Что было дальше

Сложно сказать, о чем Вайлант не вспомнил за эту ночь, последнюю в национальном парке Райливудс. Казалось, она ничем не отличается от других, такая же прохладная и темная, кроме наличия навязчивой мысли, что завтра уже за ними прилетит вертолет и увезет обратно в бетонные коробки комплекса, и все утро они проведут за разбором палаток. Он перебирал все произошедшие события как детали пазлов, которые врачи ему иногда приносили, когда Пат был ещё намного меньше, а все вокруг – больше. Наверное, одна из любимых его игрушек, на проверку моторики и скорости «соображалки», но очень бесило, когда детальки были слишком маленькими. Это сейчас он знает это чувство – раздражение. А тогда не понимал, почему разрушить то, что уже успел собрать намного привлекательнее, чем продолжить искать уже опостылевшие, почти идентичные квадратики. Приходилось экстерном, за год, пытаться понять как устроено собственное тело и сознание, вместе с кучей учёных и аппаратов вокруг. Как оказалось, вышло скверно. И сейчас точно так же, как с пазлами. Из разрозненных событий, чувств, ощущений и слов он пытается сделать...результат? Вывод? Не для отчёта, а для себя. Миссия очень многое изменила в нём, слишком многое раскрыла и вскрыла, чего бы он, может, даже и не хотел бы знать. Если начинать с самого начала. Первое полноценное многодневное задание, а не «пришел-убил-ушел». Маленькая команда без достойной защиты и обороны, асоциальная группа, объект, гораздо превосходящий силы отряда, отсутствие какой-либо связи. Полная изоляция. Будто пытались что-то скрыть, но что? Некачественно организованную миссию? Чтобы не могли оповестить о том, что что-то пошло не так. В чем вообще суть отправлять отряд изучения и слежки на чудовище, которое сами и создали? Чтобы не вскрылась фатальная ошибка, из-за которой пострадали граждане? Тогда зачем такие ненадёжные кадры? Так же ещё больше вопросов будет. И в чем тогда смысл тратить ресурсы на то, что уже явно не сработает? Просто так спустить группу сотрудников, накормив объект? Намного выгоднее было развернуть вертолет. Или цель была в другом... В сознании что-то упорно чешется, ассоциация, но не может поймать ее. К этому вернуться можно позже. А сейчас...что он вынес из этой миссии для себя? Он явно не обделен эмоциональным интеллектом, выражения которого раньше не наблюдал. Страх за товарищей. Раздражение к Дельте, от непонимания происходящего и от того, что сам о себе ничерта не знает. И те, кто копался в его организме вдоль и поперек, пока он отлеживал бока на кушетке, походу тоже. Но это все негативное, неприятное и темное, оседающее на языке горечью. А что хорошего? Пробудившееся чувство несносного любопытства. Спокойствие, комфорт и интерес в разговорах с Роном и Кэролайн, иногда даже с Бруксом. Перекидываться с ним словами, не сквозящими агрессией, можно сказать, что было занимательно. Тогда хотя бы создавалась иллюзия, что в команде все хорошо, и что они правда поняли друг друга и смогли сплотиться против одной опасности. И черника была вкусной. Но когда опасность стала не обязательной, ведь можно сидеть под прикрытием дыма безвылазно, снова начались ссоры и возмущения. И чем дальше, тем хуже. Вся команда устала от неопределенности, от тошнотворного ощущения предательства организации. И эта назойливая мысль, что Дельта был прав. Что его выражения были не преувеличено грубы, а в самый раз. И они ничего не смогут сделать с этой ложью. Только жить с ней и понимать, что ложь может спокойно повториться. Вайлант втягивает холодный осенний воздух. Голова распухла от количества мыслей. Сон на неудобных стульях совсем немного облегчил ситуацию, взамен поразив все тело одеревенелой неподвижностью. Пришлось в темноте ходить и разминаться, шурша травой и одеждой. Здесь в лесу хорошо, дышать легче, и красиво. Всё такое живое, и, наверное, раньше было живее, пока не завелся монстр. Птиц не слышно, редкие белки бегают по стволу, только рыжий хвост мелькает. Что дальше будет с объектом? Отправят новую не готовую группу? Или уже отряд зачистки? Дадут ли им вообще данные, добытые отрядом? Может, расстреляют при выходе из вертолета, догадавшись о возможной утечке информации. – Я уже ничего не понимаю... Вайлант замирает, случайно оторвав жухлую травинку, которую все это время накручивал на палец, сидя под елью. И снова это чувство, когда что-то происходит впервые, в данном случае – разговоры с собой. После общения с командой появилась потребность говорить, особенно когда от мыслей гудит под черепом. Продолжат ли они поддерживать связь после возвращения? Если не раскидает по разным точкам. С Кэр и Роном точно, с Бруксом...