Точка кипения.

Что-то явно было не так. Именно такое чувство преследовало Сакуру почти с самого утра. Природу данного ощущения женщина объяснить не могла, ведь ничем примечательным этот день не выделялся, от предыдущего не отличаясь даже погодой. Но когда её планы неожиданно сорвались по неизвестной причине, Узумаки окончательно убедилась в своей правоте. Жена Седьмого Хокаге раздражённо цыкнула, и оперевшись руками на подоконник, мрачно взглянула на залитую солнцем улицу. Эту нехитрую манипуляцию она проделала уже раз тридцать, а возможно, и все пятьдесят, но результат оставался всё тем же. Данное обстоятельство просто выводило женщину из себя, хоть та и прекрасно осознавала, что была не в силах что-то изменить. Времена, когда у неё была такая возможность, давно канули в лету, и когда до Сакуры дошла эта простая, но страшная истина, было уже слишком поздно. Разумеется, речь шла не о сегодняшнем дне, и не о вчерашнем, да и вообще не о днях и даже не о месяцах. Годы. Она потеряла годы. Слила в унитаз из-за глупого упрямства и абсурдной недальновидности. Если бы сейчас Сакуру спросили о том, когда она допустила первую ошибку, та ответила бы без малейших колебаний. Всё пошло кувырком, когда она согласилась встречаться с Узумаки Наруто. И согласилась ведь только из мести Учихе Саске, который снова оставил её одну, уйдя в добровольное изгнание, чтобы искупить свои многочисленные грехи. Разочарование Сакуры тогда не поддавалось никакому описанию, ведь за короткий послевоенный период она успела настроить себе кучу грандиозных планов, в которых они с бывшим нукенином наконец станут полноценной парой. И ведь все обстоятельства этому только способствовали. Саске был оправдан за внесение огромного вклада в победу над общим врагом, поэтому никто не препятствовал бы их отношениям, разумеется, начни они их. Сакура порой вспоминала, как трепетно ухаживала за носителем шарингана, бережно исцеляя его раны после боя с Наруто. Конечно сильно досталось тогда им обоим, ведь каждый из них лишился по руке, но особую заботу ирьенин проявляла именно к Учихе. Оправдывала это она довольно просто. Узумаки - джинчуурики, его раны заживут быстрее и без её помощи. Лучше потратить большую часть сил на того, кто действительно в этом нуждается. Разумеется, это была откровенная ложь. Просто Саске был дорог ей больше, намного больше, и она всё так же трепетно любила его. Ничто не способно было этого изменить, ни попытки Учихи лишить её жизни, ни злые слова в ответ на её признания, ни что-либо ещё. К тому же, тогда куноичи прекрасно знала, что Саске обо всём сожалел. Он сам дал ей это понять, принеся свои извинения, хоть Сакуре они особо и нетребовались, ведь куноичи никогда и не думала таить на него обиду. А потом он ушёл. Просто покинул Коноху, даже не дождавшись изготовления протеза на место левой руки. А главное, не взяв с собой Харуно, хоть та и просила, снова просила того сделать это. Но Учиха был непреклонен. Он оставил её, одарив на прощание, нет, не поцелуем, а тычком в лоб двумя пальцами и обещанием, что в следующий раз она обязательно пойдёт с ним. В тот день она осталась смотреть ему вслед, гадая, когда же этот "следующий раз" всё-таки наступит, понимая, что снова обречена ждать любимого человека годами, словно бы предыдущих лет одиночества было всё ещё недостаточно. Как-будто его "искупление" могло хоть как-то отменить все его грехи, повернув время вспять. "Если действительно хочешь что-то исправить, то просто будь рядом со мной! Начни хотя бы с этого!" - обливаясь горькими слезами думала Сакура в тот момент, осознавая, насколько же сильно она устала. Ей осточертело жить в постоянном ожидании, перенося бесконечную пытку одиночеством. Куноичи просто хотела почувствовать себя любимой. Ощутить трепетную заботу и ласку. Сакура нуждалась в тепле. Простом. Человеческом. И она знала, где всё это искать. Прекрасно понимала, какой человек способен подарить ей нежные и тёплые чувства. Тот, кого она безжалостно отшивала, тот, кому она лгала, тот, кто безответно любил её, отказавшись от своих чувств ради её счастья. Наруто. Только он мог залечить её душевные раны. Дать ей всё, что она только пожелает, бросить мир к её ногам. И она ухватилась за него мёртвой хваткой, словно утопающий, отчаянно цеплящийся за единственную соломенку. Тогда она дествительно в нём нуждалась, жаждала забытья, и жажда эта сделала её настолько убедительной, что Узумаки поверил ей. Поверил во второе лживое признание в любви, хотя только недавно с лёгкостью распознал первое. Да, она снова врала ему, но на сей раз в ней бушевали такие эмоции, что Узумаки принял их за взаимность, слепо поверя в них. И Сакура было довольна, действительно была. Хоть она и не могла полюбить Наруто, а её сердце тосковало по Саске, но нежность и искренняя забота блондина подкупали Харуно, и она испытывала что-то близкое к счастью. Ему удавалось переключать её мысли с Учихи, и за это куноичи была искренне ему благодарна. Окружающие восприняли их отношения довольно неоднозначно. Простодушные люди, вроде Чоуджи или Тен-Тен, просто порадовались за новоиспечённую пару. Киба с Шикамару