Решение

- У меня для тебя задание, - рядом остановился Стас. На дворе уже за полночь. Они только приехали в особняк. И вымотанный как собака Егор хотел принять душ да забраться под одеяло к Мише, а не получать новое задание. - Ты меня убиваешь, эксплуататор, - проворчал он, стягивая с рук перчатки. - Пока что ты не понадобишься мне в городе, но не сидеть же тебе без дела, - невозмутимо продолжил Стас. - Домашними делами решил напрячь? – подозрительно прищурился Егор. – Я буду сопротивляться. - Не уверен в твоих навыках домохозяйки, поэтому оставим это профессионалам, - Стас двинулся вверх по ступенькам. Василиск соответственно следом. – Дело касается наших людей. - А что с ними? - Нужно чтобы ты занялся их тренировками, - Стас распахнул входную дверь и вошел в холл. А Егор застыл на пороге с обалдевшим видом. - Ты шутишь? - Нет, с чего бы мне шутить? – Стас повернулся к нему с совершенно серьезным видом. – Далеко не все из них бывшие вояки, оставшиеся в мирное время не удел. Даже наоборот, большинство из них обычные ребята с улицы, которым некуда было податься. Интеллектом не блещут, конечно, навыки тоже весьма сомнительные, но они верные. Это те собаки, которым ума не хватит укусить руку, которая их кормит. - Такое чувство, что в мой огород полетел камень, - заметил Василиск. - Булыжник, я бы сказал, - не стал отпираться Стас. – Так вот. Было бы неплохо, если бы ты их чему-нибудь научил. Чему-то полезному, что поможет им выжить. - Стас, мои знания не рассчитаны на пару часов тренировок три раза в неделю. Чтобы им что-то помогло, они должны были бы с детского сада сутками напролет вкалывать. А они обычные люди с ножами и пистолетами в руках, - идея откровенно не нравилась Василиску. – Я же не солдат. Стас чуть помолчал, задумчиво потерев подбородок. - Я думаю, ты сможешь что-то придумать. Ножи и пистолеты? Вот и научи их грамотно с ними обращаться, - наконец выдал он. – Им не нужны твои фишки. Что-то базовое. Может, какие-то элементы рукопашного боя. Давай, Егор, это тебе по плечу. Ты Глеба обучал в свое время. Уверен, ты справишься. Стас ободряюще хлопнул его между лопаток. - Завтра утром и начнем, я всех предупрежу. Иди отдыхай. Силы тебе понадобятся. Василиск тяжело вздохнул и поплелся к лестнице. Приказ есть приказ. А он подписался их выполнять. Даже те, которые ему совсем не нравились. Обучать свору дворовых оболтусов искусству боя профессиональных убийц. Действительно, что в этом такого? А почему бы тогда детям гранаты вместо шариков не начать раздавать. Тот же эффект. Добравшись до комнаты Миши, Егор вытащил из кармана ключ. С недавних пор они завели правило закрываться. Во избежание эксцессов. Как-то заглянувшая на огонек Ника, желавшая что-то спросить по технической части, застала их не в самый подходящий момент. Тогда-то Миша и взорвался на тему, что никакой личной жизни в этом доме. А через пару часов его дверь оказалась оборудована замком. Провернув пару раз ключ в скважине, Егор вошел в комнату. Его встретил полумрак, разбавляемый неоновой подсветкой и сиянием тройки мониторов, запах жвачки и задница Миши, торчавшая из-под стола. Сегодня на нем были штаны с дурацкими голубями. Стикерпак ходячий. - Привет, - Егор шлепнул его по ягодице и начал раздеваться. - Дарова, - раздалось из-под стола кряхтящее. – Подай отвертку. Она где-то… Сработав на опережение, Василиск сунул в вытянутую руку инструмент, найденный рядом с клавиатурой. - Мерси боку, - довольно отозвался юный техник, продолжив свои таинственные копания. - Отработаешь. Из-под стола раздался смешок. Вполне благосклонный. Василиск тем временем стянул с себя рабочую форму и, вытащив из шкафа полотенце, поплелся в ванную. Благо хоть Миша отхватил себе комнату с личной, а не довольствовался общей. Пятнадцать минут, и посвежевший, облаченный в белые домашние штаны, Егор вернулся. Миша уже выбрался из подстольной норы и что-то живо клацал по клавиатуре. - Что-то ты совсем помятый, - заметил он, бросив на Василиска короткий взгляд. – Тяжелый день? - Суетливый, - Егор опустился на кровать, принявшись промакивать волосы. – И Стас только что сверху добавил. - Что? - Теперь я должен тренировать ваших людей, чтоб уровень их живучести был чуть выше, чем нихера, - без малейшего энтузиазма ответил Василиск. – Я даже думать не хочу, как он себе это представляет. - Ну вроде здравая мысль. Или нет? – Миша непонимающе приподнял бровь. – Это же хорошо, если они будут более подготовлены. - Ты хоть понимаешь, сколько им придется пахать, чтоб хоть чему-то научится? – устало вздохнул Егор. – Я могу показать приемы, но их нужно ежедневно оттачивать. А что ваши люди делают лучше всего, пока ничем не заняты? Играют в карты и ныкаются по клубам, тиская девок. - Что-то ты совсем им шанса не даешь, - усмехнулся Миша. - Потому что я здраво оцениваю реальность? Моя подготовка заняла годы. Я же с самого детства на площадке двадцать четыре на семь. Каждый из них для меня, как неандерталец с палкой, - совсем поник Василиск, опустив голову. Миша