бесполезно закладывать на будущее. Все может поменяться в последний момент. Может, завтра утром он уже проснется простившим Вайланту дневной сон, кто ж его знает. Если бы Пат не сидел в отдалении от дымящего костра и шумного генератора, а прошёлся среди палаток, четко бы ощутил, что никто не спит. Под каждым тентом билось сердце, и ни одно не наполнилось спасительной, несущей отдых негой. Весь отряд обменивал, возможно, тревожный беспокойный сон на не менее тревожные и беспокойные мысли. Думали все примерно об одном и том же, но с совершенно разными эмоциями. Пока Ви не знал что и думать, потому что первая полноценная миссия, первый непредсказуемый финал, Рон до последнего пытался понять, на кой леший мог понадобиться такой монстр организации. Перекапывал в ноутбуке ещё не удаленные данные, сохраняя все на персональную нелегальную флешку, искал хотя бы малейшие зацепки, откуда растут серые лапы. Да, выносливость, да, регенерация, да, явная попытка вложить интеллект, слишком умная тварь. Но...зачем именно такая смертоносная? Почему акцент именно на животной части, а не на человеческой, как у Ви? У него тоже есть нечеловеческие способности, и то уже проблемы с контролем, а тут мощная груда мышц, клыков и зубов. В чем была проблема просто выпустить группу зачистки? Заканчивает перекачку, удаляет все к чертям, закрывает ноутбук и устало потирает лицо ладонями. Достало. Кажется, мозг вот-вот закипит и вытечет через уши. Кэролайн лежала на койке и листала бумажные записи, которые делала на протяжении миссии. Анализ стратегической составляющей, процентные соотношения, вероятности развития тех или иных событий, получения того или иного результата. Точные цифры мешались с расплывчатыми данными. То тут, то там – забавные кривые карикатуры на товарищей. Ребячество, не более, но ей так соображать легче, когда пальцы бездумно выводят линии. Устало вздыхает и опускает блокнот на живот, закладывая пальцами страницу с результатами изменений в поведении ребят. Может, это проблема в ней? Может, преподаватели были правы, что сразу две профессии — это слишком? Могла же она сосредоточиться на стратегической выгоде и упустить из виду общее и личностное моральное состояние? Могла, конечно же. Но, с другой стороны, она же сразу увидела, что группа асоциальная. Проблема была изначально в наборе команды. Все они, безусловно, замечательные люди, но очень разные в самом главном – в моральных компасах и принципах, из-за чего постоянно происходили стычки до искрения напряжения. Особенно между Бруксом и Ви. Первый грубый, шумный, эмоциональный, прям таки любитель рубить с плеча. Второй осторожный, тихий, спокойный, уважительный, но жёсткий, когда дело доходит до подколов и тычков, себя в обиду не даст. Два полных контраста. Им изначально не суждено было сработаться. Нет, конечно, на стрессе кто угодно с кем угодно помирится. "Враг моего врага – мой друг". Но как только опасность исчезнет, каковы шансы, что один другого не сожрет, раз на первое место вышло не выживание, а раздражение? Она не знает ответа и начинает крутить каждый день как заевшую пленку, в поисках ответов, которые отсутствуют. А Брукс... Парень сидит в кромешной темноте, в упор смотря в одну точку, сжимая края кушетки так, что кажется, они вот-вот со скрипом погнутся. Шумно тянет воздух. Глаза сверкают злобой. Ярость и обида закипает внутри и клокочет на кровавых, грубых, темных чувствах, которые все это время так упорно пытались задавить, чтобы не превратиться в истеричку и не набить кому-то от души морду. Хотя уже было так плевать. Так хотелось выложить все как на душе. Чтобы подавились. Особенно Кэролайн с ее непрошеной помощью. И завтра, если его спросят, он не будет молчать. Потому что догадался, откуда все проблемы. От кого. Идея абсурдная, но даёт ответы на все блядские вопросы. Просто слишком аморальная, чтобы вписывалась в идеализированную картинку мира товарищей по отряду, у которых от толщины розового стекла на очках не складываются дужки. Он устал терпеть. Если тронут – взорвется. Если нет – унесет с собой вместе с воспоминаниями о миссии в могилу. Так было с каждой. Слишком он уж не любил говорить о прошлом. До отвращения ненавидел, когда туда суют руки, прямо в душу, убеждая, что они чистые. Да, Вайт? Эти постоянные вопросы о состоянии, о мнении, о чувствах, о далёком и близком прошлом. Короткие, потому что дальше первых слов Дельта не собирался слушать. Он не просил и никогда не попросит помощи, упрямая дама никак не может понять такую простую вещь