Ты думал, я позволю тебе уйти?!

Мия — связующий — указал на него. Хината уловил слова «Я собираюсь пасовать тебе однажды», но не понял, что они значат. Потому что он мог чувствовать лиса, его лиса, счастливо бегающего кругами и издающего лай, что эхом отдавался в ушах. Потом связующий Мия уходит, а Хината ошеломлённо следует за своей командой. — Стоооп… — Хината останавливается. Команда Хинаты поворачивается, чтобы взглянуть на него, а он тупо смотрит на них в ответ. Потом он поворачивается, чтобы взглянуть на площадку, которую они оставили позади. Где-то там были Инаризаки и что ещё важнее, где-то там был связующий Инаризаки. — Ааааа?! — Хината поворачивает голову обратно. — КАГЕЯМА! КАКОЙ БЛИЗНЕЦ МИЯ СВЯЗУЮЩИЙ? Кагеяма делает «почему я должен говорить тебе» лицо. Хината хватает его за воротник формы и трясёт. — Просто ответь! Глаза Кагеямы широко раскрываются в удивлении. Слишком удивлённый, чтобы защищаться, он отвечает: — Мия Ацуму? Хината отпускает его, поворачивается на пятках и мчится в коридор. Команда кричит позади него, но его разум сосредоточен на одной вещи. Он заворачивает за угол, видит чёрно-белую форму. — Эй! — кричит Хината. Поворачивается не только Мия Ацуму, но и вся команда Инаризаки, и все поблизости. Хинате всё равно. Сейчас есть только одна вещь, которая его волнует. — Ты собирался просто уйти?! — кричит он, ураганом налетая на Ацуму. — Ааа?! Рука хватает его за плечи, но Хината вырывается и протягивает руку, чтобы схватить голую кожу руки Ацуму. Ацуму пытается отступить, но Хината быстрее и решительнее, как змей, готовый атаковать. Ацуму вздрагивает, когда их кожа соприкасается — как и Хината — но когда глаза Ацуму закрываются, глаза Хинаты остаются прикованы к лицу Ацуму. — Ты собирался просто уйти?! Мы живём в разных префектурах! Мы не увидим друг друга до Национальных в следующем году! Ты тупой? Тупой! Тупой! Тупой! — Ш-шоё-кун… — умоляет Ацуму. Хината фыркает и смотрит вниз, где его лис и ворон — ворон Ацуму! — танцуют на их коже. Двое передвигаются из одного тела в другое. Чувство тёплого удовлетворения вспышкой затапливает всё тело Хинаты. Это как играть в волейбол. Не удар по идеальному пасу, но чувство приёма, возможность вдохнуть, пока мяч очерчивает дугу в воздухе. Но он всё ещё злится. Хината отпускает другого и смотрит, как лис на руке Ацуму исчезает и появляется на руке, скрываясь под одеждой. — Какой у тебя номер? — А? — Твой номер, Мия Ацуму. Глаза Ацуму широко раскрываются и он выпаливает номер. Хината довольно кивает и повторяет про себя несколько раз. Он точно не может забыть его. — Я бы дал тебе свой, но не думаю, что ты используешь его! — Хината усмехается. Потом он хватает Ацуму за форму, тянет его вниз и соединяет их губы вместе. — Ммм-?! Вот это, как пробить по идеальному пасу. Отстранившись, Хината облизывает губы и усмехается. Он всё ещё крепко держит форму Ацуму. — Ты слушаешь и слушаешь хорошо, Мия Ацуму. Я всегда получаю то, что хочу. Понимаешь? Ацуму молча кивает. — Хорошо, — говорит Хината, отпуская Ацуму. Он поворачивается и начинает возвращаться к своей команде. Он оглядывается на Ацуму и потрясённую команду, чтобы помахать. — Я напишу тебе, Ацуму-сан! Он повторяет номер себе под нос, как заклинание, весь путь до своей команды.