спрыгнул со своего места и подошел к нему. Приподнял лицо, тронув пальцами подбородок, коротко коснулся губ едва ощутимым поцелуем и наглым котом влез на колени, оседлав. - Неандертальцы с палками бывают очень опасными, - заметил он, крепко обнимая Егора. – Если их недооценивать. - Я знаю, - пробурчал Василиск в плечо Мише, обхватывая его руками и теснее прижимая к себе. – Тем страшнее за это браться. А если они реально чему-то научатся, а там в голове обезьяна в тарелки бьет? - Ты только подумай, в каком ужасе будут наши враги, - хохотнул Миша. - И я седой. - Ты и так седой. - Я не седой! Я блондин! - Это я блондин. А над тобой реально какие-то ведьмовские опыты делали. Колись, ты проходил испытание травами? - Ядами, - машинально поправил Егор, на мгновение окунувшись в прошлое. И вся веселость, которую Мише удалось раскачать, схлынула. Все было как в лучших традициях секретных лабораторий. Глубоко под землей за семью замками великие умы организации колют инъекции детям, чтобы выработать у них иммунитет ко всякой отраве. Егор помнил, как там было холодно, воняло химией, и тело постоянно испытывало боль. Зато теперь чтоб его отравить придется хорошо постараться. - Хм, - Миша подался назад, задумчиво скривив губы. – А ты ведь никогда не рассказывал, что там с тобой делали в этом «Белом Змее». Там реально все так страшно было? - С точки зрения обычного человека должно быть да, - кивнул Егор и упал спиной на одеяло. – Для меня это была обычная реальность. Я другой не знал. - Расскажешь? – Миша улегся ему на грудь. – Или это какие-то секретные знания. - Секретно само знание, что «Белый Змей» существует, - Василиск зарылся пальцами в непослушные вихры, принявшись перебирать их пальцами. Это занятие расслабляло и усыпляло. – Но ты это знаешь. Так что именно тебя интересует? - Все, - Миша пожал плечами. – От того, как ты туда вообще попал, до того, как ты ушел. Егор слабо вздохнул: - Разговор долгий. - А ты устал? – понимающе хмыкнул Миша. - Ага, - Василиск уже едва моргал, ощущая, что вот-вот и провалится в сон. - Ну тогда я подожду, когда ты будешь в состоянии, - Миша подтянулся повыше и прижался к губам наемника нежным поцелуем. – Отдыхай. Утро выдалось свежим и солнечным. В девять часов Василиск стоял на отведенной для тренировки площадке перед толпой, глядящей на него с подозрением и недовольством. Егор их прекрасно понимал. Они привыкли праздно проводить свободное время, а тут их заставляют учиться. Однако приказы начальства не обсуждаются. Если Стас приказал – выбора у них нет. - Кто-то из вас меня знает, - громко заговорил Егор, натягивая на руки перчатки. – Кто-то видит впервые. Я – Василиск, профессиональный убийца. С сегодняшнего дня помимо своих прямых обязанностей я буду обучать вас искусству боя. Начальство считает, вы недостаточно хороши, поэтому с настоящего момента все свои силы вы будете вкладывать в достижение приличной формы. Никто не ждет от вас того, что умею я, но на улице вы должны быть больше, чем обычные бандиты. - Пф, - из первого ряда раздалось насмешливое фырканье. – Сопляк, а ты не много о себе возомнил? Тебе сколько лет вообще? Ты кто такой, чтобы нас учить? Я уже морды разбивал, когда тебя еще в проекте не было. - Во-во, - подхватил его второй голос. – Знаемы мы в чем ты профессионал. Скабрезный хохот прошелся по толпе. - Иди дальше мальчишку своего петуши, пидорок, а мы и без тебя разберемся, как и кому ебла бить. Василиск стиснул зубы. Ну, конечно. Стоило ожидать. Он уже два месяца, как вернулся, и почти каждую ночь проводил в комнате Миши. Слухи просто не могли не пойти. А ведь он уже и забыл, что кого-то где-то по-прежнему волнует, кто с кем спит. Толерантность для обывателей слово все еще новое. И конечно же понятие о том, что настоящий мужик трахает исключительно баб, для них свято. Ну значит придется еще и кругозор расширять. - Вы, трое, выйти вперед, - скомандовал Василиск. Из толпы выступили смелые говоруны. Всем под сорок, здоровые, лысые. Брутальные настолько, что с них можно карикатуру про братков рисовать. В одном угадывалась военная выправка. Они держались расслаблено, на круглых физиономиях, не отягощенных великим разумом, блуждали снисходительные насмешки. Действительно, Егор против них казался если не вчерашним школьником, то обычным смазливым выскочкой, который только и может, что выглядеть красиво со своей точеной мордашкой и бабской шевелюрой. - У вас минута, чтобы уложить меня, - Василиск сделал несколько шагов назад, чтобы отойти от толпы. Не то, чтобы ему нужно было много места, просто хотел, чтобы задние ряды тоже что-то увидели. Вояка криво ухмыльнулся и сплюнул на песок: - Не собираюсь пачкать руки о пидора. Еще заражусь чем. - Собака не должна оспаривать приказы. Участь собаки - выполнять команды. В ином случае собаку придется пристрелить, - спокойно отозвался Егор. – Давайте, докажите, что умеете не только лаять и ебать сук вроде ваших мамаш. История стара как мир. Скажи слово против матери настоящего мужика и получишь разъяренного