и отъебаться, и доводит чуть ли не до рукоприкладства или криков. Но человеческое тело не способно долго сопротивляться сну, тем более без достойной мотивации. Все устали, все запутались, поэтому всех, кроме Вайланта, всё-таки уносит в тревожную дрёму, приближая приход нового дня. Просыпаются утром рано, встают сами даже те, кто обычно мог лежать до полудня. Помятые, уставшие, будто совсем не спали. Пока остальные собираются в последний раз под тентом, едят, распробуют последнее утро, Брукс выходит сразу с ящиком, полным личной мелочовки: ноутбук, одежда, блокноты, канцелярия. Не говорит, не здоровается. Спокойно под пристальными взглядами опускает в отдел большого контейнера. – Я отключаю генератор, – и тут же машинка заглохла, будто выдохнула, скинув напряжение. И на поляну опустилась обычная тишина дня, которой так давно не было в лагере, где без остановки гудело из металлического контейнера. Снова стало слышно ветер и шум сосен. Мирная тишина. Охота закончилась без добычи. Никто не сказал Дельте ни слова. Кэролайн сжала кружку так, что она тихо застучала краем по столу. Вздохнула и разбавила повисшую напряженную тишину. – Ребята, мне нужна будет помощь с палаткой, – улыбается только губами, в голубом цвете потерялся тот былой блеск, осев в легкую темноту под глазами. Керамика по столу стучать перестала. – Без проблем, сначала сложу свою, а потом помогу, – Рон лениво жевал бутерброд. Мыть посуду перед сборами не хотелось никому, коллективно решили обойтись перекусом. Для Брукса никто не делал, но хлеб, колбаса и всё остальное ненароком осталось на столе аккуратно сложенное в сторонке. – Я тоже могу, – тихо подал голос Пат, всё это время игравший роль то ли тени, то ли призрака. Рон и Кэролайн глянули на него, потом друг на друга, и как-то странно улыбнулись. Так обычно делают родители, когда несоциальный, молчаливый, трудный подросток впервые за долгое время подаёт голос за столом. Но откуда людям из комплекса знать про подобное. – Отлично, давай тогда мы вместе и мою разберем, а потом Кэролайн, – Рон повел бутербродом и тут же начал ловить стремительно ускользающий по соусу с хлеба кусок салата. – А что мне тогда все это время делать? – как-то серьезно спросила Кэролайн у товарищей. Будто ей, человеку, которому сейчас вообще всё что ниже колена беспокоить противопоказано, реально можно найти хотя бы какую-то работу. – Ну, ты можешь собрать вещи по ящикам, а потом... – Рон задумался, и бутерброд все-таки посыпался в тарелку, хлюпая соусом. – будешь как наш талисман сидеть и с нами говорить. – Как аудиотека? – Вайт хмыкнула, но стушевалась, прикусив губу. Ви, в неком порыве одобрительного жеста то ли себе, то ли ей, коснулся пальцев, изгвазданных в синих чернилах. Выглядело так, будто девушка всю ночь пыталась разобрать и собрать потёкшую ручку, а не протирала страницы бесконечной вязью строчек. Она подняла голову, улыбнулась, но пальцы тут же убрала, сцепив в замок. Так всё и получилось. Пока разбирали палатки, Рон пытался болтать, как-то комментируя процесс и занимая то ли себя, то ли скуксившихся товарищей. Но очень скоро слова превратились в бесконечный поток воды, слившийся с шумом деревьев. Ви всё чаще случайно или специально перебивал Рона, не дожидаясь, пока он договорит. Биоинженер, не замечая нетактичности, отвечал и продолжал трепаться в густом маслянистом темпе дальше. Вайт всё чаще бросала взгляды в сторону Брукса. Он сам на товарищей не смотрел, только один раз она встретилась с ореховыми глазами, сейчас тёмными как плодородная земля после дождя, и ничего не смогла в них прочитать. Ни одного ответа на вопросы. У всей команды на периферии висела мысль о том, что, если бы не пропасть в команде, Дельта смог бы многое рассказать про свои многочисленные выезды на природу и разбавить тишину. Он тоже так думал, когда до него долетали обрывки разговоров, но тут же возвращался к проводке. Вайт не выдержала. Когда ее пересадили из-под тента прямо на край ящика, она подловила момент. Дельта подошёл, чтобы опустить внутрь холодильник. И Кэролайн, глубоко вздохнув, начала. – Брукс. Он замер, но взгляд не поднял, продолжая будто бы пересчитывать вещи в контейнере. – Что мы тебе сделали? А вот теперь глаза поднялись. Темные, как влажная земля, такие же густые, холодные и вязкие, как грязь. Повисла пауза. Кэролайн померещилась гробовая тишина, Бруксу – счётчик Гейгера. Когда он понял, что вопрос серьезный, хмыкнул и начал что-то передвигать в контейнере. Для виду. Он даже не смотрел, чего касается. Всё накипевшее взбеленилось в одно мгновение. Ночное обещание самому себе – рассказать, если спросят – вгрызлось в мозг и начало настырно его буравить. – Что сделали...