были шокированы, Рок Ли заметно огорчился, но пожелал счастья. А вот Ино выразила откровенный скептицизм, напомнив Сакуре, что когда-нибудь Саске всё-таки вернëтся в деревню, но об этом Харуно тогда предпочитала не думать. Впрочем, сомнений хватало и во взгляде Какаши, но ему доставило ума не выражать их вслух и не дать это сделать Саю, которого явно так и подмывало их высказать. К своему же счастью, тогда он ограничился лишь фальшивой, улыбкой. Родители девушки вздохнули с явным облегчением. Похоже, они были рады, что их дочь наконец-то отпустила Учиху, по которому пролила огромное количество слëз, и который заметно подпортил свою репутацию в их глазах, в отличие от того же Узумаки, которого они теперь уважали. Цунаде от всей души похвалила свою ученицу, выразив гордость за то, что Харуно не повторила её ошибок, и что теперь той не придётся жалеть об упущенных возможностях. Последующие два года Сакура вполне могла назвать счастливыми. Она купалась в любви и внимании, позволяя Наруто находиться рядом с собой. Ей ужасно льстил тот факт, что он выбрал именно её, хотя вокруг героя так и вились толпы фанаток разной степени привлекательности. Но Узумаки не замечал никого и ничего. Касалось это и заметно похорошевшей Хинаты. Перед ней Харуно было действительно стыдно. В отличие от неё самой, Хьюго испытывала к джинчуурики искренние чувства, которые пронесла с самого детства. Временами Сакура задавала себе вопрос, не разорвать ли эти односторонние отношения? Не позволить ли Хинате бороться за своë счастье? Ведь когда-нибудь Харуно надоест быть с Узумаки. И что тогда делать? И ведь действительно, что удерживало её рядом с блондином столько времени? Внешность? Нет, Наруто конечно был привлекателен, но в пух и прах проигрывал Саске на этом поле. Репутация героя деревни? Да плевать она на неё хотела, ведь готова была связать свою жизнь с человеком, на котором ещё долго будет держаться клеймо предателя и отступника. Тогда что? Ответ был довольно прост. Отношение. Никто не относился бы к ней так же, как Узумаки. Именно его забота помогала ей не сойти с ума от тоски по Учихе, которого, увы, никто не мог заменить. Ох, как Сакура жалела об этом. Как хотела бы искренне полюбить Наруто, но поделать ничего не могла, испытывая к джинчуурики только благодарность вперемешку с физическим влечением. Так что, их отношения продолжались, и Харуно просто жила одним днём, наслаждаясь моментом и совершенно не думая о будущем. А потом вернулся Саске, и все еë старания воспитать в себе хоть какие-то чувства к Наруто пошли прахом. Новость о его внезапном появлении ввергла Сакуру в панику, ведь она встречалась с Узумаки, а значит, не дождалась Учиху из его путешествия. Возвращение Саске вмиг всколыхнуло все прежние чувства девушки, и та с трепетом и страхом ожидала его реакции на их с Наруто отношения. Она была... Нулевой. Ни гнева, ни удивления, ни хоть какого-нибудь намёка на грусть. Но самое главное, не было ревности! Брюнету как-будто было абсолютно всё равно. Учиха никак не прокомментировал их союз, оставаясь таким же холодным и отстранённым. И тогда к Харуно пришла жгучая обида. Впервые за всю жизнь Сакура ощущала к брюнету такие эмоции. Злость на время даже затмила все романтические чувства, и куноичи не стала ничего менять. Она осталась с Наруто, решив не объясняться с Учихой, желая, чтобы он пожалел о своём безразличии. Харуно хотела, чтобы он понял, что упустил свой шанс. Впрочем, узнать, сделал он это, или нет, ей было не суждено. Саске снова покинул деревню. Но на сей раз, похоже, уже навсегда. Произошло это так внезапно, что Сакура даже не сразу об этом узнала, но когда это всё же случилось то, её злость мгновенно улеглась, уступив место ужасу. Она поняла, что совершила самую большую ошибку в своей жизни. Ей следовало дождаться, проявить силу воли, в последний раз доказать свою преданность. Она же так любила Учиху, но в очередной раз даже не задумалась причинах его ухода. Сакура вообще никогда толком не понимала Саске, но выбрала именно его. А раз выбрала, то давно должна была уяснить, что просто и понятно с Учихой не будет. Никогда. А потом Харуно вдруг осознала ещё одну вещь. Возможно, Саске приходил в Коноху именно за ней, вернулся, чтобы забрать Сакуру с собой, ведь он давно обещал той сделать это. Но она его предала его, изменила ему, собственноручно лишив себя возможности быть с самым дорогим ей человеком. Единственным, кого она любила и кого могла любить. Когда до Сакуры дошло всё это, то она взяла недельный отпуск в госпитале, попросив Хокаге, говорить всем, кто о ней спросит, что её отправили на очень срочную миссию. Сама же девушка сняла комнату в отеле на самом краю Конохи и все семь дней просто прорыдала там. Харуно тогда не могла никого видеть, особенно Наруто, отношения с которым теперь собиралась закончить. Но её планам не суждено было воплотиться в реальность. Когда Сакура оказалась в объятиях Узумаки, которой весь извëлся от волнения за её жизнь, Харуно отчëтливо поняла, что не сможет уйти от него. Она ухватилась за Наруто ещё крепче прежнего, позволяя ему и дальше спасать её от одиночества. Так