быка на блюдечке с голубой каемочкой. Егор, совершенно не понимавший такого трепетного отношения к родителям, в силу того, что понятия не имел кто они и что такое материнская любовь, обращался к этой провокации в любом подобном случае. И всегда успешно. Троица мигом приобрела пульсирующую вену на лбу, красный цвет лица и пылающие бешенной злобой глаза. То, что надо. - У вас минута, - растянув губы в гаденькой ухмылке, напомнил Василиск. – Фас. - Я думал, он их учить будет, а не пиздить, - заметил Миша, глядя в окно Стасова кабинета, потягивая через ярко-розовую трубочку молочный коктейль. Стас оторвал взгляд от предоставленного отчета и выглянул наружу. - Всего трое? – как будто удивился он. – Я думал, будет больше. - В смысле? – Миша непонимающе хлопнул ресницами. - Среди парней поползли слухи о ваших отношениях, - Стас вернулся к отчету и сел в кресло за рабочий стол. - Сам понимаешь, какой там контингент в основном и что это были за слухи. А нам нельзя допустить, чтобы это мешало его непосредственной работе. - И ты решил отправить его надирать им задницы за длинные языки? – Миша в недоумении выгнул брови. – Это что за прогрессивные методы воспитания гомофобов? - Они уважают силу, - Стас принялся что-то чиркать в отчете. – Как животные. Будут подчиняться тому, кто сильнее. Будут меньше болтать всякую ерунду. И будут учиться, естественно. А улучшением качества наших людей я давно хотел заняться. Мы выходим на новый уровень. Нельзя чтобы что-то портило нам репутацию. - А если они его грохнуть захотят? – заволновался Миша. Контингент там действительно был разный. И отбитых на всю голову хватало. Тех, кому устав не писан. - Я разрешил ему обезвердить тех, кого не получится урезонить. Чистка кадров нам тоже нужна. А кто с этим справится лучше, чем Василиск? - хмыкнул Стас. – Так или иначе, мне нужно, чтобы наши люди ему доверяли, и чтобы он им доверял. В его случае непосредственный контакт – лучший вариант. Не хочу однажды услышать что-то вроде: «Я не прикрыл ему спину, потому что он педик». Пусть устанавливает иерархию, надежные рабочие отношения и прочее, и прочее. - Так вот в чем заключался твой коварный план! – пораженно ахнул Миша. Стас закрыл отчет и протянул ему папку. - Мое дело управлять, я управляю. Посмотри то, что я пометил, и обнови по ним данные. И накопай мне что-нибудь на Шеврягина. Не хочет он по-хорошему. Миша забрал папку и, сунув ее подмышку, шагнул к двери. - Дочка у него есть, - бросил он очкарику. – Краси-и-ивая. Десяти секунд было даже много. Первое и очевидное – слишком медленно. Второе – отсутствие слаженности. Третье… ну кто так замахивается? Вояка шел впереди. Василиск метнулся к нему навстречу, в мгновение ока сократив дистанцию. Пах, горло – песок. Второй протянул к наемнику руку, попытавшись схватить. Рывок, удар по ногам. Выбитое плечо, временная невозможность ходить – песок. Третий, обалдев от такого зрелища, замешкался. Его можно было просто взять за ухо, как нашкодившего хулигана, но демонстрация возможностей, есть демонстрация возможностей. К тому же он позволил себе нелестно отзываться о вышестоящих. Удар в челюсть, по почкам, нос познакомился с коленом поближе – песок. Даже не запыхался. - Итак, кто может сказать, что они сделали не так? – Василиск повернулся к ошарашено таращившей на них глаза толпе. - Вышли против тебя, - хохотнул кто-то смелый из дальних рядов. Хохотнул вполне добродушно. - Хорошее замечание, - кивнул Егор. – Всегда оценивайте противника. Адекватная оценка спасет вам жизнь. Что еще? - Разозлили тебя? – неуверенный голос откуда-то оттуда же. - Тоже правильно. Не дергайте хвост спящего тигра. Не вынуждайте тех, кто сильнее вас, хотеть вашей смерти. Еще? Может, кто-нибудь скажет, что было самым глупым в их действиях? По толпе прошелся робкий шепоток. - Они поддались на провокацию, - раздался низкий, прокуренный голос с края первого ряда, звучавший при этом тепло и беззлобно, даже с легкой смешинкой. Егор повернул голову к говорившему. Возраст под пятьдесят, темные волосы побиты сединой, лицо перечеркнуто шрамом. А вот и солдат, оставшийся не удел. Судя по взгляду, хороший солдат. Очень отличавшийся от того, кто сейчас баюкал пострадавшие яйца в песке. - Верно, - улыбнувшись уголком губ, кивнул Василиск. – Самое глупое, что можно сделать, оказавшись в такой ситуации, поддаться на провокацию. Все, что вам говорят, если это не относится к делу, должно оставаться для вас обычным шумом. А теперь разберем, почему они втроем не смогли меня даже ударить… В принципе, Егор ожидал, что будет намного хуже. Но его все-таки приняли во внимание, как и его положение того, кто может их обучать. Опытные бойцы постарше с ним разговаривали, подкидывали интересные вопросы, замечания. Те, кто был помладше, внимательно слушали. Совсем салаги впечатлившись, прониклись тягой к знаниям. Но в первый день Егор не собирался учить их каким-то приемам. Сперва нужно было оценить физическую подготовку, чтобы понять, с чем работать придется. Выбрав