Фотохудожество

Какой замечательный день. Джисон сегодня встал не с той ноги. Он проспал, и с самого утра у него все валилось из рук. Однако это никак не испортило настроения парня. Сегодня особенный день, и по такому случаю он даже решил надеть рубашку вместо привычных широких футболок. Пытаясь справиться с непослушными пуговицами, он бросил взгляд на мольберт, что стоял в самом светлом углу комнаты. На нем стояла картина, которую Хан дописал только вчера вечером. Картина хоть и небольшая по размеру, но на ее создание ушло очень много времени и сил. Она должна была стать лучшим творением Джисона. И стала. Каждый раз, когда Джисон смотрел на картину, он делал это с опаской. Казалось, сейчас, как обычно, найдется какой-нибудь изъян, а то и два. Вот сейчас он посмотрит на свою работу свежим взглядом и поймет, что не так уж она и хороша, как ему казалось еще вчера. Но нет, картина все так же великолепна. Джисон расплылся в глупой улыбке и продолжил поспешно собираться. Уже через пятнадцать минут парень аккуратно упаковал картину, положил в рюкзак и вызвал такси. Он собирался в галерею на фотовыставку. В ожидании машины парень предался воспоминаниям. В тот день, когда он впервые пошел на эту выставку, мог ли он подумать, что посетит это место еще не один раз? Джисон пребывал в поганом настроении. Он шел немного в отдалении от двух своих друзей, но те этого даже не замечали. Сынмин и Хенджин всю дорогу что-то активно обсуждали, как будто никакого Джисона с ними и нет. Уже в сотый раз парень пожалел о том, что согласился пойти на выставку с этими голубками. То, что эти двое нравятся друг другу, известный факт абсолютно для всех, кроме них самих. Они оказывают по миллион знаков внимания друг другу и ведут себя отвратительно мило, но Джисон это терпит. Вот что стерпеть действительно сложно, так это их недосвидания. Ни Хенджин, ни Сынмин никогда не решаются в открытую позвать объект своего воздыхания провести время вместе, поэтому всегда зовут еще кого-то из своих друзей, дабы замаскировать все это под дружеские посиделки. В этот раз участь быть третьим лишним выпала Джисону. Сынмин где-то услышал новость о проведении фотовыставки и решил посетить ее вместе с Хенджином, который, как известно, увлекается фотографией. Джисона Сынмин тоже пригласил, ведь все это устраивается ни в коем случае не для Хенджина. Теперь Джисон вынужден был идти и всю дорогу слушать щебетание этой парочки. На входе в галерею, где проходила выставка, вывеска оповестила друзей о том, что сегодня здесь представлены работы фотохудожников из какого-то творческого объединения, о котором Джисон слышал впервые. Он надменно хмыкнул: «Они называют себя художниками? Но ведь это буквально навел фотоаппарат, щелк и готово». Настроен парень был немного скептично, мол, ну-ну, поглядим чего вы натворили, фотохудожники. Когда ребята прошли внутрь, Джисон решил разделиться окончательно. Он предупредил друзей о том, что начнет с дальнего зала и поспешил оставить их наедине. На фотовыставку пришло много людей, чему Джисон был немного удивлен, и это вызвало его недовольство. Он прошел к наименее людному углу и уставился на фотографии на стене. Все снимки изображали природу. Под каждым можно было увидеть название и автора работы. Джисон медленно пополз взглядом по горам, лесам, озеру, пока не наткнулся на море. Спокойные невысокие волны чем-то привлекали внимание, и Джисон не хотел отводить от них свой взгляд. Фотография чем-то сильно отличалась от висящих рядом соседок, и Джисон не мог понять, что именно так цепляет его в ней. Она ощущается как-то по-другому, будто бы она… живая, что ли. Джисон еще раз взглянул на предыдущие работы и, кажется, понял. На этом снимке было поймано мгновение. Море непостоянное, движущееся, шумное, живое. И этот кадр изобразил всего лишь крохотный миг из бесконечной жизни этого моря. Таким, как на этом фото, море уже никогда не будет, в отличие, например, от скучной пещеры с соседнего снимка, которая как сто лет стояла до этого, так простоит неизменной и еще сто лет. Довольный своим умозаключением, Джисон пошел дальше по залу, перебегая взглядом с одного снимка на другой. Опять море. Но эта фотография ничем не цепляет, море как море. «Да что с этим не так!». Джисон снова вернулся к несчастному первому снимку. Пристально изучил его, опять посмотрел на второе море, и снова на первое. «Ладно, наверное, тут просто удачно подобрано время дня, и небо красивое, и обработка хорошая. Поэтому мне так и понравилась эта фотография». На этой мысли стало