Вновь

дверь в комнату мейпл открывается, бирюзовые глаза осматривают помещение. девушки внутри нет. худого парня толкают на розовую кровать, нависнув сверху. мидори ждал этой встречи с самого начала, встречи с давно любимым шином. парень снизу возмущался про себя, но ни капли не сопротивлялся. когда то они с соу встречались, но потом он погиб. тсукими так и не простил ему, но все еще любил его, любил его как и раньше. первым делом мастер этажа снял алый шарф, бросая в другой угол кровати. потом, снял куртку, кидая туда же, прильнув к обнаженной шее, он прошелся дорожкой из поцелуев чуть ниже, отодвигая бежевую кофту пальцем. отпрянув от шеи хиери вцепился в давно желанные губы, целуя нежно но настойчиво, чувствуя как возлюбленный сжимает его черный костюм своими худыми пальцами. рука мидори медленно направилась к чужой ширинке, под пристальным взглядом парня в шапке. расстегнув молнию и приспустив брюки, зеленоволосый перевернул шина на живот, проделывая со своими штанами то же самое. естественно, рядом ни единого презерватива и смазки, если бы и были, было б странно, ведь это здание для убийственной игры. соу медленно ввел член внутрь, тсукими вцепился в подушку руками, сжимая все сильнее, издав заглушенный стон. мастер этажа улыбнулся, начиная двигаться. все это время шин мог лишь мечтать об этом, представляя как его возлюбленный нежно проходит внутрь, шепотом приговаривая что то очень грязное. а сейчас все это происходит здесь и сейчас. — шинни, ты ведь хотел этого, правда? почему ты так тихо ведешь себя, любимый? нас никто не услышит. — я люблю тебя, хиери… - буквально простонал младший, после чего издал еще несколько вскриков, которые были бы громче, если бы не мягкая подушка около его рта. он делал это даже лучше, чем пару лет назад. делал это так резко и вроде даже грубо, но так приятно. хоть тсукими и было хорошо, хотелось по скорее избавиться от тягучего ощущения внизу живота. он взялся за твердый член, водя от основания до головки. мидори наклонился к бледному лицу, целуя розовые губы. юноша стонал прямо в поцелуй, он был уже на пределе, и вот, последнее движение и он излился вместе с соу. — слышишь, хиери, ни слова никому.