***

Как только маленький огонёк уходит, наступает полнейшая тишина. Потом Ацуму стонет и падает на пол, пряча лицо в руках. Кто-то начинает смеяться. Много людей начинают смеяться. — Боже мой! Не могу поверить, что этот крошечный центральный блокирующий только что- — Ацуму, тебя только что поимели! Ацуму стонет громче. — Ацуму. — Голова Ацуму поднимается так, чтобы он мог видеть Киту. — Ты же не собирался на самом деле ждать до следующего года? Ацуму ещё никогда не чувствовал, как кровь отхлынула от его лица, как в этот момент, увидев выражение лица Киты. Он привык к холодному подавлению Киты. Он даже сталкивался с холодным разочарованием и холодным гневом Киты. Но никогда ещё он не сталкивался с ледяным отвращением в дополнение к остальному. Ацуму почувствовал, что у него отпала челюсть, и он несколько раз поработал мышцами, прежде чем, наконец смог вымолвить. — Я-я просто… Кита закрывает глаза и выдыхает. Когда он открывает их снова, он слегка улыбается. И вот так, Ацуму чувствует, что всё будет в порядке. — Что ж, хорошо, что твой соулмейт такой же прожорливый, как и ты. Поздравляю, Ацуму. Глаза Ацуму покалыкают от слёз. — К-капитан! Кита с удивлением хмыкает. — Относись к нему хорошо, Ацуму. И встань, мы уже устроили сцену. Ацуму встаёт и к нему подходит Осаму. Нефритовый змей Суны скользит на его запястье, кажется, насмехаясь над ним. Ацуму бы не удивился. Суна бы определённо насмехался. Его брат ничего не говорит. По крайней мере не вербально, хотя Ацуму знает брата достаточно, чтобы знать, что творится в его глупой, одержимой едой, голове. — Что, ты хочешь что-то сказать?! — огрызается Ацуму. Осаму просто наклоняет голову и ухмыляется. Ацуму рычит, готовый прыгнуть на него прямо здесь и сейчас в зале Национальных. Так бы и было, если бы не молчаливое, но подавляющее присутствие Киты, выполняющее функцию сдерживания Ацуму. Суна догоняет их и кладет руку на плечо Осаму. — Это странно. — Что странно? — Осаму спрашивает, склонив голову к прикосновению Суны. — Увидеть лиса на ком-то ещё, — говорит он. — Мой лис тёмно-красный, как махагон. Осаму и Ацуму переглядываются. Ацуму чувствует, что его лицо искажается в таком же выражении отвращения, как и у брата. — Я не хочу, чтобы Шоё-кун имел такую же уродливую метку, как твоя! — кричит Ацуму. Осаму фыркает. — Тц, они одинаковые, придурок. Просто разных цветов. — Эй. — Голос Суны напряжённый, что должно означать раздражение. — Это мой лис. Кроме того, мой не такой раздражающий. Никогда не видел, чтобы мой вот так прыгал. Ацуму думает, что последняя фраза должна прозвучать грубо, но он с превосходством ухмыляется в ответ на намек на обвинительную ревность. В конце концов, лис Осаму был из тех, кто потягивается и лениво бродит вокруг, как ему вздумается. А лис Ацуму игриво прыгал, преследуя ворона Хинаты. Осаму усмехается. — Твой змей тоже не особо энергичен, Сунарин. Кроме того, я бы не хотел, чтобы над Ацуму хлопал ворон. Клянусь, я слышу, как он хлопает по ночам. Было лучше, когда это была собака. По крайней мере, она была милой. — Эй! Моя метка всё ещё милая! — Я не люблю, когда он сидит неподвижно. У меня от этого мурашки по коже. — Ты только что сказал, что тебе не нравится, когда он хлопает! Реши уже! — Секунду… — вмешивается Суна. — Когда это была собака? Осаму снова усмехается. — До средней школы его соулметкой была милая пушистая собака. Затем она просто рассыпалась чёрными перьями. Осаму имитирует руками взрыв. Ацуму выходит из состояния «я собираюсь убить своего близнеца» и видит, что команда бросает на него и Осаму странные взгляды. — Что? — спрашивает он. — Просто изменилась? — спрашивает Аран. Ацуму приподнимает бровь. — А, да? Почему бы и нет? Лисы изменились, когда мы покрасили волосы, верно? Суна морщится. — А, да, но они просто изменили цвет. Не целый вид, придурок. Ацуму пожимает плечами. — Бывает. Осаму кивает. Он бы знал. В конце концов, их мама переполошилась, увидев ворона вместо обычного бодрого щенка, и позвонила специалисту по меткам, где услышала, что беспокоиться не о чем. — Это не просто так, — шипит Суна. Ацуму одаривает его взглядом, который, должно быть, такой же, как у Осаму. Раздраженный равнодушный взгляд, который они бросали на людей, которые ошибались, но думали, что знают лучше. Кита вздыхает. — Суна пытается сказать, что для такого резкого изменения должно было произойти значительное событие, которое изменило его. Ацуму обдумывает эти слова. — А, в этом есть смысл. — Хорошо, что он примчался сюда, — дразнящий тон Суны заставляет Ацуму нервничать с первого же слова, — иначе тебе пришлось бы ждать целый год, чтобы спросить. — Заткнись!

***

Кита задерживается позади группы. Просто на мгновение, чтобы оглянуться назад и подумать о №10 номере Карасуно. Он ни в коем случае не был так хорошо развит, как близнецы, но Кита мог распознать будущего «гения». Он был хорошей парой для Ацуму — тот, чей аппетит был равен, если не больше, чем у связующего Инаризаки. Он размышляет о событии, которое заставит знак родственной души измениться. Такое случалось. Иногда с людьми, пережившими невообразимые вещи. Иногда с людьми, которые сорвали джекпот. А иногда — редкое явление к уже редкому событию — это было что-то маленькое; что-то столь же случайное и спонтанное, как оказаться в нужном месте в нужное время и посмотреть в нужном направлении. «Мало чем отличается от встречи со своим соулмейтом», думает Кита, с весельем хмыкая, прежде чем повернуться, чтобы присоединиться к своей команде.