Странствия в чужом мире

      — Ну же, Люмин, смелее! — Паймон нервно порхает вокруг девушки — Он же не монстр, в конце концов! Сяо наш друг! Люмин осторожно поправляет листочек на пышном десерте.       — Я знаю, но все равно волнуюсь, как в первый раз, помнишь? А вдруг он сильно злится на меня? — она с каким-то отчаянием смотрит на верхний этаж постоялого двора.       — Ничего он не злится! А если и злится, то не сможет устоять перед миндальным тофу, вот Паймон бы точно простила всё за такой десерт, тем более, ты готовила его с душой! Иди! — фея ручками толкает Люмин, прекрасно осознавая, что не сможет сдвинуть ее с места.       — Жди меня в номере.       Люмин уверенным шагом поднимается по лестнице. С преодолением очередного этажа путешественница ощущает нарастающую тревогу и сбавляет темп. Она вспоминает раздраженный взгляд Алепта, когда явилась с Тартальей на «Ваншу». Каким злым он был, как он испепелял взглядом Чайльда, какова же его ненависть к этому человеку? Наверное, Люмин бы тоже испытывала отвращение к тому, кто посягал на безопасность ее дома. Но цел ли ее дом в настоящее время?       — Это все напрасно — вздыхает Люмин и уже разворачивается.       — Что именно? — слышится хрипловатый голос.       Люмин вздрагивает и осознает, что стоит прямо напротив номера Сяо, а он же, в свою очередь, в коридоре вместе с ней. В домашней одежде, совершенно безобидный и сонный. Неужели он наконец взял выходной? Она закусывает губу, представив как нелепо сейчас выглядит.       — Напугал! Что ты тут делаешь? — неловко улыбается девушка       — Что делаю тут Я?       — Я просто.. проходила мимо       — Как-то долго ты проходишь мимо моей комнаты, — Адепт внимательно смотрит на содержимое в руках девушки. Он осторожно отворяет дверь, приглашая ее внутрь, а она проклинает себя тысячу раз за эту глупую ложь и понимает, что Адепта не так легко надурить.       — Как у тебя тут..       — Неуютно? Прости, я не ждал гостей — он аккуратно заправляет постель и устраивается на кровати.       — Нет! Я не это хотела сказать, зачем за меня договорил? — Люмин садится за столик и располагает тарелку с тофу рядом с вазой цветов.       — Почему ты так нервничаешь? На тебя не похоже.       — Сяо, я пришла извиниться.       — За что? — изумленно смотрит на девушку Адепт       — За тот случай с Чайльдом       Якса минуту молчит, внимательно всматриваясь в черты лица Люмин и резко отводит взгляд.       — Так ты его теперь называешь, — он смотрит куда-то в окно и ухмыляется.       — Это его имя, как мне еще его звать? — она хмурит брови.       — Давай называть вещи своими именами. Его же имя, как нам всем известно, «П-Р-Е-Д-В-Е-С-Т-Н-И-К», — по буквам и полушепотом произносит Адепт.       — Да что с тобой не так ? — вскакивает Люмин.       — Со мной все так, — глаза Адепта сузились в явном осуждении — Это с тобой что-то не так, раз ты считаешь нормальным водиться с фатуи. И уж тем более — защищать их.       — Я взяла свою волю в кулак и пришла извиниться с чистыми намерениями, а ты…ты ведешь себя как ребенок. 2000 лет! Но так и не научился ладить с людьми! На что я только надеялась! — путешественница выходит из помещения громко хлопнув дверью, а Якса все еще сидит на месте и сверлит взглядом миндальный тофу.

