Лучше не звоните Бартимеусу

В салоне машины Квизл стоял сладковатый запах старой кожи, пыли и адреналина — точный аромат их побега. Натаниэль, выдыхая слюдяную пыльцу паники, сознательно расправлял плечи и держал руки на коленях, чтобы они не тряслись. Но обмануть тело не выходило: сердце глухо колотилось о ребра, будто пытаясь вырваться из клетки. Он дышал так, будто все еще бежал, а не сидел на протертом сиденье. Квизл пришлось высадить в более безопасном месте (она не сильно горела желанием влезать в странные авантюры и возить мальчиков по массажам и кофейничать), так что в один из филиалов Бартимеуса они поехали одни на арендованной машине — Ну что, Джон, — просипел адвокат, лихо втискивая машину в парковочное место у своей конторы так, что бампер поцеловал стену с нежностью тарана. — Как ощущения? Почувствовал себя героем шпионского боевика?  — Я чувствую себя... — клиент отстегнулся, его пальцы дрожали. — ...Да никак я себя не чувствую, если честно. Где мы вообще? — В святая святых, мой дорогой, гавань окрылённых надежд. — Бартимеус выскочил из машины, поправил галстук, и жестом фокусника указал на неприметную дверь под вывеской «Б. Урукский. Услуги». — Просим, гости дорогие! Контора Бартимеуса была точным отражением его хаоса: башни папок угрожали обрушиться на посетителя, на стене висела репродукция «Крика» Мунка с подписью «Понедельник», а на подоконнике мирно росли подозрительные растения. Запах стоял интересный  – кофе, старые книги и легкая нота чего-то мистического. — Садись и раздупляйся, здесь тебя не обидят. Пока. — Бартимеус махнул рукой в сторону единственного свободного кресла. — Кофе? Черный, крепкий, чтоб ты слушал и смотрел на меня внимательно. Натаниэль осторожно устроился, сдвигая папку с ни о чём не говорящим названием «Птолемей». Флешка жгла его ладонь. Бартимеус тем временем колдовал над древней кофеваркой, бормоча что-то нелестное. — Вот, — он сунул Натаниэлю дымящуюся кружку. — Жидкое мужество. Пригодится. — Его взгляд упал на флешку. Глаза адвоката, обычно насмешливо-томные, загорелись азартом охотника, увидевшего долгожданную дичь. — Ну что, мой юный преступник, пришло время посмотреть, ради чего мы сегодня чуть не лишились селезенок и доброго имени? Дай сюда эту штуковину, прежде чем ты прожжешь ей дырку в ладони от нервного напряжения. Натаниэль протянул флешку. Их пальцы едва коснулись. Микроскопическая искра. Натаниэль резко отдернул руку, будто обжегся. Бартимеус лишь едва заметно приподнял бровь, как бы говоря: «Интересно, но позже». Он вставил флешку в ноутбук, покрытый наклейками с надписями вроде «Я юрист, а не волшебник... Хотя иногда» и «Протестую!». Экран ожил. Папки, файлы... Бартимеус щелкал мышкой с сосредоточенностью сапера. — Ага, вот они, наши заветные камеры наблюдения... — пробормотал он. — Вечеринка в честь... чего-то там очень важного и скучного. Правительственный корпоратив. Идеальное место для романтики, предательства и мелких уголовных преступлений. Найдем же нашу милую Джейн... На экране мелькнуло видео, сначала размытое — будто не слишком уверенный в себе оператор, пытался поймать нужный ракурс. Тайная камера была спрятана где-то в углу просторного зала, где разыгрывалась сцена, которую вряд ли кто-то ожидал увидеть вне стен Министерства. Судя по дате в углу, это был вечер прошлой пятницы, в воздухе витал тот особый электрический накал, который бывает только на закрытых вечеринках, где решается судьба страны. В честь назначения нового преемника премьер-министра собрались все ключевые фигуры правительства. Атмосфера была полна предвкушения, и почти осязаемой конкуренции между двумя главными кандидатами — Джейн Фаррар и Джоном Мэндрейком. Зал был роскошен: массивные хрустальные люстры отбрасывали мягкий свет на белоснежные скатерти, повсюду блестели бокалы с шампанским, официанты сновали между группками важных персон, ловко лавируя между министрами, которые