вы – ничего. Технически. Вайт сжала пальцы на краю ящика. – ...ладно, допустим. Что тебе сделал Ви?  Брукс будто околел в моменте. Тысячи слов ульем подкатили к горлу, жаля и вспенивая тошноту, настоявшуюся с ночи до полного градуса. Он разогнулся, бросил взгляд на парня, который сейчас скручивал красный тент, и даже со всеми своими способностями не ощутил пристального, режущего взгляда. – ...ты ведь задумывалась о том, что не так с этой миссией? Вроде бы далеко не глупая, чтобы не заметить. Кэролайн сжалась, будто кролику во время трапезы указали на кормушку и сказали громко "тут битое стекло". Настолько слова товарища попали в точку, пробивая все теории и предположения, что Вайт даже не отзывается на оскорбление. Конечно, заметила. Вся эта миссия ломает ее знания и стратегии в гнилую труху и не вытирает ноги. Полученные трудом знания бесполезны или вредоносны. – Команда, неспособная слышать и слушать друг друга, понимать слово "нет". Монстр с заниженным на бумагах уровнем, выращенный самой организацией. Отсутствие должного оружия и оборудования. Яркие улики без попытки замести следы. А ещё... – Брукс скрестил руки на груди, не отводя взгляда. Ви поднял голову, впервые за долгое время встретившись с землисто – карими глазами. Ему отсюда было все прекрасно слышно, но он только сейчас обратил внимание на заговорившее молчание. – Выращенное неопытное оружие, которое не знает собственных способностей, раз за разом ошибается, шарахается, как птенец, которого родители выкинули из гнезда, чтобы научился летать. Три сердца из четырех на поляне пропустили удар. Четвертое сделало это гораздо раньше, ночью, когда осознание настигло после долгой беготни по кругу до мозолей в извилинах. Лес, не обращая внимание, продолжал гудеть, ловя слова и унося их, играючи размазывая эхом по лесу и топя в сосновой хвое. Брукс подстроился под непосредственность ветра и отвёл взгляд, чтобы не видеть глаз, а только зелёные кроны. – Просто подумай. У миссии нет результата. И не должно было быть, с такими условиями. А если он есть, но не там, где я его искал? Не в убийстве монстра, а чтобы натаскать пробирочного гомункула. Половина команды ранена и не способна убегать, а вот он живчик, и многое про себя узнал, чего не выпытать в комплексе, только на практике. Расчет был, что мы умрем, как расходники, воспитав хладнокровие, если вдруг пробирочный гибрид обретет чувства. Выставят всё как трагедию и неправильную оценку опасности объекта. Поэтому они не устранили Падальщика сразу. Им нужен был кто-то, на ком можно будет потренировать живое оружие в деле, и парочку идиотов, которых можно будет без труда заменить, или лишиться проблемы. Как в случае с определенной дурой, взявшей на себя сразу две профессии и не справившейся ни с одной. Или низкорейтингового рядового, который давно чешет языком кому не надо на организацию, по поводу!.. Брукса за грудки вжимают спиной в железный ящик. Вайлант замирает, и не понятно, что давит сильнее, его руки или взгляд. Дельта цепляется за запястья. Вены на шее взбухают. Глаза шальные. Губы искажаются в странной улыбке. Впервые за последние дни. Ему вдруг стало так радостно, что он затащил всех за собой в одну яму, в которую так долго варился. Полную желчи и язв. Рон тут же оказался рядом, но замер, бегая глазами от лица к лицу. Вайт растворилась, исчезла и сжалась в точку, стала совсем маленькой на своем краю ящика, в полуметре от угрозы мордобоя. Только испуганные бледные голубые глаза в панике заметались. – Это всё...понятно... – сквозь зубы шипит Вайлант. Хотя не понятно ничего! Совсем! За что?! Почему?! – Но...ты то на нас за что? На Кэролайн? На Рона? Что они тебе сделали?! Пат не спрашивал про себя. Для него уже стало константой, данностью, что Брукс его ненавидит. И ему не нужно аргументов к этому. Просто это "не нравишься" в самом начале брошенное в лесу за пару минут до того, как найти винтовку, переросло в большое и гнилое. Не было никаких просветлений и хороших исходов. Это миражи, помутнения. Но за что остальных?! – О, к сожалению, тебе не понять, пробирка – Брукс крепче перехватывает Вайланта за запястья. – откуда тебе знать, что такое простая человеческая обида? Навряд ли тебе выдали инструкцию, какую-нибудь книжку, или кассету. Уж не знаю, как тебя там учили. - А внутри у него все холодеет. Он не может сдвинуть эти железные руки ни на миллиметр. Паника и адреналин одновременно сжимают горло, выдавливая ещё более дикую улыбку. Но вдруг слишком близко