их отношения и продолжились. Через несколько месяцев Узумаки сделал ей предложение, на которое она, не задумываясь, согласилась, а через два года он стал Седьмым Хокаге. После этого их отношения медленно пошли на спад. И дело было не увеличившейся занятости Наруто на посту главы деревни, ведь он всё так же старался уделять жене время, окружая её вниманием. Просто новоиспечëнная Узумаки стала остывать. И это было неизбежно, ведь она никогда не любила джинчуурики. Ни их свадьба, ни вручение Наруто титула Хокаге не вызвали в ней тех эмоций, на которые она рассчитывала. А ещё она тосковала по Саске. И это было единственным, в чем она была искренна, пусть даже только наедине с собой, плача по ночам в ванной комнате. Звук открывающейся двери вывел Сакуру из размышлений о прошлом, заставив заскрипеть зубами приступе раздражения. Шиначику вернулся из академии. Их с Наруто сын. Женщина почувствовала, как задëргался её правый глаз, и как ладони непроизвольно сжались в кулаки. День продолжал идти под откос. - Мама, я пришёл! Сакура промолчала. - Мам? Я дома! - Я прекрасно тебя слышала. - Процедила Узумаки сквозь зубы. - Не обязательно повторять по сто раз. На кухню вошёл светловолосый мальчик. Точная копия Узумаки. Только глаза у него были зелëными, а на щеках отсутствовали полосы. Десятилетний наследник Седьмого Хокаге. А она так хотела дочь, розоволосую девочку, которую научила бы медицинским техникам, с которой бы делались всем наболевшим, которую бы растила так, что та никогда бы не повторила её ошибок... Но жизнь и здесь показала Сакуре её место, подсунув ей уменьшенную копию её нелепого муженька, интересующуюся только его однообразными техниками, вроде очередной версии расенгана. Иногда женщина сама поражалась своему отношению к собственным супругу и ребёнку. Ведь когда-то она сама искренне радовалась новости о своей беременности, надеясь, что рождение первенца снова сблизит её с Наруто, безразличие к которому росло с каждым днём. Но всё произошло совершенно наоборот. С рождением сына всё остатки её теплых чувств окончательно исчерпали себя, отставив только пустоту. Произошло это не сразу, но к моменту, когда Шиначику исполнилось пять лет, она уже категорически не переваривала Узумаки и все его привычки. Но хуже своего было не это. Самом худшим было то, что вместе с отторжением к супругу, пришло отторжение к сыну. И даже его имя теперь вызывало у неё отвращение. А ведь выбирали его вместе с мужем, Сакура сама его одобрила. Узумаки давно призналась себе, что не любит свою семью, и это было абсолютно логично. Ребёнок от нелюбимого мужчины, с которым её связывали лишь общие гены, и муж, к которому она не испытывала даже банального сексуального влечения. Всё было её реальностью и обыденностью. Впрочем, если с сыном ничего нельзя было поделать, ведь обратить время вспять было физически невозможно, то последнюю проблему она худо-бедно, но решила. Выход оказался до банальности простым. Она завела себе любовника. Но даже тут всё было не так легко. Желающих завести интрижку с женой Хокаге как-то не находилось. Это было абсолютно ожидаемо, ведь только полный кретин не осознавал последствий подобной дерзости, но в конце концов нашёлся и такой. Двадцатилетний лоб, едва ставший генином, и несколько раз заваливший экзамен на чуунина. Шиноби - неудачник, достаточно тупой, чтобы не бояться залезть в постель в жене лидера деревни. Он давно подбивал к ней клинья, но всегда получал категоричный отказ, ведь Сакура и представить себе не могла, что когда-нибудь разделит кровать с подобным ничтожеством. А потом её осенило. Узумаки поняла, как извлечь пользу из этой ситуации. Женщина согласилась на секс без обязательств, но с одним условием. Её недалёкий любовник должен был принимать облик Саске. К сожалению, Сакура не знала, как Учиха выглядит теперь, поэтому пришлось ориентироваться на фото того в девятнадцать лет, когда брюнет возвращался в деревню, и Наруто каким-то образом ухитрился того сфотографировать. Кроме того, её новоиспечённый сексуальный партнёр не знал Саске лично, так что, не мог повторить его голос, что безумно расстраивало женщину, но с этим фактом ничего нельзя было поделать. Так и начались регулярные измены Сакуры. Поначалу её жутко грызла совесть, ведь в ответ на искреннюю любовь и заботу мужа, она с упоением отдавалась другому, но постепенно и это чувство сошло на нет. Она даже убедила себя в том, что Наруто сам был виноват в её неверности, ведь Сакура намекала ему, что хочет, чтобы супруг хотя бы разок перевоплотился в Саске во время их секса. Муж тогда одарил её таким взглядом, что она навсегда зареклась просить о подобном. Теперь же она получала разрядку, как эмоциональную, так и физическую, больше не испытывая никаких угрызений совести. А близость с Узумаки у них прекратилась уже давно, они даже спали по разным комнатам. Иногда Сакуре становилось интересно, как же получает удовлетворение её супруг? Возможно ли, что он тоже ходит "на лево"? И если ходит, то с кем? Но потом сама же махнула рукой и на эти мысли. Ревности она не испытывала, ведь ревнуют тех, кого любят, так что, пусть Узумаки