уже давно перестали контролировать количество выпитого. Камера ловила лица: министр транспорта обнимал министра сельского хозяйства, оба, судя по красным щекам и расстёгнутым воротникам, уже не первый час отмечали. Чуть поодаль министр образования, с бокалом красного вина, пытался вести серьёзную беседу с министром культуры, но оба то и дело срывались на смех, явно развлекаясь больше, чем планировали. И вот, наконец, в центре кадра появляется Джейн Фаррар. В этот вечер она была неотразима — бордовое  платье с глубоким вырезом выгодно подчёркивало её фигуру, изящное жемчужное ожерелье сияло на шее, а в глазах плясал опасный огонёк. Плечи расправлены, осанка идеальная, движения — плавные, завораживающие. Джейн явно знала, что сегодня на неё смотрят все. Она смеялась звонко и чуть вызывающе, с бокалом шампанского в руке, обмениваясь быстрыми репликами с группой министров, которые, похоже, были совершенно сражены её шармом. Но её взгляд то и дело скользил в сторону Джона Мэндрейка. Парень держался немного в стороне, словно пытался остаться незаметным, что было почти невозможно: высокий, подтянутый, в безупречно сидящем костюме. Его холодная сдержанность только раззадоривала Джейн. Камера запечатлела тот момент, когда она, словно случайно, оказалась рядом с ним. Джейн наклонилась к Джону, её рука на мгновение коснулась его локтя. В этот миг её улыбка была особенно яркой, а голос — обволакивающе мягким: — Джон, вы ведь знаете, что сегодня все наблюдают только за нами? — прошептала она, в её голосе слышалась провокация. Судя по всему, на Фаррар будто то был установлен микрофон, ведь слышимость была прекрасная. Интересно, очень интересно… Джон ответил сдержанно, почти без эмоционально, но в его глазах промелькнула тень усмешки: — Думаю, в центре внимания сегодня Вы, Джейн. — Я бы предпочла разделить этот центр с кем-нибудь достойным, — её взгляд скользнул по его лицу, и она чуть приблизилась, так что их лица разделяла всего пара сантиметров. — Например, с Вами. Камера поймала выражение лиц: у Джейн — азарт и вызов, у Джона — осторожность. Она продолжила наступление — непринуждённо поправила его галстук, словно заботясь о его внешнем виде, и при этом не сводила с него зелёных глаз. За их спинами министр финансов, уже в изрядном подпитии, пытался организовать соревнование по скоростному опустошению рюмок, а новый глава спецотряда полиции громко рассуждал о том, кто первым станет будущим подопечным премьер министра. Новичок здесь явно долго не протянет. Впрочем, все разговоры, взгляды и внимание — всё в этот момент вращалось вокруг Фаррар и Мэндрейка. В какой-то момент Джейн будто бы ненароком обронила: — Говорят, победитель сегодняшнего вечера может получить всё, что пожелает. — И что же вы пожелаете, Джейн? — спросил Джон, чуть наклонившись к ней. — Сюрприз, — прошептала она, её рука снова легла ему на плечо, и камера едва не потеряла фокус, когда она приблизилась к его уху и что-то едва слышно  шепнула, отчего Джон на мгновение замер.  В этот момент в кадре мелькнули фрагменты разговоров других гостей — кто-то хвастался новым проектом, кто-то громко требовал ещё шампанского, кто-то уже спал, откинувшись на диване. Но вся суть вечера была в этом незаметном, но очень красноречивом диалоге между двумя кандидатами. — Вот ты, — Бартимеус ткнул пальцем в экран. — Выглядишь как потерянный щенок на выставке кошек. Просто прелесть. А вот и Джейн... О, она явно в центре внимания. И в центре коктейлей. Интересно, сколько их было до... э-э-э... ключевого момента? Они наблюдали, как Натаниэль на экране неуклюже пытался поддержать разговор, как он отошел к столу с закусками, как... покинул зал. Ровно в 22:47. — Алиби! — выдохнул Натаниэль, облегченно опускаясь в кресло. — Я ушел! Я реально ушел раньше! — Не спеши ликовать, Ромео, — предостерегающе сказал Бартимеус, не отрывая глаз от экрана. — Твоя Джульетта еще на сцене, смотри. Джейн