оказывается стальной взгляд зелёных глаз. В грудь каждого парня упираются по ладони в перчатке. Рон смотрит странно, не читаемо. – Пат, я разберусь. Ви смотрит на него так, будто у него пытаются отобрать добычу. - Я тоже хочу получить ответ. – У нас последние часы вместе. Осталось недолго потерпеть, и мы больше можем никогда друг друга не увидеть, особенно если ты его сейчас размажешь здесь на месте. Потому что тебе он явно ответ давать не собирается и мы так и останемся со своими… вопросами. – Рон говорит так серьезно о том, что Вайлант убьет Дельту прямо на месте, будто это реально возможный исход событий. И, может быть, он даже в этом посодействует. Как минимум, скинет все на монстра. Или это воспалённый мозг Брукса так себя накручивает? Пат убирает руки. Брукс смотрит на него со смесью презрения и недоумения, потом на Рона, уже пониманием и отрицанием, но всё-таки идёт в сторону леса, бездумно потирая грудь. Будто из неё правда чуть не вырвали похолодевшее сердце. Когда биолог и механик скрылись, Ви вспомнил о Кэролайн только потому, что она судорожно вздохнула. И, переведя на нее взгляд, вдруг рассыпался и стушевался, потеряв всю уверенность, ненависть и злобу. Исчезло звенящее напряжение, расслоилось от собственной гнили. По бледным щекам катились слезы. Не крупные и чистые, а мелкие и мутные, полные обиды. Но Пат не смог найти ни отрицания, ни злобы в голубизне глаз. Только покорное принятие. – Не слушай его, – Ви сказал раньше, чем подумал. Эти слова он крутил себе как пластинку все время, которое общался с Дельтой. Так было проще пропускать мимо ушей весь его яд. – Почему? Он ведь прав, – Вайт улыбнулась. Так горько, что у Пата к горлу что-то подкатило. Голос у нее дрожащий, обычно такой чистый и уверенный, даже когда она не уверена. – Я ведь давно понимала, но не хотела верить. Она поднимает руку, касается пальцами щеки и смотрит так, будто собрала что-то безразличное с кожи. – Когда я выбрала сразу два направления, специалиста внутренней безопасности и стратегию, меня все отговаривали. Я не понимала почему. Это ведь...хорошо? Что я смогу выполнять сразу две функции сразу. Да и вообще, это ведь здорово, когда человек имеет желание изучать что-то дополнительно... – она сплела пальцы в замок и хрустнула сначала суставами одной ладони, потом другой, а затем вдруг впилась ногтями, уронив сплетение на колени. – но раз за разом меня ставили перед выбором, либо я еду на миссию по одной карточке, либо по другой. И именно в этот раз, когда мне наконец разрешили взять сразу две, хоть и объявили, как просто "не плохого" тактика, – она подавилась, но через дрожь и кривую улыбку выдавила. – я оказалась… всего лишь расходным материалом, и даже не принесла пользу вам. Они видимо, до последнего давали мне второй шанс, выбрать одно направление, а потом... – голос ее окончательно подвел. Накрутив рукав на ладонь, она уткнулась в нее носом, прикрыв глаза. Мокрые стрелки ресниц жалко дрожали в ритм к сердцу. Ладонь Вайланта замерла в сантиметрах от содрогающегося плеча. Казалось, земля вот-вот уедет из-под ног. Небо кружилось и все время пыталось выбить почву, чтобы поменяться с ней местами. Это ведь в нем проблема. Он причина. Может, если бы Вайлант Пат издох на первом задании, не выдержал тестов или вообще не родился, эти люди никогда бы не ощутили себя расходным материалом? Это ведь еще хуже, чем биологическое оружие. Он с самого начала знал свою функцию, миссию всей жизни, что он всего лишь оружие, просто разумное. А какого быть личностью всю жизнь и в моменте узнать, что ты не более, чем пустышка? Вайт вдруг улыбнулась и Ви вздрогнул. Это что, было вслух? – Сам говоришь не слушать, и сам же слушаешь. В чем ты виноват? Ни в чем. Ни я, ни Рон не согласны с Бруксом. А он... – она хмыкнула, снова опуская ладонь на колени. На коже остались алые полумесяцы от ногтей. У Пата на периферии начало зудеть в кончиках пальцев, захотелось коснутся, убедится, что человек способен приносить себе боль собственноручно и целенаправленно, царапать, раздирая кожу, и кусать губы в кровь и мясо. Раньше он не замечал (очень много всего, слишком много пропускал), но сейчас память услужливо подкидывала примеры, множества кусков воспоминаний о сотрудниках, отложившихся в памяти: искусанные ногти или кожа у них, губы, расчесы до корок и бесконечный хруст суставов пальцев. Ви стало так дурно от чувств, перебитых совершенно отстранённым от них осознанием, что он пошатнулся и чуть не налёг на Вайт. – ...