ответственных, он отправил людей сдавать банальные нормативы, а сам отошел в сторонку, чтобы спокойно наблюдать. Всех стОящих уже сейчас взгляд выцепил быстро. Перспективных тоже приметил. Но хватало и тех, кто был явно не в восторге от происходящего. У них, конечно, еще был шанс изменить свое отношение к новым правилам, но пока что Василиск не делал это больших ставок. В «Белом Змее» такие не выживали. Гибкость – одна из тех важных характеристик, которые позволяют развиваться. Если она человеку не свойственна, в какой-то момент он достигнет предела. И это будет концом. К вечеру у Василиска в руках лежало пять планшетов с результатами проверки и пометками. Замыленные «ученики» покидали площадку, едва волоча ноги. Последним сдавал планшет тот самый солдат с прокуренным голосом. - Ты ведь из спецназначения, - заметил Егор, положив записи в общую стопку. - Так точно, - мужчина производил удивительно мирное впечатление. - Как оказался здесь? – стало действительно любопытно, какая у него история. Солдат хмыкнул вроде бы с улыбкой, но она была пропитана смирением с чем-то горьким. - Страна, которую я защищал, оставила меня нищим инвалидом с горсткой медалей на груди. Я не мог содержать семью и дать своим детям все, что они должны иметь. Теперь могу. - Понял, - кивнул Егор и жестом отпустил мужчину. Классика. Василиск не удивился бы, узнав, что каждый из здесь присутствующих бывших солдат примерно с таким же прошлым. Собрав планшеты, он направился к особняку. В кои-то веки закат еще не случился, а он уже был свободен. Главное не сглазить. Стас умел выскочить рогатым чертом из табакерки с новыми указами. Первым делом заглянув на кухню, где нашел приготовленный поваром ужин, Егор поел и только после этого пошел наверх. Миша как обычно нашелся за компьютером с очередной сладостью во рту. - О, ты уже закончил? – удивился он, глянув из-за плеча на Василиска. - Да, - тот бросил на кровать планшеты и, подойдя к Мише, поцеловал его. – На сегодня я свободен. - Круто! – с энтузиазмом отозвался тот. – Я кое-что придумал! - Что? Миша вытащил из-под стола бутылку вина. - Ты, я, балкон и твои рассказы о «Белом Змее», - просиял он, полный предвкушения. Василиск невольно улыбнулся. Точно, он ведь обещал рассказать о своей жизни там. Занятие сомнительного удовольствия, но увиливать он откровенно побаивался. Миша только начал заново привязываться к нему, открываться и доверять. Предавать эти чувства он не хотел. Хватит уже. - Хорошо, - Егор провел ладонью по золотистым вихрам. – Только я сперва в душ. - Договорились, - Миша вскочил на ноги. – Я тогда пока на кухню. Закусочки оформлю. Через полчаса они разместились на том самом диванчике, где не так давно для каждого из них открылись новые, удивительные вещи. С тех пор они частенько здесь сидели, сделав это место в каком-то роде своим. Вечер выдался теплым, приятным, с легким ветерком, расслабляющим и располагающим к долгим разговорам. Егора смущало только то, что тема сегодня не самая приятная для него. Но с другой стороны он знал, что у Миши много вопросов, которые только эти откровения и разрешат. Егор отлично помнил его: «Я не понимаю, что творится у тебя в голове и сердце. Не понимаю, почему ты поступаешь так, как поступаешь. Ты абсолютный эгоист, доставляющий другим проблемы. Ненадежный, непредсказуемый. Я очень хочу тебя понять, но у меня мозг взрывается от попыток!». И очень хотел, чтобы Миша не только принял его, но и понял. Хотя бы настолько, насколько это вообще возможно. - Итак, рассказывай, - Миша с горящими от любопытства глазами смотрел на Егора. – Как ты оказался в «Белом Змее»? - Как и все дети, которые там оказываются. Мы отказники. Нас собирают по детским домам за символические суммы и увозят в храм. Шесть-семь лет, мальчики, девочки. Одно условие – хорошее здоровье, без патологий, - начал Василиск, рассматривая алую жидкость в бокале. – Напуганные, ничего не понимающие. Мы хотели обрести семью. Любящих маму и папу. Но получили инструкторов, видящих в нас материал для создания оружия. В первые несколько лет отсеиваются слабые и непригодные по каким-либо причинам. - Например? - Кого-то выносливость подводила, кого-то психика. Ребенок – удивительно сильная и вместе с тем хрупкая конструкция. Кто-то легко адаптировался к жизни в казармах, жестким графикам тренировок, опытам. Кто-то не адаптировался вовсе. - Опытам? – Миша нахмурился. - Это тело, - Василиск провел перед собой рукой, указывающим жестом, – во многом результат фармакологических экспериментов. Слабая восприимчивость к ядам, улучшенные рефлексы, метаболизм, иммунитет в целом. Нас подвергали экстремальным нагрузкам, чтобы заставлять работать на пределе возможностей. Развивали восприимчивость всех чувств. Нас постоянно чем-то кололи, и многие не выдерживали не проходящей боли. Как оказалось, сойти с ума от нее вполне реально. Василиск замолчал. Он как будто вновь оказался там. И слышал плач, мольбы, крики и животный вой. На мгновение показалось, что кости вновь заныли, как много лет назад. Он