как-то неловко, будто бы Джисон предал сам себя, признав, что ему понравилась работа какого-то фотохудожника. Под снимком значилось имя Ли Минхо. «А этот парень, видимо, неплох». Джисон достал телефон и быстро сфоткал этот несчастный снимок. Он давно хотел нарисовать водную стихию, но все руки не доходили. Сейчас же он чувствовал зарождающееся вдохновение. «Черт бы побрал этих фотографов, я ведь даже срисовыванием почти никогда не занимался, всегда писал сам. А тут я захотел нарисовать море с фотографии, приехали». Джисон прошел в следующий зал, желая вернуть себе прежний настрой. Он хотел просто ненапряжно побродить по галерее, поглядеть на фотографии, не забивая себе голову ничем. Его первоначальному плану не суждено было сбыться: еще несколько фотографий подарили ему порции вдохновения и, что самое ужасное, заинтересованность и желание вернуться сюда снова. Тем же вечером Джисон начал новую картину: корабль в море. Она рисовалась легко, была закончена довольно быстро, и Джисон был доволен результатом. Парень, немного покопавшись в интернете, выяснил, что это объединение фотографов довольно часто устраивает фотовыставки в галерее, где сегодня был Джисон. Чаще это коллективные выставки, иногда бывают представлены работы одного автора. Объявление на главной странице сайта объединения фотохудожников гласило о том, что на следующей неделе пройдет очередная выставка, тематика — «Прекрасное в обыденном». И вот спустя несколько дней Джисон снова стоял в знакомом зале и изучал это самое «Прекрасное». Ему все еще было неловко из-за того, что ему, настоящему художнику, так понравились обычные фотографии. Но выплескивать свои негативные эмоции на снимки не хотелось: они действительно были хороши. Поэтому Джисон нашел новый объект — других посетителей выставки. Справа от Джисона стояла пара: парень и девушка лет двадцати. Они напомнили Джисону Хенджина и Сынмина, так же были увлечены друг другом, и никакого дела до фотографий им не было. «Шли бы в другое место на свидание, тоже мне ценители прекрасного», — подумал Джисон, недовольно обходя их и направляясь вглубь помещения. Дальше он обнаружил небольшую группу школьников (большинство уткнулись в телефон) в сопровождении милой пожилой женщины в желтой кофте. Она что-то рассказывала ребятам, но слушали ее только две девочки. И то, скорее всего, из уважения к ней, а не из-за заинтересованности фотографиями. «Сразу понятно: учительница организовала поход на выставку, и дети пошли в надежде на плюшки по учебе, схема стара как мир». Народу снова было немало, и Джисону приходилось всех обходить или ждать, когда они уйдут, чтобы рассмотреть фотографии поближе. Это очень бесило. В идеале хотелось бы, чтобы все покинули зал, оставив его в тишине наедине со снимками. Помимо наличия людей бесило еще и то, что эти люди в основном не были заинтересованы выставкой и присутствовали здесь непонятно по какой причине. Джисону даже стало обидно за фотографии и фотографов. Ну ничего, он то по достоинству оценит эти работы. В очередном зале Джисон обнаружил симпатичного парня. Тот стоял, сцепив руки за спиной, и смотрел на фотографию бабушки, которая гладила кота. Парень обернулся на звук шагов, и Джисон встретился с ним взглядом. Это слегка смутило его, но отводить глаза от такого красивого парня не хотелось. На нем была обычная рубашка цвета слоновой кости и белые брюки, но он выглядел так, будто сошел с обложки модного журнала. Идеальные черты лица притягивали, но холодные темные глаза заставляли робеть. Джисон подошел к ряду фотографий на стене и сделал вид, что смотрит на них, хотя сам переключил свое внимание на этого парня, периодически бросая на него быстрые неловкие взгляды. Парень не задерживался долго на одной фотографии. Он медленно шел вдоль стены, и его поза выдавала в нем скучающего человека. Но Джисону казалось, что это все напускное. Парень смотрел хоть и бегло, но внимательно и действительно заинтересованно. Это возвысило незнакомца в глазах Джисона еще больше. Только когда этот парень лениво и как-то по-хозяйски обошел по периметру всю комнату и ушел в другой зал, Джисон смог собраться с мыслями и нормально уделить внимание фотографиям. К счастью или несчастью (Джисон еще не определился), этот красивый незнакомец тоже оказался завсегдатаем выставок, и Хан встречал его каждый раз. Ему казалось, что этот парень тоже творческий человек, может даже художник, как и Джисон. С каждым днем к незнакомцу тянуло все сильнее, но Джисон не мог решиться на знакомство с ним. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что не уверен зачем идет на очередную выставку: за вдохновением или ради этого парня. Каждый раз он просто молча смотрел на фотографии, но Джисону казалось, что он может уловить его мысли и чувства. Джисон наблюдал за парнем и пытался угадать его отношение к той или иной работе. Он пытался придумать зачем этот парень приходит на каждую выставку, чем он занимается после, как живет и какой у него характер. А может быть он тоже после выставки зайдет в ближайшее кафе или парк, достанет свой скетчбук и будет делать наброски, выводя на бумаге образы, навеянные увиденными фотографиями. Тогда он может наткнуться на Джисона, занимающегося ровно тем же. Это был бы отличный повод для знакомства. Мысли о знакомстве всегда были приятными, но очень волнительными. Возможно, поэтому Джисон все еще на него не решился. Из воспоминаний Джисона вырвал голос таксиста, сообщавшего о том, что они уже приехали. Хан заплатил, вышел из машины и направился ко входу в галерею. Волна счастливого робкого предвкушения поднялась из желудка. Джисон вытер вспотевшие ладони о брюки и попытался подавить улыбку, которая так и лезла на лицо. Он мельком прощупал рюкзак, чтобы убедиться, что не забыл картину дома. Снова мелькнула мысль, что написать эту картину было жуткой идеей, и его могут не понять. Но он отмахнулся от этой мысли, отступать уже было поздно. На картине Джисона был изображен тот самый таинственный незнакомец. Хан впервые рисовал человека не с натуры, а по памяти. Удивительно, но это было не так сложно, как он ожидал. Может это из-за того, что Джисон в сумме провел много, очень много часов, наблюдая за тем парнем, имея возможность лицезреть его в разное время, в разных образах, с разных ракурсов и при различном освещении (удивительно, что образ этого парня еще не отпечатался на сетчатке Джисона). Хан не придумал ничего оригинальнее, чем просто изобразить незнакомца в галерее. На картине он стоит полубоком к зрителю в своей привычной непринужденной позе. Бледно-голубая кофта, светлые штаны и круглые очки (Хан обожает этот образ незнакомца) создают легкое, и даже немного ветреное впечатление. Но оно оттеняется серьезным, глубоким взглядом. Хан не отличался высокомерием, но этой работой он гордился безумно, так как считал, что безупречно смог передать вайб этого парня. И он надеялся, что эта картина поможет незнакомцу понять, каким его видит Хан. Непонятно, что творилось в голове Джисона, раз он решил, что подарить человеку его портрет и начать таким образом знакомство — это хорошая идея. Но он так считал, и он, черт возьми, действительно нарисовал этого парня. Откуда-то была уверенность, что есть у них с этим парнем что-то схожее, и они смогут найти общий язык. Джисон продолжал бродить по залу в поисках объекта своей заинтересованности. «Привет. Я заметил, ты часто ходишь на выставки. Увлекаешься фотографией?» — нет, не то. «Я хотел бы с тобой познакомиться. У меня есть для тебя подарок», — нет, тоже не то. Почему так сложно начинать разговор. В любую секунду Джисон мог наткнуться на парня, но у него совершенно не было представления о том, что он ему скажет. Не увидев знакомого лица в первом зале, Джисон прошел дальше, лихорадочно соображая, что ему сказать. Он встал у крайней фотографии и медленно пошел вдоль стены, перебегая взглядом с одного снимка на другой. Но мысли его были заняты вовсе не фотографиями. «А может, начать издалека. Просто постоять рядом, посмотреть на ту же фотографию и потом уже заводить разговор». Хан смешно надул губы и нахмурил брови: признак усиленных раздумий. «Представь сколько времени и терпения потребовалось фотографу, чтобы поймать такой кадр. Он великолепен, не правда ли? Меня кстати зовут Хан Дж…». Он встал как вкопанный, не веря своим глазам. Рот раскрылся от удивления. Джисон подошел к очередной фотографии ближе, чтобы удостовериться, что зрение его не обманывает. На фотографии был изображен уголок парка. Солнце близилось к закату, и его лучи красиво, почти волшебно пробивались сквозь листву широкого дерева. У его подножия, прямо на траве сидел парень в черных джинсах и клетчатой рубашке, на шее висели наушники, запястья обвивали кожаные браслеты. В руках парень держал альбом, в котором что-то старательно выводил карандашом. Брови его были нахмурены, а кончик языка мило высовывался в уголке губ. Хан увидел на фотографии самого себя. Это было, кажется, в прошлом месяце. Джисон не смог тогда дотащить свое вдохновение до дома, поэтому после выставки пошел в парк и