Пол часа на одном месте [книга-игра с необходимостью делать выборы]

  Не думаю, что она в таком состоянии успеет перемахнуть и спрыгнуть вниз... Я же сейчас максимально сосредоточена, а адреналин только и ждёт отмашки.      Она что-то хочет сказать, но не решается. Не знает, что ей сказать или не знает, стоит ли начинать?   Уголки моего рта приподнимаются, и я улыбаюсь ей — искреннее и по настоящему! Как же я её понимаю...   Еще целое мгновение я улыбаюсь ей без притворства, но затем улыбка превращается в маску: сейчас она заговорит, я знаю, она не выдержит и заговорит — тогда я и буду действовать. Сразу, как только она начнёт.      — Свет, я...      Адреналин уже действовал. Он действовал уже тогда, когда я представила как навалюсь на неё всем телом, прижму к земле всем своим весом, лишь бы удержать её. И сейчас я готова. Катюшка успела произнести лишь моё имя, когда я рванула. Мир вокруг изменился: нет, он не замедлился... Он как будто... Сузился? Я видела лишь свою цель — девушку, неприлично низкую ограду и асфальт, на котором через секунду мы будем валяться. Я знала, что рядом со мной по трассе проносятся машины, но это было не важно. Я знала, что там внизу, далеко под нами, находятся железнодорожные пути, но это было не важно — до этого дело не дойдёт. Жара. Кажется, я чувствовала запах пота...   Два метра. Нас отделяло примерно два метра. Я повернулась в сторону Катюшки не убирая левую руку с ограды, левая нога тоже стояла на месте, позволяя сделать длинный шаг правой — так быстрее. Правая рука была вытянута вперёд еще на середине пути.      Чёрт, как бы я хотела видеть себя в этот момент со стороны! Эту скорость, эту реакцию!      Но лицо Катюшки изменилось. Она закончила произносить моё имя уже с другим лицом. Как это возможно? Всего четыре буквы, а перед тобой как будто стоит совсем другой человек.   Вытянув уже обе руки вперёд, я со всей скоростью падаю на девушку: её белый летний сарафанчик придёт в негодность после подобного падения, это без сомнения.                                   Когда моя рука коснулась её тела, Катюшка уже почти целиком была с другой стороны — лишь левая нога в босоножке (пока еще в босоножке) — была на этой стороне, и именно за неё я ухватилось второй рукой. Какое-то мгновение я держала Катю обеими руками — за руку и за ногу. Целое мгновение я держала её, прежде чем она выскользнула и полетела вниз.   Она была готова. Она ждала моего действия: не решалась прыгнуть самостоятельно и потому ждала, когда я дам ей возможность.   Я была быстра, а она — еще и подготовлена. Я успела её ухватить, но, чёрт возьми, как же трудно удержать падающего человека, который НЕ ПЫТАЕТСЯ тебе помочь... Который просто... падает.      Позади раздался скрип тормозов, а затем еще один (видимо это была следующая за первой машина), но это было не важно. Я стояла возле ограды, высотой по пояс и смотрела на железнодорожные пути внизу. Она пролетела высоту в несколько этажей. Был ли какой-то звук её падения? Я не знаю. Но она не кричала. И не кричит. Просто лежит и не двигается, а рядом небольшая.... Нет, это не лужица крови, это просто бесформенное пятно крови, и не такое крупное, каким его показывают в фильмах.      Кажется меня зовут со спины, но это уже не важно.      Мы не общались с ней ни в школе, ни в соц. сетях. Она была просто одноклассницей, но не более. Где-то в глубине меня голос сказал «ну, по крайней мере теперь у тебя есть интересный случай из школьной жизни», на что другой усмехнулся, но попросил его заткнуться, справедливо заметив, что сейчас не время.   На моём лице нет слёз. Но мне грустно. Я действительно хотела её спасти — честно слово! Но я рада, что она погибла мгновенно.   Я надеюсь, что она погибла мгновенно...   Пожалуйста...      И вот только сейчас мои глаза стали мокрыми.