на записи осталась в зале. Она казалась возбужденной, чуть нервной. Потом ее внимание привлекло что-то на террасе. Она направилась туда. — Терраса... Камера есть? — спросил Натаниэль, снова наклоняясь вперед. Теперь их плечи почти соприкасались. Бартимеус почувствовал исходящее от клиента тепло и легкую дрожь. — Есть, есть, терпение, — буркнул он, переключая вид. — Вот она, наша ласточка... И кто это к ней подлетает? Темная лошадка? Буквально. На экране к Джейн приблизился мужчина. Высокий, в темной худи с капюшоном, натянутым так низко, что лица не было видно. Только подбородок, сжатые губы. Они начали разговаривать. Сначала спокойно, потом все оживленнее. Джейн жестикулировала, ее лицо искажалось не то от злости, не то от отчаяния. Она тыкала пальцем в грудь незнакомца. — Ого, — свистнул Бартимеус. — Напряженный диалог, прям искорки летят, но вообще не те, о которых мечтают в ромкомах. Никакого страстного поцелуя в конце, увы. Хотя... погоди-ка. Незнакомец что-то резко сказал. Джейн замерла, потом кивнула – короткий, почти незаметный жест. И... добровольно пошла за ним вглубь сада, туда, где камеры уже не было. В темноту. Предварительно сломав микрофон. — Что?! — Натаниэль вскочил. — Она... она сама пошла с ним? — Добровольно, но не свободно, — мрачно процедил Бартимеус, постукивая пальцем по столу. — Смотри на ее руки. Пальцы сжаты в кулаки так, что, кажется, вот-вот треснут кости. Это не согласие. Это капитуляция. Значит, у нашего капюшона был не только аргумент, но и рычаг. Интересно, какой? Долги? Тайна? Угроза близким? Он поставил запись на паузу.  — Это не доказывает твою невиновность. Это лишь ставит под сомнение ее историю. Что произошло там, в темноте? Ссора? Угрозы? Или... что-то еще? Нам нужен сам акт, а его нет. И мы всё ещё не знаем, кто этот тип в капюшоне. Натаниэль снова сел, разочарование накрыло его волной. Он потер лицо руками. Бартимеус наблюдал за ним краем глаза. Этот парень был как открытая книга, написанная нервным почерком – страх, надежда, усталость. Странно притягательная смесь для адвоката. — Не вешай нос, — неожиданно мягко сказал Бартимеус. — Это только начало детективного квеста. И у нас есть... — Он снова запустил запись, перемотав немного назад. — ...вот этот любопытный момент. До их душевной беседы. На кадрах за несколько минут до разговора с Джейн, Теневая Фигура стояла у края террасы, частично скрытая колонной. К нему подошел... не совсем подошел. Из тени, за кадром, протянулась рука в идеально сидящей черной кожаной перчатке. Она что-то сунула незнакомцу в руку – маленький конверт? Флешку? Телефон? Одновременно донесся искаженный, явно измененный голос, едва уловимый микрофоном камеры: — Не забудь, она должна обвинить именно его. Остальное – твоя проблема. Затем Перчатка исчезла, как и не было. Тень сжала полученное в кулаке и направился к Джейн. В конторе воцарилась гробовая тишина. Кофе в кружках остывал. — Кукловод... — прошептал Натаниэль, леденящее осознание пробирало его до костей. — Кто... кто этот «Он»? Зачем ему подставлять меня? Бартимеус медленно откинулся на спинку кресла. Его глаза, обычно полные насмешливого огня, стали холодными и острыми, как скальпель. — Отличный вопрос, — его губы растянулись в улыбке, лишенной всякого веселья. — Отличный, чертовски дорогой вопрос. Значит, наша милая Джейн – не просто обиженная принцесса, а, возможно, пешка. А ты, мой бедный Джон, — он повернулся к нему, и их взгляды встретились, — всего лишь удобная мишень в чьей-то очень грязной игре. Он сделал паузу, изучая реакцию клиента. Видел, как тот глотает, как расширяются его зрачки от страха и ярости. — Но знаешь что? — Голос Бартимеуса вдруг обрел прежнюю театральную живость. — Я обожаю грязные игры. Особенно когда могу переломить их в свою пользу. И в пользу моего... клиента. — Последнее слово он произнес с едва уловимым замедлением, его взгляд скользнул по лицу Натаниэля, задерживаясь на взгляде дольше, чем следовало бы в чисто профессиональной обстановке. Натаниэль почувствовал, как по его щекам разливается жар. Он откашлялся, отведя взгляд на экран, где застыл кадр с тенью и призрачной Перчаткой. — Знаешь, что самое страшное? Я даже не удивлён. — Ах, политика, — улыбчиво сказал Бартимеус.  — Это же не просто грязь, Джон, это настоящая чёрная магия. Всегда есть кто-то, кто готов посадить тебя на электрический стул, если это принесёт им пользу. Ну, а ты, конечно, сам виноват — решил стать молодым, талантливым и слишком популярным. Ещё и проекты смешные создаёшь. С таким твоим потенциалом интересно то, что тебя не попытались ещё до этого из игры выкинуть. — Виноват? — Натаниэль поднял на него взгляд. — Я виноват в том, что хотел сделать свою работу честно? — Ну, это уже твоя первая ошибка, — ответил Бартимеус с насмешливой улыбкой. — Честность в политике — это как носить белый костюм в угольной шахте. Конечно, ты будешь выглядеть великолепно… ровно пять секунд, пока не начнётся работа. — И... что теперь? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Теперь, мы начинаем настоящую охоту, — Бартимеус встал, его тень легла на Натаниэля, — Со всеми прибомбасами! Нам нужно опознать нашего джентельмена в капюшоне и найти того, кто дергает за ниточки в этих чертовых перчатках.  Он потянулся через Натаниэля к клавиатуре, его рука на мгновение коснулась плеча клиента. Натаниэль замер.  — А для начала... — Бартимеус увеличил изображение тени, пытаясь разглядеть хоть что-то под капюшоном. — ...скажи мне, Джон, этот стиль ходьбы, эта манера держать голову... Присмотрись. Походка. Манера держать плечи. Сгорбленность? Уверенность? Никого не напоминает? Кто из твоих драгоценных коллег мог бы так ловко слиться с интерьером террасы и недобровольно пригласить леди в темный сад? Кто завидует твоим успехам? Или... просто хочет сломать тебе жизнь? Ну, по приколу. Натаниэль вглядывался в размытое изображение, мозг лихорадочно работал, отчаянно пытаясь отделить детективные загадки от странного, теплого трепета где-то под ложечкой, вызванного близостью этого невыносимого, циничного, чертовски компетентного человека, чья рука все еще лежала на его плече, как случайный якорь в бушующем море его кошмара. — Он… — прошептал Натаниэль, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Его голова гудела от различного рода мыслей: гнев, стыд, удивление, страх, и, конечно, всепоглощающее чувство несправедливости. Эти все эмоции атаковали его бедную уставшую голову как рой мошек. Он чувствовал, как собственноручно вырыл себе могилу в тот вечер, а теперь Бартимеус просто будет его гробовщиком. Странно, но мысль о гробовщике не вызывала ужаса. Этот адвокат с циничной ухмылкой и глазами хищника был единственной твердой точкой в рушащемся мире. «Он пользуется мной и я ему плачу за это», — холодным голосом напомнил себе Натаниэль. Но тут же другой, более отчаянный внутренний голос парировал: «А разве у тебя есть выбор? В отличие от их всех он тебя не кинул и хотя бы пытается помочь». Он предпочел не слушать ни того, ни другого, сосредоточившись на экране. Бартимеус вращал в пальцах дорогую ручку, словно это было оружие. Его взгляд скользил по силуэту на экране, аналитический, холодный. Натаниэль впился взглядом в размытое изображение. Мозг лихорадочно прокручивал лица, жесты, привычки сослуживцев. И вдруг... щелк. — Рик... — вырвалось у него. — Ричард Уитерли. Он... он всегда так сутулится, когда нервничает. И эта странная привычка теребить манжету... Смотри! — Натаниэль указал на запись. — Видишь? Он правой рукой постоянно дергает левый рукав. Точь-в-точь как Рик перед важными презентациями! И рост... Да, это может быть он! Бартимеус прищурился, сравнивая мысленный образ Рика с фигурой на экране. — Ричард Уитерли... — протянул он, припоминая. — А это не тот павлин-корреспондент из полиции? Амбициозный, завистливый, с