перетрахает хоть всю деревню, Сакуре было плевать. Её же любовник приходил к ней два-три раза в неделю, когда сын уходил в академию, после того, как муж отправлялся на работу. Тогда для женщины и начиналась лучшая часть дня. Встреча должна бы состояться и сегодня, но что-то пошло не так. Изнывая от желания близости, Сакура прождала дома весь день, не занимаясь никаких домашними делами, надев под платье сексуальное бельё, но почему-то никто к ней так и не пришёл. Такое на её памяти случилось впервые, и Узумаки одолевало нехорошее предчувствие. В итоге дождалась она лишь непутёвого сына, который уже открыл дверцу холодильника в поисках еды. - Мам? Ты ничего не готовила? - разочарованно протянул ребёнок. - Нет, я устала. - раздраженно бросила женщина. - Но ты же больше не работаешь... - И что?! - рявкнула Сакура. На неё стало накатывать бешенство. Какого чёрта сопляк тыкает её в это!? - Может хочешь сам последить за домом!? Думаешь, это так просто!? - Нет. - мальчик поник. - Просто я очень голодный... - Ну всё! - Сакура резко вскочила со стула и вылетела из кухни. В прихожей висела её сумочка, в которой женщина хранила свой кошелёк. Выхватив оттуда несколько денежных купюр, та вернулась и швырнула их на стол перед Шиначику. - Бери! Купи себе еды. Рамен там, или ещё что-нибудь. - Я не люблю рамен. - тихо возразил сын. - Да мне плевать!!! - заорала на него Узумаки. - Жри, что хочешь! Главное, отстань от меня! Сказать чесно, Сакура и сама от себя не ожидала такой вспышки ярости. Видимо, на ней сказались сексуальная неудовлетворённость и досада на не пришедшего любовника, а замечание сына о работе окончательно вывело женщину из себя. Шиначику не спешил брать деньги со стола. Он стоял, опустив глаза и сжимая кулаки, а его губы дрожали. Похоже, он еле сдерживал слëзы. Узумаки закалила глаза. Быть свидетельницей его нытья ей совершенно не улыбалось. Конечно, лучшим выходом из этой ситуации было успокоить сына. Но женщина никогда не умела этого делать, как правило, надолго в этом занятии её не хватало. С этим отлично справлялся Наруто, но из-за его занятости на посту Хокаге, муж не мог проводить достаточно времени с Шиначику, хоть и старался выкраивать на это время. Что до самой Сакуры, то она давно не нуждалась во внимании супруга, более того, оно дико её раздражало. Так что, когда женщине требовалось подобрать какие-то ласковые слова, чтобы сгладить ситуацию, она была бессильна. В конце-концов Узумаки решила просто удалиться из кухни, чтобы более не участвовать в этом идиотизме, но мальчик опередил её. - Почему? - проговорил ребёнок. - Почему ты ненавидишь меня, мама? Почему ты так со мной!? На последней фразе Шиначику поднял на неё мокрые глаза, в которых плескались непонимание и обида. - Потому что ты не от Саске-куна. Стоп. Она что, действительно это сказала!? Глаза Сакуры расширились от шока и испуга. Эти слова сами всплыли у неё в голове, но она не собиралась говорить ничего подобного вслух! Фраза слетела у неё с губ сама по себе, и женщина не успела её проконтролировать. В комнате повисла тишина. Шиначику смотрел на неё широко распахнутыми глазами, похоже, он был шокирован не меньше неё. Женщина в панике искала выход из сложившейся ситуации. Сын не должен был такое услышать, никто не должен был! Как она могла так облажаться? Неужели эти мысли уже просто нельзя было удержать внутри себя!? Или всему виной чëртов недотрах!? - Саске-кун?... Саске... Учиха!? Сакура медленно перевела заторможенный взгляд на ребёнка. - Не важно, забудь, что я сказала! - резко бросила женщина, но мальчик и не думал делать ничего подобного. - Учиха Саске! Ваш с папой друг? Он помогал вам на войне, да!? - Я же сказала. Забудь о моих словах. Ты ничего не понимаешь! - Я всё понимаю! - неожиданно закричал Шиначику. - Это из-за него ты не любишь папу! Мне всё рассказали! - Что!? - Сакура изумлённо уставилась на ребёнка. - Кто и что тебе рассказал!? - Дядя Сай! - Зло выкрикнул ребёнок. - Он сказал, что ты никогда не любила папу! И меня поэтому не любишь! Что ты меня не хотела! "Бледнорожий ублюдок! Какого хрена он всё это выложил!?" Мысленно Узумаки уже ломала шею бывшему сокоманднику. - Дядя Сай - идиот, и шутки у него такие же. - злобно выплюнула Сакура. - Я запрещаю тебе ходить к ним с Ино! - Нет! Он и тётя Ино меня любят! Они кормят меня обедом! - А я тебя голодом морю, да!? - взревела женщина. Её буквально трясло от злобы. - У нас никогда нет еды! Папа снова придёт с работы и будет голодным! Потому что он тоже тебе не нужен! Ты только своего Саске любишь! А он...! Он..! Предатель!!! - Что ты сказал!? - прошипела Узумаки. Медленно поднимаясь со стула. - Он - герой. Ты понял, гадëныш? Шиначику отступил на шаг, но продолжал упрямо смотреть матери в глаза. - Мне рассказали! Он предал Коноху! Ушёл к Орочимару! Пытался убить папу и тебя! Его оправдали, но он преступник!! - Заткнись!!! - ладонь Сакуры врезалась в лицо сына со смачным шлепком, и тот полетел на пол, вскрикнув от боли и неожиданности. - Ты..! Как ты смеешь так говорить о Саске-куне...?! Сын прижал ладонь к месту удара и шокировано смотел на мать. Слëзы нескончаемым