сделал большой глоток вина. - Если не хочешь, мы можем не говорить, - Миша протянул к нему руку, опустив на сжавшийся до белых костяшек кулак. – Я не думал, что все так тяжело. - Нет-нет, все нормально, - Егор перехватил его кисть и переплел их пальцы в замок. – Ты должен знать. Так будет проще меня понимать. Для тебя ведь это важно: понимать, что в моей голове и душе. - Только если ты не страдаешь от этих воспоминаний, - хмуро отозвался он. – Не хочу быть тем, из-за кого ты делаешь такое лицо. - Какое? – Егор бросил на него вопросительный взгляд. - Безжизненное, как у робота какого-то. Василиск усмехнулся и поднес руку Миши к губам, оставив на коже мягкое прикосновение. - Все нормально. Это часть моей истории, а слова из песни выбрасывать нельзя. - Но если ты все-таки захочешь остановиться, просто сделай это, - кивнул Миша. - Хорошо, - Егор согласился и продолжил рассказ. – В любом случае, наши тела и их улучшение были лишь частью всего. Мы должны были научиться думать определенным образом. А это уже задачка посложнее. Человеческое мышление – часть личности. Да, мы росли в одинаковых условиях, подвергались одинаковому влиянию, но заводские настройки есть заводские настройки. Для кого-то быть жестоким и хладнокровным являлось чем-то естественным. Они логически мыслили, отвергая всякие эмоции и чувства. Но были и те, кому претило такое положение вещей. - Это плохо? - Представь компьютер, который не выполняет задачу по взлому какой-то базы, потому что он не в настроении или считает взлом аморальным. - Но вы ведь не компьютеры, вы люди, - возразил Миша. Василиск покачал головой. - Мы – оружие. Мы не должны размышлять хорошо или плохо то, что мы делаем. Нам не за это платят. Есть запрос – мы должны его выполнить. И нет разницы: убить добропорядочного человека, например, судью, который выполняет свои прямые обязанности и этим переходит дорогу силам, которые это не устраивает, или убить зарвавшегося ублюдка, позабывшего о своем месте. Оружию все равно, в какой руке оно находится, оно должно быть надежным и выполнять свою работу. Миша тяжело вздохнул и полез за сигаретами. - Я это понимаю с одной стороны, но с другой… а нельзя брать заказы только на ублюдков? Василиск тихо засмеялся, умиленно посмотрев на наивного собеседника. - Тогда это уже не компьютер, а узкоспециализированная техника. Ко всему прочему, порой грань между ублюдком и хорошим человеком может быть более, чем призрачной. Праведников не существует. Воцарилось недолгое молчание. Каждому нужно было немного времени, чтобы переварить. Одному услышанное, второму возрожденное в памяти. - Так и что там с теми, кто не мог легко ко всему относиться? – Миша нарушил тишину, задымив паровозом. Вздохнув, Василиск продолжил. Близилась самая тяжелая часть: - Кто-то уходил в себя, да так глубоко, что не достать. Кто-то уходил из жизни, посчитав это лучшим вариантом. А кто-то все равно хотел выжить, остаться в своем уме и ни за что не проиграть. Такие учились выживать, скрываясь за масками. Миша медленно перевел на Егора взгляд. На лице его мелькнуло понимание. - Ты один из таких, верно? Чуть помедлив, Василиск кивнул. - Мне было двенадцать, когда девочка, с которой мы присматривали друг за другом, сломалась. Ее пристрелили у меня на глазах, - глухо проговорил он, почувствовав, как по позвоночнику холодная дрожь пробежала. Перед глазами возникло детское лицо. Изнеможённое, с потухшими глазами, в которых не было уже ничего человеческого. Только в момент, когда к ее голове приставили дуло пистолета, на бледном лице на мгновение появилась тень облегчения. А потом прогремел выстрел, и все, что смог сделать маленький Егор, нацепить на себя маску хладнокровия. Он был в ужасе, и он ясно осознал в ту секунду, что не хочет оказаться безжизненным трупом. В себя привело прижавшееся к плечу тепло. Моргнув, Егор понял, что Миша перебрался ближе и обнял его. Сделав глоток вина, Василиск отобрал у Миши сигарету и глубоко затянулся. - Я решил стать лучше всех, сильнее всех, чтобы никто не мог пустить пулю мне в лоб. Я взял на вооружение все, до чего мог дотянуться. Я прикидывался тем, кем не был. Тем, кого инструктора хотели видеть. Говорил, что хотели от меня слышать. Думал так, как хотели они. Я врал, хитрил, недоговаривал, собирал информацию и играл с ней так, чтобы никто не понял, что у меня внутри. Нельзя было позволить, чтобы кто-то влез ко мне в голову. Нельзя было допустить, чтобы кто-то понял, какой я на самом деле. Я стал всем и ничем одновременно. - Когда ты ушел от нас, существовало несколько причин, почему ты это сделал, - заметил Миша. – Это связано? - Дезинформация, - кивнул Егор. – Никто ничего не должен знать обо мне наверняка. Когда я шел на задание, всегда оставлял несколько версий того, где я. Иногда в них скрывалась правда, иногда нет. - Так почему ты ушел тогда на самом деле? – Миша заглянул Василиску в глаза. - Испугался, - настало время откровений. Быть честным было тяжело хотя бы потому, что Василиск уже и сам плохо понимал, где