вылил его на альбом. Вообще, он часто так делал. На такие случаи он таскал с собой какой-нибудь скетчбук, карандаши и ручки. Джисон продолжал тупо пялиться на фото. Наверное, стоило возмутиться, но он испытывал лишь трепет. Он и не знал, что со стороны выглядит так одухотворенно. Фотограф уловил такой тонкий, почти интимный момент, однако это, как ни странно, вовсе не смущало Хана. Он стал вдохновением для фотографа, подумать только. — Прости, что не попросил разрешения, — бархатный голос раздался где-то за плечом. Джисон развернулся и увидел того самого парня. Голос его звучал смущенно, но вид, напротив, был крайне довольным. — А? Как бывает в таких случаях, абсолютно все мысли покинули голову Хана. Шестеренки в его мозгу почти со слышимым скрипом проворачивались, заставляя вникнуть в ситуацию. — Извини, что сфотографировал тебя без твоего согласия. Я боялся упустить момент, а потом было как-то неловко, и я не решился подойти. Я давно выяснил, что ты художник, увидел тебя все в том же парке. А сюда за вдохновением приходишь, полагаю? — парень улыбнулся, и Джисон словно очутился под мягким лунным светом. Пазл медленно, но сложился. По крайней мере, Джисон понял, что этот парень фотограф, и по всему выходит, выставляет свои работы здесь. Это объясняет то, почему он тут всегда мелькает. И этот фотограф, который тот самый парень, что нравится Джисону, сфотографировал его. С запозданием уши Хана начали багроветь. Он тяжело сглотнул. — Ой, прости, я не представился. Меня зовут Ли Минхо. Надеюсь, ты не злишься на меня? — парень протянул руку. — Нет, на самом деле, я даже польщен. Но это было так неожиданно, — Хан неловко улыбнувшись, ответил на рукопожатие. — Я Хан Джисон. Вдруг Хан вспомнил о цели своего сегодняшнего визита. Он рассмеялся. Минхо непонимающе посмотрел на него. — Ситуация, конечно, интересная, но сейчас она станет еще больше таковой, — с этими словами он полез в рюкзак. Минхо внимательно наблюдал за его действиями. Джисон достал какой-то предмет и стал разворачивать. Предмет оказался картиной. Минхо еле сдерживал свое любопытство. Наконец Джисон вложил свое творение в руки Минхо, и теперь настала его очередь удивляться. — Надеюсь, ты не злишься, что я нарисовал тебя без разрешения, — Джисон хмыкнул, почти повторив слова Минхо. — Ты правда нарисовал меня? Она прекрасна, — Минхо прижал картину к груди и поднял взгляд на Хана. В его глазах читалось восхищение, и детская радость, и благодарность, и волнение, и столько еще всего, что Хан, не выдержав, отвел взгляд. — Это мой подарок тебе, — тихо проговорил Джисон. Он корил себя за то, что смутился, как школьница. — Спасибо большое. — И тебе спасибо, — Хан нашел в себе смелость поднять взгляд и встретиться с глазами напротив. Он отметил, что не видит в них привычного холода. Да и вообще, этот Минхо оказался приятным человеком, а неприступная величественная атмосфера, всегда окружавшая его, куда-то улетучилась. — Но почему именно я? «Потому что ты мне нравишься», — чуть не сорвалось с непослушных джисоновых губ. — Ну не знаю, — Хан снова начал мямлить, — ты меня чем-то привлек, зацепил. Давно уже. Ты меня вдохновляешь. Только произнеся это, Джисон понял, как это звучит. Он чувствовал близость с этим человеком, потому что наблюдает за ним давно, и уже в какой-то степени его знает. Но ведь формально, познакомились они несколько минут назад. Ну надо же было ляпнуть такое. — Я рад, что это взаимно, — Минхо уставился в пол, как будто это поможет ему спрятать улыбку. — И рад, что мы наконец познакомились. Парни стояли, улыбаясь друг другу, как два идиота. Хан не мог поверить в реальность происходящего. — Тут через дорогу есть хорошее кафе. Давай пообедаем вместе, я угощаю, — на секунду что-то неуловимо мелькнуло в хитром взгляде Минхо. — Мне хочется о многом с тобой поговорить. — С удовольствием, — Хан ответил искренне. Он последовал за Минхо. Возникло странное иррациональное, но в то же время отчего-то уместное чувство уверенности, что сегодняшнее знакомство сегодня не закончится. Что оно обязательно перетечет в дружбу или что-то еще, но главное, Минхо останется в жизни Хана надолго, возможно, очень надолго. Минхо, шедший немного впереди, повернул голову, снова улыбнулся своей таинственной улыбкой, будто он мог читать мысли Джисона, и протянул руку. Хан вложил свою ладонь в теплую сильную руку фотографа, и это было так естественно, будто они много раз это делали. Минхо улыбнулся еще шире, сжал ладонь Хана и повел за собой. «Какой замечательный день», — подумали оба.