Улыбка

От улыбки уже болели скулы, но Альбедо тщетно пытается выдавить из себя жизнерадостную улыбку. Он точно помнит, что раньше умел так улыбаться, но перед зеркалом все так же был измученный парень со странной и неестественной улыбкой. — Бред, — вслух думает алхимик, хмурит брови, подставляя кулак к подбородку. Оказавшись сегодня на дне рождения Кли, Альбедо несколько раз слышал просьбу в его сторону: «улыбнись братик Альбедо!» И он честно пытался улыбнуться, искренне, но как можно улыбнуться от всей души, если ты ничего не чувствуешь? Ни грусти, ни радости, ничего. Альбедо задался именно таким же вопросом, когда он смог увидеть фотографии со дня рождения. Даже Дилюк стоял с улыбкой, и она выглядела намного теплее, чем улыбка алхимика. Сам обладатель гео глаза Бога не понимал, почему именно это вещь его так задела, почему он на ней зациклился и теперь не может от неё просто так избавится. Он уже видеть не мог свое отражение, особенно эту глупую попытку улыбнуться. Все было хуже, чем мог до этого предполагать Альбедо. Наконец, парень отходит от зеркала и вяло плетётся на кухню. Мел падает на стул и в ответ слышит противный скрип. — У Сахарозы сегодня выходной, — говорит сам с собой алхимик, после тяжело вздыхает и прикрывает глаза. — Надо бы заварить кофе… «Мастер! Мастер!» — кричит юноша и со всех ног по заснеженной тропе бежит к женщине, невысокого роста в накидке. При виде паренька, та сначала мило улыбнулась ему, но видя, что тот бежал с веткой, её улыбка треснула. «Мастер, смотрите! Я вдохнул в эту ветку жизнь!» — мальчик настолько ярко и радостно улыбался, явно гордый собой, что на месте любого бы сердце растаяло, и он надеялся, что сердце мастера тоже, хотя бы немного, но тронет. «Ты издеваешься наверняка, да?» Юноша был растерян. Он широко открывает глаза, не в силах и вымолвить и слова, хотя женщина явно их и не ждала, продолжая: «Я знаю, что ты можешь больше, но вместо этого ты оживляешь ветки? Я очень разочарована в тебе. Ты можешь уничтожать города, захватить власть. Отомстить, в конце концов, за Каэнри’ах». «Но я не хочу этого…» — уже совсем слабо говорит парень. Внутри него будто просверлили дырку, взяли и вырвали сердце, потом растоптали и несколько раз размазали об стенку. Тяжело, было очень тяжело, горькие слёзы застыли на глазах, за что он получает пощечину. «Чего ты разревелся? Забыл, идеальный алхимик ничего и ни к кому не чувствует». — Альбедо, все хорошо? — мужской и приятный голос выводит Альбедо из кошмара. Холодные руки лежали на щеках, а взгляд капитана кавалерии выглядел очень обеспокоенным. — Ты плакал. Алхимик застыл. Он ясно чувствовал, как быстро забилось его сердце, слышал его в ушах и чувствовал кончиками пальцев рук и ног. Одновременно с этим, голова заполнилась жужжанием, огромный рой воспоминаний, говорящий, что он ничего не должен чувствовать, как он слаб, его чувства погубят многих и самого себя в том числе. Альбедо крепко хватается за предплечья Кэйи и внезапно обнимает. Ничего не понимая, тот крепко прижимает к себе тело. Комната заполнилась тишиной, оба не проронили ни слова. — Как же тяжело, оказывается, быть человеком. Альберих тихо смеётся, и поднимает Мела на руки, и несёт в комнату, не воспринимая чужие слова серьезно. — Совсем заработался. Беру тебя под контроль, весь день отдыхать будем. — Хорошо, я не против, — говорит алхимик со слабой, но искренней улыбкой. Непонятное тепло разливалось по груди, заметно поднимая настроения… Неужели это и было то называемое счастье?