он настоящий, а где придуманный. Восемь лет лжи даром не проходят. Порой ему казалось, что все те маски теперь и есть его личность, которую он так старался уберечь. И сейчас быть откровенным для него было неимоверно тяжело. - Испугался? – не понял Миша. – Чего? - Вас, - усмехнулся Егор, понимая, что это очень похоже на правду. – Тебя, Глеба, Стаса. - Мы показались тебе страшными после того, что с тобой было в «Белом Змее»? – опешил Миша, изумленно хлопнув ресницами. - Вы вызвали во мне те чувства, которые я испытывал к той девочке, - горько отозвался Василиск, бросив окурок в пепельницу. – Я начал привязываться. Начал по-настоящему проникаться к вам. Особенно к тебе с твоим непомерным дружелюбием. Вы не использовали меня, хотя я фактически работал на Игоря. Вы дружили. Доверяли друг другу, вместе решали проблемы, стояли один за одного. И втягивали меня в эти отношения. Наверно, настоящий Я безумно хотел такой жизни. Но тот Я, который был вынужден выживать, увидел в этом угрозу. Я не могу сказать, что это был рациональный поступок. Он целиком и полностью был продиктован чувством страха. А тут еще Глеб так вовремя начал бесить меня. Я сбежал, но не мог вернуться в «Белого Змея». Поэтому я спрятался в обычном мире. Нужно было привести мысли в порядок. - Но там стало еще хуже? Егор усмехнулся, признавая полное фиаско с данным решением: - Да. Там я узнал жизнь, где не нужно придумывать трехфазовую защиту. Я просто жил. Общался с простыми людьми, узнавал их проблемы, такие простые и смешные. Ходил на обычную работу, наслаждался едой, посещал вечеринки. - А как тебя в танцы-то занесло? – полным недоумения голосом поинтересовался Миша. На этот раз Василиск уже открыто засмеялся. - Сперва подумал, что это неплохой вариант сохранять себя в форме. А потом выяснилось, что мне это просто нравится. - Серьезно? – Миша тоже улыбнулся. - Абсолютно. Возможно, сложись моя жизнь иначе, я был бы обычным танцором. В танце можно быть настоящим, без страха. Там есть только эмоции и чувства. Настоящие или сыгранные, но от них не зависит твоя жизнь. - Если там было так хорошо, почему ты решил вернуться? Егор посмотрел на Мишу. Лохматый, в глупых шмотках, с бисерными фенечкми на руках. Мальчишка, которого он тогда так испугался из-за того тепла, что вызывала в груди его солнечная улыбка, уже не существовало. Был взрослый парень, смотрящий на него серьезными, обеспокоенными темными глазищами. Был человек, рядом с которым так хотелось быть. Разговаривать, смеяться, ругаться, устраивать шутливые потасовки. Был Миша, с которым можно быть настоящим, которому можно довериться. - Потому что мне больше не страшно, - улыбнулся Егор и, подцепив пальцем чужой подбородок, поцеловал мягкие губы. Миша ответил. Нежно, ласково, показывая своими прикосновениями, что Василиск ему действительно нужен. Что его простили, приняли и изо всех сил стараются понять. - Но мне все еще неясен один момент, - разорвав поцелуй, Миша скользнул по губам Егора теплым дыханием. - М? - Почему у тебя встал на меня? – все трепетное волшебство момента снесло резким ветром прямолинейности. Егор с укоризной посмотрел в глаза напротив. - Ну серьезно, - тот взмахнул рукой. – Я понимаю, что ты разобрался со своими нездоровыми установками. Но как это связано с тем, что у тебя член ожил? Василиск уныло скривился. - Скажу сразу, это для меня самого было неожиданностью. Можно, конечно, что списать на фантазию… Миша наградил его уничижительным взглядом: - Стаса попредставляй. - Фу! - Ну а что «фу» сразу? Если уж фантазия одна виновата, - надулся Миша. – Он парень видный. - Миша, хватит, - взмолился Егор, воображение, которому любезно подкинуло Стаса в нужном амплуа, однако все внутри на эти картинки отозвалось рвотным позывом. - Но я хочу знать! – взвился тот. – Я, конечно, счастлив, что все так вышло, и мне не приходится дрочить на твой светлый образ, маясь от безответной любви, но все же! - Да я не знаю! Не знаю! – Егор был совершенно искренним. – Я никогда не представлял тебя своим сексуальным партнером! Но когда мы заговорили об этом, я понял, что хочу тебя. Что это правильно! Что вообще странного в том, чтобы хотеть самого важного для тебя человека?! Не просто из любопы… Василиск вдруг осекся и уставился на Мишу. До сознания дошли его слова в полном объеме. - Погоди, что ты только что сказал? Тот непонимающе напрягся, кажется, даже дыхание задержав. - Что я сказал? – осторожно поинтересовался он. - «Маясь от безответной… любви»? – повторил Егор слова, которые его ввели в ступор. Глаза Миши медленно округлились, на щеках проступили алые пятна. - Вот только не вздумай тут всякой хуйни понадумать! – рявкнул он, попытавшись вскочить с места. Егор точно знал, если Миша пытается удрать, значит, он попал в цель. - А ну, стоять, - Василиск сцапал беглеца за резинку штанов и рывком усадил на место. Дальше классика. Закрутить руки, обездвижить под пронзительные вопли, и навалиться сверху. - Это ничего не значит! – продолжал верещать Миша, пунцовый до кончиков