потоком бежали у него по щекам. В глазах ребёнка читались ужас и неверие, ведь мать никогда раньше его не била. Гладя на эту картину, Сакура не ощущали абсолютно никакой жалости, напротив её трясло от ненависти и отвращения. Стоя над скрючившимся на полу Шиначику, женщина вдруг отчётливо поняла, что если тот скажет хоть слово, то она его просто убьëт. - Мама... Что ты..? Пинок в живот подбросил ребёнка в воздух, и тот кувырком вылетел из кухни, кубарем покатившись по полу. - Как ты посмел оскорблять Саске-куна, говно ты паршивое?! - процедила Узумаки. - Мамочка! - прохрипел Шиначику. - Мамочка, прости! - Хватит скулить! Подотри сопли, ты же шиноби! - выплюнула Сакура медленно наступая на мальчика. Ребёнок, плача, с трудом встал на четвереньки. - Ты такой жалкий. - скривилась женщина. - Ещё хуже своего отца в молодости, тот хоть что-то из себя представлял... - Не смей оскорблять папу!!! - внезапно выкрикнул мальчик, и Узумаки поражённо уставилась на кунай в руке ребёнка. - Ах ты тварь... - новая волна ненависти затопила сознание Сакуры. - С оружием... На мать... - Ты мне не мать! - заорал Шиначику в ответ. - Уходи!!! Убирайся к своему предателю! - Сходни, мразь!!!! - Узумаки бросилась на ребёнка. Её глаза закрыла кровавая пелена, а мысли окончательно поглотила ярость. Мальчик уже был на ногах, приняв боевую стойку. Он действительно собирался драться, что окончательно взбесило женщину, больше она ничего не соображала. Кулак Сакуры устремился к лицу сына, чтобы разбить его в кровавые сопли, но тот довольно ловко уклонился, а руку женщины обожгла острая боль. Узумаки зашипела и отдëрнула конечность. Контратака сына оставила на ней довольно глубокий порез, остудив пыл матери. Похоже, она недооценила мальчишку. Впрочем, тут была целиком её вина, ведь несмотря на то, что Шиначику было всего десять лет, он являлся сыном Хокаге и считался в академии гением. Сама же Узумаки не сражалась уже очень давно, и её навыки боя заметно притупились. Необходимо было менять тактику, либо полностью разрушать весь дом. - Шиначику, - тихо прошептала она, демонстрируя ребёнку порез. - Посмотри, что ты сделал! Ты ранил свою маму. Как же так, сынок!? Мальчик замер. Похоже, что он никак не ожидал перемены в настроении матери, заметно растерявшись. - Мам... Но ты же... Рука Сакуры молниеносно схватила сына за глотку. Вторая же ловко перехватила руку с кунаем, сжав ту до хруста. Мальчик вскрикнул и выронил оружие, которое со стуком упало на пол. - Ты потерял бдительность. - злобно усмехнулась женщина. - Такое в мире ниндзя не прощают. С этими словами Узумаки, размахнувшись, швырнула Шиначику через весь коридор и просторный зал так, что тот врезался в полку с их семейными фотографиями, разметав те в разные стороны. Сакура приложила ладонь к ране на руке. Порез окутало зелёное свечение. Сосредоточившись на лечении, женщина даже не сразу обратила внимание, что лежащий на животе Шиначику, издавал какие-то звуки, но прислушавшись, поняла, что до неё доносились тихие рыдания. "Снова этот грёбанный скулëж!" - с отвращением подумала жена Хокаге. Сейчас, глядя на скрючившегося на полу сына, она не чувствовала ничего, кроме брезгливости. Ей не верилось, что перед ней её ребёнок, и что она потеряла столько времени, цепляясь за это жалкое подобие семьи. - Как я могла докатиться до такого...? - прошептала женщина, глядя перед собой пустым взглядом. - Как?... На зелёные глаза Узумаки стали наворачиваться горькие слезы. Но вызваны они были не жалостью к лежащему на полу ребёнку, Сакуре было бесконечно жаль себя. Чёртов Шиначику так довёл её. - Это твоя вина... Ты сам виноват... Ты обозвал Саске-куна... А он... Ты ничего про него не знаешь. Так что, извинись. Извинись за свои слова. - женщина перевела взгляд на мальчика. - Извинись! Извинись, я сказала!!! Но ребёнок молчал, продолжая тихонько всхлипывать и подогнув колени к груди. - Ах вот ты как, да? - Сакура вновь ощутила поднимающуюся волну гнева. Всё её тело начало заментно потряхивать, а кулаки то сжимались, то разжимались. - А теперь слушай меня внимательно... Сейчас ты извинишься. Потом встанешь и уберешь весь беспорядок. Ты меня понял? Голос женщины дрожал и срывался от рвущегося наружу бешенства, её буквально подбрасывало. Шиначику свернулся в позу эмбриона. Теперь он плакал ещё громче, словно специально, чтобы разозлить мать окончательно. - Сучëныш... - губы Узумаки приподнялись в кривом оскале. - Неблагодарный ублюдок. Сакура медленно направилась к лечащему мальчику. Её колотило от злобы и ненависти. На пути ей папалась рамка в фотографией их семьи. Женщина с наслаждением наступила на её, и по улыбающимся лицам прошла трещина. Как бы хотела она точно так же наступить на голову Шиначику, раздавив его тупую блондинистую черепушку. Узумаки остановилась возле скрюченного мальчика. Тот, словно ещё сильнее сжался в клубок под её ненавидящим взглядом, затих даже его прерывистый плач. - Последний... шанс. Извинись. - Сакура всё таки смогла сказать это. Выговорила с трудом. Злоба душила даже слова. - Мамочка... Пожалуйста, мамочка... Мне больно... Пальцы матери вцерились в волосы сына, вздергивая