интеллектом слегка выше комнатной температуры, но достаточным, чтобы напакостить? Да, подходит под профиль мелкого злодея второго плана. — Он ухмыльнулся. — Отлично. Значит, наш джентельмен, скорее всего, мистер Уитерли. Теперь вопрос: действовал ли он по собственной инициативе или был всего лишь говорящим попугаем у Кукловода? И что у него за связь с Джейн? — Я не знаю, — честно признался Натаниэль. — Они общались, конечно, но... ничего особенного. Хотя... — он нахмурился, — в последнее время Рик как-то странно интересовался моими делами. Все время наровил взять у меня какое-то интервью, хотя к моему Министерству он отношения не имеет, я просто отмахивался. — И ты молчал?! — Он вскочил с кресла, внезапно заряженный энергией. — Ладно, хватит тут сидеть. Нам нужна дополнительная информация. И пока наш мистер Уитерли не знает, что мы на него вышли... самое время для небольшой разведки. — Разведки? — насторожился Натаниэль. — Ты же не предлагаешь снова что-то... воровать? — Боже упаси! — Бартимеус изобразил шокированную невинность. — Я законопослушный адвокат. Я предлагаю... провести тактическую визуальную рекогносцировку с элементами социального инжиниринга. Или, проще говоря, — его губы растянулись в хищной улыбке, — мы идем играть!  — он подошел к Натаниэлю вплотную, смотря сверху вниз, — ...случайно столкнуть тебя с Ричардом Уитерли под прицелом моей камеры в шикарном галстуке-булавке. Сравнить походки. Уловить реакцию. Может, даже спровоцировать на пару нервных словечек. Романтика шпионажа, ничего не скажешь. Натаниэль почувствовал, как по спине пробежали мурашки. От идеи? Или от того, как близко стоял Бартимеус, как пахло его дорогим одеколоном с нотками кофе и чего-то опасного? — Это... стремно, — прошептал он. — Абсолютно, лучше и не скажешь, — согласился Бартимеус, его глаза весело сверкали. — Но эффективно. И куда веселее, чем копаться в бумажках. Ну что, партнер? Готов сыграть? Сопротивляться этой гипнотической смеси уверенности и безумия было невозможно. Натаниэль кивнул. — Ладно. Но если меня арестуют за шпионаж, ты мой единственный адвокат. — О, я рассчитываю на большее, — Бартимеус улыбнулся так, что в уголках глаз собрались лучики морщинок, на мгновение сделав его лицо почти человечным. — На соучастие. Он выдернул флешку из ноутбука, и экран погрузился в темноту, оставив в комнате только свет настольной лампы, выхватывающий из мрака башни папок и лицо Натаниэля — бледное, но уже не потерянное. В нем появилась решимость, хрупкая, как первый лед, но настоящая. Бартимеус потушил лампу. Контора погрузилась во тьму, пахнущую старыми книгами, кофе и тайной. — Бартимеус, — вдруг окликнул он. — А что, если этот... Кукловод... уже знает, что флешка у нас? Адвокат обернулся. Слабый свет неоновой вывески с улицы падал на половину его лица, окрашивая его в сине-красные тона, делая похожим на персонажа из нуара. — О, он обязательно знает, — голос Бартимеуса прозвучал почти нежно. — Надеюсь, он даже волнуется. Потому что игра только началась, а мы только что сделали первый, совсем неочевидный ход. Его ход, Джон. Будь готов. — Значит, завтра. Девять. Министерство, — резюмировал Натаниэль, вставая. — Не опоздай, — Бартимеус уже снова уткнулся в экран, но его рука совершила странное движение — смахнула невидимую пылинку с клавиатуры.  — До завтра, Бартимеус. — До завтра, Джон. Натаниэль вышел. Дверь закрылась, оставив адвоката одного в его хаотичном королевстве. Тот подошел к окну, наблюдая, как его клиент, выпрямив спину, растворяется в ночи. Он захлопнул дверь, и замок щелкнул с тихим, но окончательным звуком. Теперь пути назад не было. Только вперед, в ночь, где за каждым фонарем могла скрываться тень в капюшоне, а за каждым дружеским похлопыванием по плечу — прикосновение кожаной перчатки. Он откинулся в кресле.  — Сложная партия, а? — прошептал Бартимеус в тишину. — Но какие фигуры на доске...