сам сказал. Всего лишь обида. Он понимает, что ты не виноват, но для него просто важнее высказать всё, что он думает. Кэролайн бросила взгляд в ту сторону, куда ушла половина команды. - Я надеюсь, ему не приходится там выслушивать. Откуда в Дельте столько…яду. - Я надеюсь, что если и выслушивает, то только чтобы под конец хорошенько вдарить. Вайт издала звук, отдаленно похожий на влажный от слёз смешок. - Мы с Роном ученые, Ви. У нас другой подход… *** - Объяснись. Брукс в ответ молчал. Будто его чем-то придавило или пришибло. Только карие глаза бегали, да пульс на планшете желтого рукава скакал как бешенный. Рон вздохнул, собираясь. Они отошли достаточно далеко, чтобы их никто не услышал. Вокруг только сосны да глупая белка, всё ещё не сбежавшая от местного чудовища. Но стоило Конахану открыть рот, как его перебили. - Я не стану объясняться. Ты ничего обо мне не знаешь, и знать тебе не нужно. — Это ты так решил, - в обычно ленном голосе прорезалась сталь, которая там всегда была. Просто она очень хорошо пряталась в обыденной расслабленности медика. – я хочу знать почему. Что тебе сделал я? Что тебе сделала Вайт? По поводу Ви тоже есть вопросы, но раз тут Кэролайн не смогла с самого начала миссии, то и я уж подавно. Брукс хмыкнул. Получилось как-то мелко и горько. - Я имею право не открывать тебе то, что не относится к миссии, это даже в протоколе прописано, - Брукс озлобленно сверкнул глазами. - Пфф, ты еще протокол сюда привяжи, да плевать мне на него! Я у тебя как товарищ, как человек спрашиваю – что мы тебе сделали, что ты в нас таким ядом плюёшься?! Мы к тебе нормально относились на протяжении миссии, терпели твои приколы, даже привыкли, и в какой-то момент всё даже стало налаживаться. Скажи же, что всё испортило?! Я вроде не идиот, но ничего такого!.. - Да ваш ебучий выбор всё к черту отправил! Все мои труды прахом пустил! – Брукс взвился как гарпия, но не на Рона, а на месте. Счетчик окончился. Огонь достиг пороха. – это вы решили не ловить объект! Выбор трое против одного! Вам то хорошо, раненные, но целые приедете в комплекс, получите малое повышение в рейтинге и бонусы за то, что технически выполнили миссию. А я блять нет! - …почему?.. – всё, что успело вылететь из оторопевшего Конахана, пока Дельта шумно тянул воздух, чуть не задыхаясь от сорвавшегося потока. - Да потому что я завербованный! И всё вокруг этого блять и крутится! Я не получу с этой миссии нихуя! Потому что с нас спрос больше, наша норма это ваши сверхурочные! И единственная миссия за полгода, обладающая этими сверхурочными, оказалась пустой фальшивкой! Полигон для испытаний дылды, которая только и умеет, что ребячится да трясти пушкой! Мы должны были тут сдохнуть, Рон! По всем расчетам! Они даже трупы за собой не убрали! Карим глазам вернулся ореховый цвет с нездоровым, больным болотным оттенком. Брукса трясло как осиновый лист. Он поджимал губы, сжимал кулаки и просто стоял, тупо смотря на товарища. Впервые за все это время смотря так долго. Рон молча переваривал. Смотрел то на Дельту, то куда-то в сторону, не выдерживая прямого взгляда. - Ну… а мы…что мы тебе сделали? - Ничего, - Брукс комично развел руками. Голос у него резко просел и осип, стал тихим, бессильным. – вы всё сделали правильно. Сохранили свою безопасность, избавились от лишних хлопот. Я не настолько конченный эгоист, чтобы этого не понимать. Поэтому и молчал. Но кто ж вас просил в душу лезть? Что ты, что Вайт. Вам же так нужны были ответы. И что теперь? Что это поменяет? Я всё еще эгоистичная сволочь, довел Кэр до слез, она теперь сидит там убивается. Я относился к Ви как к помойной шавке, и я не хочу извинятся, потому что не получу прощения и только ещё больше унижусь и выставлю себя не то, что идиотом, а имбецилом, неспособным себя контролировать. И каков вывод, ваша ученая светлость? Конахан молчал. И лес молчал, затаив дыхание. Ни коготков глупой белки, ни ветра в игольчатых кронах. Только вопросы и никаких ответов. Руки Брукса плетями упали вдоль тела, хлопнув по обмундированию. Бледный, с шальным, стремительно пустеющим взглядом, он развернулся в сторону лагеря. Железное напряжение исчезло. Спина сгорбилась, будто держась на каких-то ржавых прутьях в районе позвоночника. - Я понимаю. Дельта обернулся. Не резко. Взглянул скептически, но с крошечным блеском, похожим то ли на доверие, то ли на надежду. - Я считаю, что очень зря, что ты нам всего этого не рассказал с самого начала. Мы могли что-нибудь придумать, - Рон перебил Брукса раньше, чем тот успел открыть рот. – я понимаю, очень многих твоих обстоятельств мне не дано узнать, как и причин, почему ты не говорил. Просто…очень не хочется заканчивать на такой