того над полом. - Больно тебе, да!? Больно тебе!? А мне не больно!? Мне не больно!? - Заорала женщина, брызгая слюной, а затем ударила ребёнка головой о стену оставив на ней вмятину. - Ай!!! Мамочка!!! - Закричал мальчик, по его лицу бежала кровь. - Заткнись, тварь! - Узумаки швырнула сына в журнальный столик, разнеся его на куски. - Ты прав, понял?! Никогда я тебя не любила! И папашу твоего тоже! - Сакура вдруг почувствовала свободу, обсолютную свободу. То, что она копила в себе, наконец вышло наружу. Она бросилась к сыну и с разбега пнула того в живот. Издав жалкий хрип, мальчик отлетел прямо в телевизор, разнеся его вдребезги. Бывшую Харуно охватил восторг. То, о чëм она мечтала долгие годы, наконец воплотилось в реальность. Она громила ненавистный ей интерьер, пиная по нему ненавидимого ею ребёнка от ненавистного ей мужчины. От мощных ударов Шиначику летал буквально по всему дому, ломая мебель, разбивая хрупкие предметы и посуду. Всё, что нажило семейство Узумаки за эти годы, превращалось в ничто, и Сакура наслаждалась этим. Вскоре в их обители буквально нечего стало ломать, а на ноге у женщины вылез небольшой синяк, похоже, кожа отвыкла от долгих ударов по чему-либо, да и сама Узумаки немного запыхалась. Долгое отсутствие физической активности повлияло на её выносливость. Исключением являлся разве-что секс, но произошедшее сейчас превосходило его, как морально, так и физиологически. Это было настолько волнующе, что Сакура просто не могла интерпретировать свои ощущения, но точно знала одно: она ни о чём не жалела. Долгие годы она не жила, а существала, а теперь пробудилась. Она пробудилась и больше не позволит себе уснуть, никогда. Женщина посмотрела на Шиначику. Теперь его довольно трудно было узнать, ведь ребёнок больше походил на кусок мяса, которуй скинули со скалы, а потом, потехи ради, нарядили в человеческую одежду. Проверять его на наличие признаков жизни смысла явно не имело, пробитая голова, осколки черепа и брызги мозгового вещества на стенах говорили сами за себя. Шиначику был мёртв. Сакура убила собственного сына. И этот факт совершенно её не огорчал. Напротив, она была просто счастлива, что наконец-то решилась изменить всю свою жизнь, пусть даже настолько радикальным способом. Лицо пока ещё Узумаки тронула робкая улыбка счастья, короткая медленно наливалась уверенностью, а из её рта вырвался звонкий и заливистый смех. Она снова была собой, снова была Сакурой Харуно. Всё ещё весело смеясь и пританцовывая, женщина вспорхнула по ступенькам на второй этаж их дома, который теперь собиралась покинуть навсегда. Оставить за спиной, вместе со всей этой прогнившей деревней и этими тупыми людишками. Теперь она отчётливо осознала, что её любимый был прав. Саске знал, что это место давно протухло и превратилось в выгребную яму. Знал и хотел забрать её отсюда. Но тогда Сакуре не хватило ума сложить два и два. Теперь же всё было иначе. Она осознала его правоту, пусть даже и прошло столько лет. Женщина порхала из комнаты в комнату, собирая немногочисленные вещи, которые собилась взять в дорогу. Отягощать себя не имело смысла, ведь беглянку наверняка будут преследовать. Сакура прекрасно осознавала, что теперь она не просто нукенин, а ещё и убийца детей. Её не оставят в покое, а значит, нужно создать себе максимально возможную фору. Обычно Наруто возвращался довольно поздно, так что, труп их сына он найдет только через несколько часов, а за это время она будет уже достаточно далеко. Несмотря на то, что положение складывалось крайне скверное, внутри у Харуно было приятное возбуждение. Вся эта ситуация вызывала давно позабытый азарт, и, чëрт побери, ей это безумно нравилось. Собрав необходимое, Сакура переоделась в более подходящую для путешествий одежду. Вся эта процедура заняла у женщины буквально пол часа. При желании, собраться можно было ещё быстрее, но ей не хотелось ничего упустить в спешке. Забавно, но женщине было куда комфортнее находиться в этом доме, зная, что оставаться в нём больше не придётся. Именно таким, превращённым в побоище, это жилище ей и хотелось бы видеть. Пересекая помещение и направляясь к двери, Сакура брезгливо перешагнула через труп сына. Из расколотого черепа Шиначику натекла уже довольно приличная лужа крови, и женщине совершенно не хотелось вляпаться в неё. Подойдя к входной двери, жена Хокаге всё же не удержалась, и окинула взглядом помещение, долгими годами служившее ей домом. - Прощай, тюрьма. - тихо прошептала она и повернула входную ручку. Улица встретила Сакуру ярким солнцем и тёплым ветром. Парой прыжков женщина заскочила на свой теперь уже бывший дом, а с него на соседний, повторяя эту процедуру со следующими. Она неслась по крышам, а тёплый воздух бил ей в лицо. Розоволосая хохотала, наслаждаясь позабытым ныне восторгом. Как же давно она вот так неслась вперёд, окрылённая радужными перспективами. Сакура уже и не надеялась, что снова ощутит это упоительное чувство. За последние годы Коноха заметно выросла, поэтому путь до окраины деревни теперь был куда длиннее, но женщина и не думала этому огорчаться, наоборот, новообретëнная свобода позволяла