ушей. – Это такое выражение просто! Егор не мог сдержать дурацкой улыбки. Ему казалось, что внутри него солнце засияло, даря блаженное чувство всепоглощающего счастья. - Ты меня слышишь?! Не смей думать всякую ересь! Я… Василиск заткнул его глубоким поцелуем. Как же все просто. За всеми размышлениями, за всеми попытками докопаться до истинных причин поступков, он не увидел очевидного. Год назад Миша был главным человеком для него здесь. Очарованный его открытым добродушным характером, Егор тянулся к нему как к солнцу в жажде согреться после холодных ужасов змеиного логова. И Миша, простой, улыбчивый, доверчивый, и этим невероятно сильный, отогревал его, взрослого наемника, прошедшего всяческие ужасы. Он пенял на привязанность, а нужно было смотреть глубже. Оправдание одно – Егор не знал, что такое любовь. Не знал ее составляющих. Да и сейчас не знает толком. Но стоило Мише обронить это слово невзначай, и все его нутро потянулось к нему без каких-либо сомнений. Егор точно знал, что теперь, вернувшись, хотел быть рядом с Мишей. В его сознании не существовало даже самой возможности, что однажды он опять уйдет, что захочет уйти. Он принял решение, с которым его внутреннее Я, его настоящее Я, было в полной гармонии. Он принял решение остаться с ним навсегда. Каким бы это «навсегда» в итоге не вышло. Просто каждую свободную минуту он решил отдавать этому вихрастому парню в дурацких шмотках. Он принял решение заботиться о нем, защищать его, быть всегда на его стороне, как это делал сам Миша еще год назад. Было ли это составляющими абстрактной любви, Егор не знал. Но это были составляющие его собственных чувств к Мише. И это внезапное осознание переполняло Егора восторгом. - Стой, - Миша разорвал поцелуй, посмотрев на Василиска снизу осоловевшим взглядом. Губы блестят, щеки все еще красные, грудная клетка ходуном ходит. – Стой… дай вздохнуть… Что на тебя нашло? - Я люблю тебя, - просиял в ответ Егор, наслаждаясь обворожительной красотой перед собой. Слова сорвались у него с языка так легко, так просто, и доставили столько удовольствия, что он готов был идиотом повторять их словно единственную фразу, которую знает. У Миши ошарашено вытянулось лицо. Он огромными глазами таращился на Василиска, будто не верил, что услышал ровно то, что услышал. - Чего? – шепотом переспросил он. - Я люблю тебя, - повторил с готовностью Егор и принялся покрывать лицо Миши нежными поцелуями, продолжая повторять эти слова. – Люблю, люблю, люблю… В какой-то момент губы Миши задрожали, и он попытался вырвать руки, чтобы спрятать лицо, но Василиск не позволил. И все, что смог Миша, это отвернуть голову, крепко зажмурившись, но слезы все равно покатились по его лицу. Егор не испугался их просто потому, что уже видел такие. У лестницы, когда они мирились. Слезы облегчения. - Я люблю тебя, - наемник коснулся уха Миши ласковым шепотом и отпустил его руки, крепко обнимая. Миша, как и тогда, вцепился в его плечи, пряча лицо в основании шеи. - Ну ты и… и… придурок, - кое-как выдавил он, давясь слезами. – Я же сказал, не… не надумывать всякого. - Разве я надумываю? – Егор погладил его по волосам. – Я всего лишь понял, что чувствую к тебе. - А раньше, блять, не понимал?! – всхлипнул Миша возмущенно. - Не особо, - признался Василиск. – Туго у меня с пониманием таких чувств. - Да я уже в курсе, - прогундосил Миша и смущенно добавил. – Я… счастлив. Но я не скажу «я тоже тебя люблю», потому что это совсем пиздец будет. Я… потом. Егор умиленно улыбнулся и снова поцеловал его. На этот раз трепетно, чувственно, неторопливо. Попутно пустился руками по груди, сжал пальцами бедро, чувствуя, как Миша отзывается на каждую ласку легкой дрожью и тихим стоном, а затем накрыл его пах ладонью. Член медленно, но верно становился твердым. - В комнату? – вкрадчиво поинтересовался Егор. – Или отложим? - Я те отложу, - сердито проворчал Миша, уже поднимаясь с диванчика. – «Возбудим и не дадим» в отношении меня мне категорически не нравится! - Хочу кое-что сделать, - жарко выдохнул Миша, когда они скрылись за закрытой дверью его комнаты. Через секунду Егор оказался сидящим на кровати без штанов, а Миша стоял перед ним на коленях с очень решительным видом. Василиск мысленно усмехнулся – крепость брать собрался, не меньше. Наклонившись назад, Егор оперся на руки, решив позволить инициативе быть. Сам вид Миши между ног пробуждал приятную тяжесть в паху, наливая член кровью. И это он еще даже не притронулся к нему. Василиск не торопил. За эти два месяца они каким-то образом успешно обходили стороной оральные ласки, поэтому порыв Миши для каждого из них вновинку. Хотелось запомнить этот момент не как что-то внезапное, быстрое и полное страсти. Хотелось, чтобы все шло плавно. Миша с непонятно откуда взявшейся робостью опустил ладони на колени Егора и бросил на него настороженный взгляд. Будто зверек готовый в любой момент убежать от неосторожного движения. Егор не двигался. Просто внимательно смотрел на него из-под полуприкрытых глаз, ожидая