Воспоминания

— Скорее, пожалуйста! — отчаянные всхлипы и нежный голос. Тряска, темнота, пустота в голове. Шаги и свист. — Кто?! Это что… — Да! Это он! Быстрее! — Чей-то громкий грозный голос. Столько ярости, как у них хватает на неё сил?       Снова пустота. Приглушённый свет и топот ног, наверное, целой толпы. Мягкие прикосновения еле ощущаются на правой щеке. Или это левая? — Заносите остальных! Помфри, пожалуйста… — он слышит чьё-то рычание и небольшую потасовку рядом. Опять тряска. — Вы тут не одни, молодой человек. — Вы видите ЕГО? — громкий грубый голос расколол голову пополам, и, если бы были силы, он бы поморщился. — Мой мальчик! Мой бедный мальчик! — Возможно, кто-то снова его трогал. Он не ощущал. — Я не… бросить одного и уйти… другому! — голос звучал издалека и пропадал. Как на радио. Радио? — Тогда дайте сюда ваши дурацкие зелья!       Снова возня, удары, возможно тряска, чьи-то крики и звон. «Там ещё двое», «нам некуда их класть, сильные раны?», опять полная тишина, непонятно сколько длившаяся, потом звук скрежета и ора, но это не было страшно. Было никак. «Господи, пожалуйста… ну пожалуйста…», тихие жалобные всхлипы очень близко. Или не тихие. Или не близко. Вокруг как будто везде была вода: по бокам, сверху, снизу, внутри. «Пульс есть?», «Да, сделайте что-нибудь, прошу вас…». Звон, журчание жидкости, чей-то шёпот, тёплое ощущение где-то… где-то. Опять чей-то ор, звуки ударов, «гоподи… что с ним?», «срочно… было за заклятие?», «…никакого!.. камень!», урывки злых голосов нарушали забвение. «Прости меня, прости», опять всхлипы и стоны очень близко.       Снова долгожданная тишина.       Громкий удар, крики, треск чего-то непонятного, тишина и снова крики, но уже громче.       Тишина.