ей получать от забега по крышам колоссальное удовольствие. Всё же, она засиделась дома. Раньше у неё была больница, но и тамошняя деятельность не отличалась особой подвижностью. К тому же, после рождения ребёнка, интерес к медицине пропал у неё окончательно. Так было со многими вещами, и если подумать, то пропажа эта обнаружилась ею после второго ухода Саске. Учиха забрал с собой ту её часть, которая отвечала за все стремления. Без него Сакура медленно стала угасать. Ушёл интерес к работе, тренировкам, друзьям, мужу, сыну. Любви к двум последним не могло быть по определению. А ведь следующей должна была стать она, ведь если бы не жуткая вспышка ярости, вызванная словами Шиначику, то когда-нибудь, возможно через года, сама Сакура покончила бы с собой. От тоски и безысходности. Получалось, что сын спас матери жизнь. Женщина находила этот факт забавным. Выход из деревни она нашла довольно быстро. Если выражаться точнее, то искать его и не пришлось, ведь Узумаки неоднократно была здесь, гуляя и представляя, что когда-нибудь, убежит через этот заброшенный проход вслед за Саске. Теперь это стало явью, и Сакуре не верилось. Словно в забытье она шагнула в него, оставляя за спиной так надоевшую ей деревню. Сердце женщины радостно стучало. Она это сделала, она ушла. Выбралась из болота. Она свободна. Узумаки стояла посреди леса и вдыхала его воздух. Технически он был абсолютно таким же, как в Конохе, но Сакура ощущала его совершенно иначе. Женщина занесла ногу и замерла. Ей предстояло сделать первый шаг в новую жизнь, нужно было что-то сказать. - Здравствуй, мир. Я вернулась. - с этими словами она наступила на мягкую траву. Первый шаг сделан, теперь настало время для второго. Третьего. Четвёртого. Узумаки шла по прохладному и шумящему лесу. Шла уверенно, ведь теперь у неё была цель. Она найдёт Саске, где бы он ни был, как далеко бы не ушёл, Сакура будет его искать. Женщина отнюдь не питала иллюзий, прекрасно осознавая, как трудно это будет, но воспринимала это как наказание за то, что не дождалась его, а когда Учиха вернулся, не объяснилась и не извинилась. Что не сорвалась за ним, наплевав на всё и на всех, когда тот ушёл повторно. За это теперь она платит. О том, завëл ли Саске свою семью, Узумаки предпочитала даже не думать. Если какая-то шлюха решила захомутать любовь всей жизни Сакуры, то она заплатит за это. Заплатит вместе с её выродками, если они есть. А Учиха... Он всё поймëт, она всё ему объяснит... - Далеко собралась? Розоволосую словно поразило молнией. Женщина замерла на месте, буквально остолбенев. Она просто не могла поверить. Как он нашёл её так быстро? Узумаки медленно развернулась в сторону вопрошавшего. В нескольких метрах от неё стоял Наруто. Плащ хокаге развивался на ветру, а взгляд голубых глаз смотрел холодно, как ни разу до этого в жизни. Сакуре хватило лишь нескольких секунд, чтобы понять. Он всё знает. - Что ты здесь делаешь? - осипшим голосом пробормотала женщина. - А разве это не мой вопрос, дорогая? - тон главы деревни был таким же ледяным, как и его глаза. - Не твоё дело, понял?! - резко ответила розоволосая, но её голос предательски дрогнул. - Ты вообще должен быть на работе. - Я обещал Шиначику прийти пораньше. Ты была бы в курсе, будь тебе до этого хоть какое-то дело. - процедил Наруто. - Но ведь не меня ты сегодня ждала, да, жëнушка? Сакура изумлённо открыла рот. "Он и о любовнике в курсе?!" - понеслось у неё в голове. - Понятия не имею, о чëм ты. - как можно более суше бросила женщина, хотя внутри себя лихорадочно искала выход из сложившейся ситуации. - Можешь не прикидываться. Твой трахаль уже во всём сознался. Кстати, больше ему нечем тыкать между ног чужим жëнам. Сакура остолбенела. - Что?... Что ты с ним сделал?... - пролетела она. - Так ты всё же в курсе? - наигранно удивился хокаге. - Ничего особенного. Просто лишил его любимой цацки. Здесь всё справедливо. А знаешь, где это не так? В нашей с тобой семейке, в которой за твой недотрах платит наш сын. Чем дольше Сакура слушала мужа, тем всё меньше его узнавала. Никогда прежде он не говорил с ней так. - Ты! Как ты смеешь так со мной разговаривать!? Я и так годами была несчастна! Я - жертва! Ты понял меня!? - оскорблëнно закричала женщина, злобно уставившись на супруга. - Жертва - наш с тобой сын, которого ты жестоко убила! - взревел Наруто. Похоже, он устал сдерживать ярость. - Ты что, оглох!? Я несчастна! Я живу без любви! А ты тут со своим сыном! - истошно заорала Сакура, роняя слëзы. - Моим сыном?... Ах вот, как ты заговорила. - в голосе Седьмого зазвенела сталь. - Даже не пытайся открещиваться от него. И не смей выставлять меня виновным в своих бедах. Никто не заставял тебя встречаться со мной, никто не принуждал выходить за меня и рожать мне сына. Всë это ты делала добровольно. Врала мне и себе, но делала. Моя вина в том, что я поверил тебе, и за это поплатился жизнью Шиначику! Теперь Сакура отчество видела, Наруто буквально трясёт от ненависти. Ненависти к ней. "А ведь когда-то ты души во мне не чаял" - пронеслось в голове у женщины. - А знаешь, что забавнее всего. - продолжал цедить Хокаге. - Я собирался с