действий. Неторопливо скользя руками по бедрам вверх, Миша приблизился к паху Василиска. Член его уже только от одного предвкушения находился в полувозбужденном состоянии. Миша не торопился прикасаться к нему. Только ладони скользили по телу, то забираясь на живот, то снова уходя к ногам. Это расслабляло, делало кожу чувствительной. Егор наслаждался этими прикосновениями так похожими на мягкие морские волны на песчаном берегу. А потом Миша прикоснулся губами к члену, и по телу наемника пронеслась первая порция дрожи, заставившая мышцы на животе напрячься. Возбуждение, только-только просыпавшееся, расцвело алым, рванув по венам. Миша не нападал, он действовал осторожно, словно исследователь. Дорожка мягких поцелуев, впрочем, заставила Егора прийти в полную боевую готовность. - Такой горячий, - донеслось до слуха Василиска шепотом. Видимо, не до конца осознанным. Миша выглядел человеком, полностью поглощенным своим занятием. Возбуждающим и его самого. Об этом говорило выражением лица и какой-то завороженный взгляд, который Егор умудрился заметить. А потом Миша все же обхватил его член пальцами и нежно потерся о него щекой, сбивая ритм дыхания Василиска. Вздрогнув, он издал первый тихий стон. Ощущения почему-то были настолько острыми, что чуть ли не болезненными. И при этом оставались желанными. Хотелось еще. Хотелось больше. Миша, словно услышав его желания, открыл рот и прошелся языком от основания до головки, накрыв ее после губами как шапочку мороженного. Егор сжал руки в кулаки, прикрыв глаза с протяжным стоном. Сердце в груди загрохотало как бешенное. А Миша и не думал его жалеть. Придерживая пальцами горячую плоть, он взял ее в рот, с каждой секундой становясь все смелее в действиях. Язык настойчиво кружил вокруг головки, кулак, обильно смоченный слюной скользил по стволу, помогая доводить Егора до исступления. Сквозь тяжелое дыхание он отзывался стоном, казалось, на каждое прикосновение. Дрожь волнами блуждала по телу, распаляя все сильнее, заставляя желание в крови бурлить обжигающим огнем. Утопая в ощущениях, буквально отключавших голову, Егор нашел в себе силы открыть глаза, и тут же пожалел об этом. Представшая перед ним картина мощным ударом била по его выдержке. Прыгающие вихры, раскрасневшиеся щеки, трепещущие ресницы, блестящие от слюны губы, державшие в кольце член. Егор почувствовал, как все возбуждение ринулось к низу живота. Еще немного и Миша приведет к его логическому концу. - Миш, стой, - Василиск коснулся его волос дрожащими пальцами. – Я почти… Миша только поднял на него взгляд. Хитрый, темный. Как у проказливого бесенка. И Егор тут же понял, что он собирается сделать. Движения ускорились, язык принялся вытворять нечто такое, что у наемника и шанса не осталось удержать приближающийся как горная лавина оргазм. Дрожь пронеслась по телу, мышцы скрутило в тугие жгуты, и он с протяжным стоном сдался, кончив в рот, тщательно собравший горячую сперму до последней капли. Пытаясь отдышаться, Василиск посмотрел на Мишу, чертовски довольного собой. Выпрямившись, он вытер губы ладонью и вдруг скривился. - Фу, не пей кофе перед минетом, - проговорил он и отошел к столу, где стояла бутылка газировки. – Гадость. - Ну простите, - Егор откинулся на одеяло, отдавшись чувству полнейшего расслабления. – Как-то не подумал, что мне решат отсосать. Да так… - Понравилось? – Миша плюхнулся рядом с сияющей лыбой. От него пахнуло сладким запахом напитка. - Глупый вопрос, - Василиск прикрыл глаза. – Даже интересно, где ты так научился. - Нигде, - беспечно отозвался тот и, понизив голос, словно сообщал какую-то тайну, добавил. – Просто хотел показать, что… я люблю тебя. Егор тут же распахнул глаза и повернул голову. Миша счастливо жмурился рядом, подперев голову рукой. Василиск ощутил, как внутри разорвалась бомба, из которой вылетели цветочки, сердечки, конфетти и все это на розовом фоне в огромном количестве блесток под пение птиц. Гребанный эндорфин. Почему радость по поводу взаимной любви должна выглядеть именно так? Впрочем, в данный момент Егор был не против. - Минет и признание в любви. Какая пошлость, - Василиск повернулся на бок и, привстав, парой движений подмял под себя Мишу. – Мне нравится. - Я старался, - Миша обнял его за плечи и потянулся за поцелуем. Теперь была очередь Егора показывать свою любовь. - Слушай, я тут подумал, - Василиск натягивал перчатки на руки, собираясь на площадку, где его ждали проникшиеся тренировками «ученики». - М? – Миша отвлекся от данных на мониторе. - Может съедем отсюда в собственный дом? У Миши поехала вниз челюсть. Конфета на палочке грозила вывалиться изо рта. - Чего? – протянул он с таким обалдевшим выражением на лице, словно увидел доказательства тому, что Земля плоская. Егор похабненько ухмыльнулся: - Хочу трахнуть тебя на кухонном столе. Миша завис на несколько долгих секунд, после чего вдруг сорвался с кресла, чуть не повиснув на наушниках. Сдавлено крякнув, он отбросил их в кресло и, путаясь в ногах, рванул к двери. - Я поговорю со Стасом!