ноте. Конахан бросил взгляд на Дельту. В тишине будто зазвучали слова. Только в этом зрительном контакте. Ты всё испортил. Всё могло быть хорошо. Я знаю. Рон вздохнул, поднял руку к нагрудному карману, расстегнул и вытащил оттуда три маленькие, прямоугольные карточки, размером с пластыри. Брукс будто околел там, где стоял, тупо и не веря смотря на жёсткие пласмастки. - Если вдруг передумаешь и научишься доверять не после ссор и криков, - Рон подошёл и показал карточку со своим личным кодом товарищу, зажав между указательным и средним. – буду рад узнать. Выслушать и быть услышанным. Брукс как зачарованный поднял ладонь и забрал, смотря как на диковинку. Рон продолжил: - Потому что мне понравились наши беседы. Ты интересный человек, когда не взрываешься и не покрываешься колючками. Попробуй…прислушаться к словам Вайт что ли, - он засунул руки в карманы и прошёл мимо Дельты. – она, знаешь ли, дело говорит. Хотя я мало что слышал из ваших разговоров. - Спасибо, - такой мерный спектр от неверия до искренней благодарности. Без взрыва и всплеска во все стороны. На фоне былого монолога казалось и бледным и более тонким одновременно. - Пока не за что. Знаешь ли, «простая человеческая обида» не проходит после одного признания, даже если оно отвечает на все вопросы. Ей нужно время, чтобы рассосаться. В лагерь первым пришёл Конахан. Контрастно расслабленный, из всего образа выбивались разве что тени под глазами. Он присвистнул, когда увидел, что всё убрано. Колючим взглядом пробежался по Вайланту, который от нервов свернул всё, что осталось, и теперь сидел, прислонившись спиной к ящику, и накручивал травинки на пальцы. - Ну чего ты ревешь, не реви, - Рон сел на крышку рядом с Вайт и улыбнулся. У девушки глаза уже почти высохли, только краснота осталась в них и на кончике носа. И шмыгала она шумно. – смотри, на ворот уже накапало, - Рон показал пальцем. Кэр наивно опустила голову. Рон играючи, осторожно подцепил костяшкой кончик носа и улыбнулся во все зубы. Вайт глупо моргнула и тоже улыбнулась. Брукс показался из леса только когда раздался шум вертолета. Бледный, помятый и безразличный. он не смотрел злобно, встал на отдалении в ожидании, пока вертушка опустится на траву. Только один раз он случайно встретился взглядом с Кэр. Девушка поджала губы, но глаз не отвела, будто наконец под толщей земли разглядела проблеск ответа. Она с Ви посмотрели на Рона. Тот лишь пожал плечами и вдруг, вспомнив что-то, полез в нагрудный карман. - Держите, - он протянул каждому по личному коду. – буду рад работать с вами еще раз. Кэр, снова шмыгнув, полезла в карман на штанах и отдала свои три визитки, одну вернув обратно. Ви сжимал в пальцах узкие карточки Вайт и Конохана. С ним хотят работать, даже если он – источник всех этих бед, причина странной миссии. Ведь если бы его не отправили на практику – ее бы даже как миссию бы не пометили. Запросили подкрепление, убили объект, и вот конец всех проблем. Вертолёт опускается на поляну. Пассажирский, грузовой заберет сразу все контейнера следом. Стоит полозьям коснутся травы, как неожиданно задорный, прям таки утренний знакомый голос диспетчера начинает вещать. - Доброе утро, отряд Найтмер! Рад приветствовать вас всех в добром здравии. Дверь плавно отъехала в сторону. - Напоминаю, сразу после взлёта вам необходимо зачитать краткий устный отчет, который будет направлен напрямую стратегам и аналитикам Незерхилл, для ускорения планировки дальнейших действий организации. Весь отряд молча, не сговариваясь, повернулся к лесу. Тихо шумели сосновые кроны. Ветер гулял во всю, не перебиваемый ни одной птицей. Тишина, чуть напряженная, затаившаяся. На день она спряталась в тенях, в ямах и влажных оврагах. В первую встречу она приглядывалась, но сейчас каждый из четырех познакомился с ней лично. И где-то в глубине – чудовище, которое оказалось не таким уж и страшным, и даже очень понятным на фоне того, что сейчас творилось в информационном поле отряда. Просто монстер. Просто Падальщик. Одна живность – белка, с многострадальным орехом на дорожке гравия. С громким хрустом она наконец разбила скорлупу, разочарованно вывалила из него гнилую труху и, потеряв к порченному плоду всякий интерес, так и бросила его там, где вскрыла, и рыжей кометой взлетела на ближайшую сосну. Первым на борт забрался Брукс. Вайт неловко последовала за ним. Схватилась за поручень на внутренней стенке, потеряла равновесие и начала кренится. Рон и Ви, засмотревшись на солнце и схватив куриную слепоту, дернулись ловить. Но Дельта молча подхватил девушку под локти и аккуратно втянул внутрь, поставил