тобой развестись. Уже подготовил документы и сегодня хотел тебе их вручить. Сакуру словно ударили наковальней по голове. Подобных слов она ожидала в самую последнюю очередь. Женщина смела о них и мечтать. Наруто добровольно собирался развестись с ней. Розоволосая не дождалась буквально нескольки часов, совершив непоправимое, чем усложнила свою жизнь до предела. Где же чертов Узумаки был раньше!? - Я бы просто ушёл, забрав Шиначику. - теперь в голосе Седьмого звучала неприкрытая боль. - Ведь я не слепой, и знал, что ты страдаешь. Сейчас, глядя на мужа, Сакура почти сочувствовала ему, ведь он все-таки лишился всей своей семьи. - Наруто. - тихо проговорила женщина. - Прошу, отпусти меня. Я здесь задыхаюсь, я... Я хочу к нему. - Знаю. - Коротко бросил Узумаки. - И я отпустил бы, но ты садистски убила нашего сына. Я видел, что ты сделала с ним, и никогда не прощу тебе этого. - в его голосе снова появились стальные нотки. - Опять ты об этом! - истерически взвизгнула жена Хокаге. - Ну сорвалась я! Прости! Я не хотела, чтобы так случилось! Извини! Теперь ты доволен!? - Сорвалась, да? - рот Наруто искривился в злой усмешке. - А если бы ты нашла Саске, и у него были бы дети, ты тоже бы так сорвалась? - А вот это уже тебя не касается! - ощетинилась розоволосая. - Понятно. Разговор окончен. Ты возвращаешься в Коноху, чтобы предстать перед судом. - отчеканил Хокаге тоном, не терпящим никаких возражений. - Что!? Нет!!! - Завопила Сакура. - Я никуда с тобой не пойду! Я ухожу за Саске-куном! - Кажется, ты не воспринимаешь ситуацию всерьёз. - на скулах Седьмого заиграли желваки. - Ты убила ребёнка и теперь арестована. Ты идешь со мной, это приказ Хокаге. - Мне всё равно! Плевать я хотела на твои приказы, идиот! - Не провоцируй меня! - взревел Наруто, и Сакура физически ощутила исходящую от него волну ярости вперемешку с чакрой Кьюби. - Не вынуждай применять силу! - И что ты сделаешь? Убьёшь меня? - женщина пыталась говорить дерзко, но её колотила крупная дрожь, из-за чего её голос срывался и дрожал. - Видит бог, я очень этого хочу! - прорычал Хокаге. - А ты попробуй! - злобно прошипела розоволосая. - Думаешь, справишься со мной !? Я тоже герой войны! Я ученица Пятой Хокаге! Я равна вам с Саске-куном по силе! Я... Жёлтая вспышка на долю секунды мелькнула у Сакуры перед глазами, а две следующие она изумленно наблюдала, как перед её лицом пролетела её же собственная нижняя челюсть. Боль обрушилась на женщину, словно удар вражеской техники. Жена Хокаге рухнула на траву и страшно захрипела. Из ужасающей раны хлынула кровь, заливая грудь Сакуры и торчащий наружу язык, который шевелился подобно какому-то слизняку. Наруто стоял поодаль и тяжело дышал. Ярость захватила его разум меньше, чем на секунду, но этого вполне хватило, чтобы быстрейшим ударом снести жене нижнюю часть лица. Он бросил горестный взляд на корчащююся на траве Сакуру. Теперь она умирала в мучениях, но Хокаге не спешил добивать её. Это было бы нечестно по отношению к сыну, который умирал в таких же муках. - Равна нам по силе? - бесцветно бросил Узумаки. - Не смеши. Да, ты можешь разнёсти ударами хоть целый город, но что толку, если ты и замахнуться не успеешь? Женщина всё же умирать не спешила, трясущимися руками она умудрилась сложить знак, и печать бьякуго на её лбу озарилась светом. Всё её тело немедленно стало покрываться причудливым узором. Наруто удивленно приподнял бровь. Похоже Сакура решила задействовать Силу Сотни, чтобы излечить себя. Подумав пару секунд, он всё таки решил не вмешиваться. Если его жена спасёт себе жизнь, значит предстанет перед судом. Тем временем, розоволосой всё же удалось остановить кровь. Отрастить себе новую челюсть у неё конечно не получилось, но зато она выжила. - Ты поразительна. - честно признал Хокаге. - Жаль, что человеком оказалась ужасным. А ведь меня предупреждали, но разве я кого-то слушал? Смерть Шиначику - и моя вина. Нельзя было оставлять его с тобой. Сакура лежала на боку, её язык свисал изо рта и теперь казался неестественно длинным, ведь нижней части лица у женщины не было. Из зелёных глаз струйками лились слëзы. Жалкое и уродливое зрелище. - Теперь мы вернёмся в Лист. Я позабочусь, чтобы о твоём поступке узнали абсолютно все. Наши друзья, сенсеи, твои родители. Но самое главное, я верну в деревню Саске. После последней фразы, глаза Сакуры расширились так, что казалось бы, вот-вот выпадут из глазниц. Женщина резко села на траве и жутко замычала. "Он не должен видеть меня такой!" - колотилось в голове у розоволосой. - Пусть узнает, что ты сделала с сыном. И что ты хотела сделать с его детьми, если они есть. Пусть увидит тебя такую. "Нет! Только не такую! Только не такую!" - набатом билось в голове у жены Хокаге. Она попыталась вскочить, но огромная лапа из жёлтой чакры Девятихвостого впечатала её в землю. Когтистые пальцы сомкнулись на её теле, не давая двигаться, а затем женщину вздёрнули вверх, поднимая над травой. - Идëм домой, любимая жена. - Надломленно усмехнулся Наруто и двинулся в сторону Конохи, унося с с тобой извивающюся Сакуру, в мычании которой как-будто бы слышалось: "Саске-кун, спаси меня!".