***

      Люмин навещает мадам Пин и крепко ее обнимает. Эта женщина стоит у путешественницы на уровне с Чжун Ли, но намного ближе к сердцу. Она часто присылала письма в Инадзуму и оставалась в курсе всех событий, происходивших в стране вечности. Какая-то материнская заинтересованность прослеживалась в действиях Мадам Пин, однако путешественница и не помнит, какого это чувствовать заботу матери.       — Люмин, я знаю ты занята и не хочу сильно тебя беспокоить, — начинает женщина.       — Мадам Пин, для вас я никогда не занята, —путешественница ласково касается исхудавшей руки и кивает. Почему-то грусть охватывает ее от осознания возраста Пин. Паймон закусывает печеньками и внимательно наблюдает за милой беседой.       — Я хочу, чтобы ты нашла кое-что. Эта вещь очень важна для меня и.. моего старого друга..       — Это что-то очень дорогое? — с энтузиазмом вставляет Паймон.       — Что же это? — Люмин с любопытством смотрит на Пин. Очевидно, что женщина очень мудрая и не мало повидала за свою долгую жизнь и Люмин очень любопытно узнать что-то из ее жизни.       — Каменная гантель или катализатор, называй как хочешь. Но я предпочитаю — Память о пыли. Наша близкая и очень умная подруга создала его в свое время. Однако он был утерян много веков назад…       — Война.. — шепотом дополнила девушка, на что мадам кивнула.       — К сожалению, она погибла, но мы так и не нашли катализатор. Люмин, — она обеспокоенно всмотрелась в глаза девушки и крепче сжала ее ладонь — это очень опасная вещь и если она попадет в руки негодяев Ли Юэ может сильно пострадать.       — Но я не понимаю, почему такая важная и опасная вещь не была у вас под контролем? Мадам улыбнулась очевидному вопросу.       — Ты очень смышленая девочка, Люмин. Однако гантель была надежно спрятана нашей подругой. Так, что даже мы не знаем, где она находится. Я и Чжун Ли, долго пытались найти ее, однако всё тщетно. У нас есть только загадка.       — Загадка?       Женщина кивнула. Она дрожащими руками достала свиток из рукава платья и распределила бумагу на столике.       — Север, юг, восток, запад и юго-запад, — Мадам Пин поочередно указывала на стороны света — Долина Гуйли, вероятнее всего, и является местом, где хранится Память о пыли.       — Но вы столько лет искали..       — О, дитя, поверь мне. Когда долго ищешь, нуждаешься в помощи со стороны, потому что сам ты отчаиваешься в поисках. Я очень боюсь, что катализатор был давно украден.       — Но как с этим связан Чжун Ли?       — Этот консультат довольно загадочная личность — хихикнула Мадам Пин, а потом продолжила: Все в мире покроется пылью забвенья, Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья: Лишь дело героя да речь мудреца Проходят столетья, не зная конца. *       Люмин нервно сглотнула и попыталась запомнить слова Пин для расследования этого дела. Приняв свиток от мадам, она еще раз крепко обняла последнюю и поспешила удалиться, пока Паймон не съела все печенья в доме Пин.

***

      — Ты хороший мальчик, не заставляй свою Госпожу расстраиваться, — тихий, мерзкий голос отдается эхом в голове.       — Я не хочу есть сны, — тяжело дыша отвечает Якса.       Женщина за высоким троном открывает закрытые до этих пор темно-зеленые глаза. Ее надменный взгляд вдруг сменяется на мягкий и в ту же секунду Алатус сваливается с ног.       — Скажи мне, дорогой, как давно ты не ел? — она издает еле слышный смешок. Якса сжимает кулаки от своей беспомощности. Он — ее кукла и она не успокоится, пока не наиграется вдоволь.       — Я сделаю..всё.       После этих громких слов, в разуме Адепта всплывают картины жестоких убийств. Крики, стоны, мольбы и горькие сны. Его тело поддается слабости, не позволяя хозяину пошевелиться. Сколько жизней Алатус погубил? Он не знал. Темная сторона преследовала Сяо везде, каждый раз напоминая ему о том, что он — всё еще тот давний Алатус, который лишал жизни невинных людей. Сотни тысяч лет защиты Ли Юэ не очистят сердце от тьмы, которая окутала его полностью, отдавая острой болью шипами вовнутрь.       Боль — это цена за века беспрерывных убийств.       Сяо разгуливает вокруг разлома, все чаще отдаваясь воспоминаниям. Он нарочно натыкается на банду похитителей сокровищ, дабы отвлечь себя от нескончаемого потока мыслей. В сражении он пропускает несколько ударов, подставляя себя. Что-то не дает его сердцу покоя и он не понимает что с ним происходит. Карма так не действует. Это что-то другое. Разобравшись с негодяями, Сяо сильной хваткой опирается на Нефритовый Коршун и стоит на месте, размышляя о том, что же его беспокоит. И вообще способен ли он такое чувствовать? Совесть?

***

      — Вы можете передать кое-что путешественнице? — решившись на непростой шаг Сяо нервно отбивает ритм пальцами по стойке Верр Голдет. Та, в свою очередь, удивленно кивает, принимая небрежно свернутый лист.