пока что без названия

Роберт весь рабочий день ходил с угрюмым настроением, агрессивно реагировал на любое проявление внимания к его персоне. Исключением было внимание от посетителей магазина: такова работа консультанта, мол, улыбайся, даже когда хочется плакать. Пока он работал с очередным клиентом, я и еще одна работница — Анастасия — стояли возле кассы. — Я не могу понять, что с ним происходит, — проговорила она вполголоса, чуть наклонившись ко мне. — Видимо, опять эта девчонка. Он сходит по ней с ума сильнее, чем стоило бы. Я не удивлюсь, если она опять оставила его за бортом. Настя внимательно дослушала меня и принялась копаться в своем телефоне. Буквально через минуту она повернула экран ко мне и показала фотографию из инстаграма, уточнив: — Лия… Это она? Я раздражённо кивнул. Она продолжила говорить: — Недавно она выложила фотографии с чьего-то дня рождения. Рядом с ней всегда находится какой-то парень, и выглядят они слишком уж увлеченными друг другом. Я оставил Настю без ответа. Как раз в этот момент Роберт подошёл к нам и бросил взгляд сначала на меня, потом на коллегу. Спустя пару секунд он закатил глаза. — Я слышал не все, но многое. Вы ненормальные, если с первого раз не понимаете просьбу не лезть в мою личную жизнь. Роберт был человеком закрытым, не особо эмоциональным, порой слишком раздражительным. Внушительного роста и телосложения. Красил волосы черной краской, что мне никогда не нравилось. Помню, я грозился уволить его из-за этого. Во взгляде этого парня всегда читалась фраза «я ненавижу всех вас». Даже не знаю, как мы смогли найти общий язык, подружиться. Видимо, помогло его чувство юмора: оно было таким же острым, как его язык в периоды агрессивного настроения. Но, знаете, несмотря на все это, я понимал, что Роберт, если откроется кому-то, будет самым заботливым и внимательным человеком на свете. Молодость оставляет на сердце много царапин, а этот парень в свои 21 столкнулся не с самым простым периодом — первой любовью. — Я беспокоюсь. Это было искренне, ведь я действительно беспокоился о своем друге (и действительно считал его другом, несмотря на то, что между нами была разница в двадцать лет). — Да, а Настя беспокоится о том, как бы не упустить возможность влезть куда-нибудь, — ответил Роберт и посмотрел на меня. Мы оба сдержали смешки. Он похлопал меня по плечу. Мне хотелось думать, что это было «спасибо». Настя помотала головой (это был жест, означающий «ну вы и идиоты»), показала нам средний палец и ушла в комнату для сотрудников. Наконец, удачный момент, чтобы в очередной раз поинтересоваться: — Что она опять сделала? — Мне не нравится, что ты видишь в ней только угрозу для меня. — Я вижу то, что написано на твоем лице. Выкладывай. Поразмыслив, стоит ли говорить мне что-то, он, все же, ответил: — Она опять мечется между мной и Марком. Мне больно каждый раз от мысли, что он касается ее, а я сижу здесь и чувствую себя дураком. В этот момент мы услышали уведомление, пришедшее на телефон Роберта. Его пальцы шустро застучали по клавиатуре, а на лице застыла гримаса страдания. Затем он кинул телефон на стол возле кассы и ушел из поля моего зрения. Признаюсь, я поступил не самым лучшим образом (уже поздно меня судить), когда взял его телефон с еще не потухшим экраном и зашел в диалог под названием «Лия» с прикрепленным смайлом фиолетового сердечка. Начал читать: — «Почему мы не можем начать все заново вместе?» — «Я ни в чем не уверена, я же вчера тебе сказала». — «Зато я уверен в своих чувствах». — «Прекрати, причин много…» — «Каких причин? Расстояние? Неуверенность? Так выходи за меня, я готов взять всю ответственность за тебя». — «Роберт, мне 18 лет. Ты не понимаешь, что вообще пишешь». Больше читать я не смог. Чертово безумие. Это представлялось как драматичная сцена из подросткового сериала. К слову, мне никогда не нравились такие сериалы.