на пол вертолёта и сел на свое место, как ни в чем не бывало, не утратив пустого усталого выражения. Кэролайн в недоумении прижала к груди костыль, будто заблудилась на ровном месте. Пробирающийся мимо нее Пат заглянул к девушке в лицо, будто в поиске нового слезливого блеска. Но голубые глаза были абсолютно сухими. Все расселись. Дверь мягко закрылась, отрезая от солнечного света, ветра, природы и целой истории, которую полностью нельзя рассказать никому, кроме её участников. Остался только гул пропеллеров да голос диспетчера. - Ну что ж, начнем наш краткий отчет. Состояние здоровья отряда? Рон ответил за всех. - Я, Рон Конахан. Глубокая скальпированная рваная рана с элементами размозжения тканей боковой торакоабдоминальной области от когтей объекта. Состояние удовлетворяющее. Помех для жизни и дальнейшей работы не наблюдается. Кэролайн Вайт – вывих в голеностопном суставе, возможен частичный разрыв связочного аппарата. Состояние стабильное, не критичное, но необходим полный медицинский осмотр и, возможно, наложение швов на связочный аппарат. Остальные целы и здоровы. Не считая потрясений и полного упадка психологического здоровья. Рон зачитал диагнозы тем же вальяжным голосом, которым говорил еще в самом начале миссии. Будто не было этой недели, нервотрепки, животного ужаса, погоней по лесу. Только взгляд зелёных глаз стал тяжелее, но он искусно его спрятал, откинувшись и прикрыв глаза, читая медицинскую скороговорку. Кабинетный ученый оказался искусным шифровщиком своих потрясений. - Принято, - пауза. Стандартное протокольное ожидание дополнительных вопросов от базы, которых не последовало. – отлично. Каков статус задания? - Выполнено, - Кэр говорила просто, гладко и четко, уронив солнечный зайчик из своего голоса куда-то в пол вертолета. – Биологические данные собрать не удалось. Уничтожить объект не удалось. Вся информация собрана на общем опыте отряда по взаимодействиям с объектом и предоставлена в общем отчете. На лице Брукса не дрогнул ни один мускул. Он сидел тканевой куклой с опилками, бессильно сплетя пальцы в замок, опустив руки на колени и взирая куда-то в ядро планеты так безразлично, будто каждый день туда ненароком заглядывает. - Принято, - опять пауза, которая вдруг прервалась. – э…дополнительный вопрос. Были ли вами встречены…нестандартные аномалии и объекты? Повисла тишина. Пока диспетчер пытался понять, что имеется в виду в вопросе с той стороны, перед глазами отряда проносились картины такого близкого прошлого. Винтовка, шлем, камера, запись, трупы солдат, ДНК объекта, догадки об истинной цели миссии. - Нет, - нескладный хор нарушил равномерный гул вертолета. Снова протокольная пауза, такая же гудящая, и совсем не от пропеллеров. - Принято! – приятного полета. И неизвестно, что их ждет по прилёту. Расстрел сразу с выхода? Тихое устранение? Отправление на невозможную к выполнению миссию? Приписывание обвинений в предательстве? Каков шанс, что им поверят, что они не нашли трупы оперативников, их вооружение и так и не собрали биоматериал? Сейчас осталось только ожидание. По идее утомительное, но уставать больше было уже просто некуда. *** Вертолет поднял пыль с бетонной площадки. Дверь плавно отъехала в сторону. Под холодное, осеннее, полуденное солнце вышли четыре человека. Дельта замер у спуска, протянув руку Кэролайн, которая выходила последняя. - Прости. Она подняла на него голубые глаза. В них отразилось небо в цвет, впервые ясное и безоблачное за последние дни. Она молча вложила ему в ладонь последнюю карточку с личным кодом, и заковыляла к огромным массивным металлическим дверям, куда уже направились с минуту на минуту бывшие товарищи по отряду. И никаких автоматов или расстрелов. Будто ничего не было. Будто их приняли в съёмки странного, лживого, нереалистичного кино, позволив узнать, что они всего лишь молчаливые актёры, обязанные молчать. Позволили продолжить существование.

Эпилог.

Вот он - конец. Восемь дней бок о бок, на нестандартной, жуткой, иногда абсурдно комичной миссии. Четыре человека, абсолютно не подходящих друг к другу по типажу. Ученый, без труда заменяемый, как рядовая шестерка. Стратег-психолог, неудобная своим рвением к информации и с неугомонным любопытством. Завербованный механик со скверным характером, уже знающий слишком много и озлобленный на организацию. И первый гибрид проекта П.А.Т. (Программируемое Антропоморфное Тело), получивший от Д. Линдхольна позывной Вайлант. Вот так всё и закончилось. Пустыми ссорами. Разбитой верой в то, чем жил. Травмами и абсолютной неуверенностью в то, что завтрашний день случится.