просто смотреть на того, с кем раньше был и кого всё ещё любил? Конечно, нет. Но Валтор и сам себя хорошо знал. Знал и ограждал Гелию от себя. Можно ли всё ещё назвать его эгоистом? Специалист бы давно сорвался. И не было бы ничего странного в том, что однажды сорвался и этот маг. — Бля. Дай угадаю. Ты не сдержался? — прищурился Ривен. — Лишь поцелуй, — с какой-то неловкостью отвечает Валтор, отводя взгляд. — И... Я заменил ему воспоминания. Тут же. Он не должен был даже думать обо мне. Понимаешь? Это для него верная смерть. — Ладно. И, получается, ты... — Я согласился помочь тебе и вновь поиграть со временем в благодарность за совершённую месть, — мрачно кивнул Валтор. — Я бы даже не подумал. Но ты... Сделал это быстро и не раздумывая, пока я был парализован горем. Это заслуживает уважения. У Ривена в голове что-то сломалось, когда он пытался представить, действительно ли он смог бы это сделать. А впрочем, на него похоже. Если Блум использовала тёмную магию, для него уже не было разницы, она или Валтор. И если Гелию убила бы она... Оторвал бы сучке голову. Но состояние Валтора он вполне мог понять. Он и сам, когда Набу погиб, просто застрял, будто в ебучем болоте. Это было невыносимо. — Не побоялся рискнуть второй раз? — осторожно спросил специалист. Потому что... он бы, наверное, побоялся. Избежал плохого сценария хотя бы раз — и уцепился бы за эту возможность руками и ногами. — Я совершил ошибку, даже зная последствия. На этот раз я просто усыпил его, когда мы встретились, — тихо ответил Валтор. — И да, предупреждаю: больше я это делать не стану. Я запретил себе. Игры со временем очень опасны. К тому же они очень ощутимо подкашивают мои силы. Имей в виду: у тебя остался только этот шанс, чтобы сохранить жизнь Набу. Ривен вздыхает и закидывает голову назад: — Я не знаю, что делать. Честно, я уже сломал голову. Мы на Земле, Маги Чёрного Круга уже плетут свои интриги и в итоге... Он чувствовал себя до отвратительного бесполезным и бессильным. Но сейчас его ощутимо успокаивало то, что не он один сходил с ума от подобных мыслей. Иногда это очень важно знать. — Ты предотвратишь беду, если начнёшь думать. Говорят, полезно, — легко кидает Валтор, заходя за спину Ривена. Он оправился от своего меланхоличного настроения и теперь вновь поддевал специалиста. Ну какая же сволочь! — Эй! — запальчиво кидает тот, поворачиваясь к магу. Чародей хохочет. — Твой ненаглядный сейчас жив и здоров, — говорит последний мягко. — Он не мой, ясно?! — Ривен невольно краснеет. Выдумывает ещё! Твой, мой... Набу свой собственный! — Ага, да, это я ему жизнь хочу спасти, — фыркает Валтор. — Если только в этом смысле... — расслабляется специалист. Всё же на самом деле он был старше. Ему был двадцать один год, когда он пошёл на сделку с Валтором. Сейчас он прожил почти год в прошлом-которое-стало-настоящим, и в итоге, получается, духовно обгонял сверстников на три года. Три ебаных и тяжёлых года. Он повзрослел и что-то да понял. — Но помни, что ты должен быть осторожен и случайно не подтолкнуть своего дорогого дружочка к петле, — напоминает маг. — Я помню. Просто, блять! — специалист срывается, вываливая все свои переживания. — Это именно то, в чём я плох! Я не умею утешать, я толкаю хуёвые речи, легче лёгкого могу случайно оскорбить и... Ладонь Валтора опускается на его плечо, и парень замолкает. — Кое в чём ты довольно хорош. В борьбе. В борьбе за жизни своих друзей. И с этим ты справишься, — твёрдо говорит чародей. Ривен медленно кивает. — Спасибо. Я... Я сделаю всё, что смогу. — А теперь иди спать. У меня есть дела, — отвернулся чародей. — Пялиться на спящего Гелию? — засмеялся Ривен. — Это, кстати, немного крипово. — Кыш! — скалится Валтор, щелчком пальцев открывая портал. Специалист хмыкает и быстро уходит через него.