Ненависть и любовь на фоне шумного оркестра.

На следующее утро, Твику не стало лучше. Наоборот, всë стало гораздо хуже, после скандала. В памяти до сих пор осталось искажëнное истерическое лицо его матери. Голова не проходила, нос вообще перестал дышать. Глаза слезились, будто при аллергии. Тело как будто онемело, перестало быть живым. Твик не мог пошевельнуть и пальцем. Каждый вздох давался блондину с трудом. Он нехотя разлепил глаза. — М-м.. — измученно протянул блондин и обратно закрыл глаза. — Твик, вставай, я кому сказала?! — вопила женщина с кухни. Блондин еле-еле различал услышанное. Голоса казались такими далëкими.. — Ма!–.. Кхк.. — Твик ощутил резкую терзающую боль в горле. Кажется, он охрип. Чудесное утро. — Мама, мне не лучше. Я охрип теперь. — Ой, хорош мне лапшу на уши вешать! Сейчас принесу градусник, помереем температуру. И не дай бог там будет все нормально, Твик, я отправлю тебя в конец города за хлебом! — сердито прокричала мать, моя посуду. По еë взгляду можно было понять, она не совсем шутила. — Мне вообще-то сегодня на работу, я с тобой нянчиться не собираюсь, понял? Не маленький уже. Сам справишься. Нытик. Твик раскашлялся, пытаясь сдержать подкатившие к глазам слëзы. Твику в голову ударил только что приснившийся сон: Он сидит в лесу, и смотрит на розовые, вкусные облака. Это он так говорит – "вкусные". Просто у него розовый цвет ассоциируется с чем-нибудь сладеньким: конфетами, или вроде того. Летний воздух словно оживляет всë вокруг. Звонко щебечут пташки, полная свобода и приятный аромат цветов... Пахнет мëдом. Жужжание тружениц пчëл, бархатные крылья бабочек. Он погладил мягкую зелëную траву, и ощутил маленькие цветочки, красовавшиеся совсем рядом. Свобода. Полная свобода. Блондин улыбнулся. Твик вдыхает летнее беззаботство полной грудью, и ему хочется улететь. А сможет-ли он? Господи, да что за вопросы? Конечно он сможет! Во снах можно всë! Мягкая трава плавно и почти незаметно уходит из-под ног, оставаясь где-то там, внизу. Твик уже не смотрит вниз. Он смотрит вперëд. Вперëд, к пушистым облакам и резвым чайкам, вылетающим небольшой группкой из одного особенно пушистого облака. Они противно заверещали, и для Твика это стало неожиданностью. Резко развернувшись, блондин вскрикнул, увидев несущуюся прямо ему в лицо чайку, гневно что-то верещащую. Он в панике замахал руками и ногами, не чувствуя под собой абсолютно никакой опоры. Ужас, словно вирус, начал очень быстро распространяться по его телу. Это было так чувствительно, что Твик буквально чувствовал, как дрожат его руки, ноги, голова, туловище. Он в панике замахал всем, чем только можно, пытаясь поймать так быстро покинувшую его неведомую магию полëта. Казалось, сам мозг его дрожал и в панике что-то кричал ему. Перед глазами всë бешено тряслось и вертелось, как только заблагорассудится. Всë, что блондин мог видеть, это: махающие во все стороны руки, ноги, облака и удаляющуюся стайку проклятых чаек. Его тело на мгновение онемело, голос сорвался на крик и рука отчаянно взмыла в воздухе ища помощи. Он стремительно падал вниз, и что страшнее всего, Твик ощущал это всем телом. Он не мог контролировать ни себя, ни свой разум, который, казалось, вот вот одуреет от страха. И вот, Твик с ужасом начинает слышать приближающийся шум листвы, который теперь не кажется таким успокаивающим. Наоборот. Он словно оглушал и был совсем близко! А это значило, что до смерти ему осталось совсем ничего! Ощутить весь страх только что так глупо прожитой жизни... Брр! Глаза в панике заметались во все стороны. Солнце резким ударом ослепило. Твик зажмурился и на секунду почувствовал что-то мягкое у себя в руке, но оно тут же исчезло. Это был кусочек облака? Интересно, а сможет-ли облако выдержать его вес? Можно было бы покататься на нëм. Наверное. Вдруг Твика резко схватили за руку. Кто это был? Видеть он спасителя, естественно, не мог, так как блондин продолжал держать глаза плотно зажмуренными, не осмеливаясь их открыть. Наконец он понял, что рука его сжата крепкой хваткой, и он никуда не падает. Он просто замер в воздухе. Чудо. Его ноги болтались в воздухе, без единой опоры, и это нагоняло страху. Твик начал потихоньку открывать глаза. Он начал рассматривать силуэт. Сначала чуть-чуть размыто, но потом чётче он стал различать тëмную фигуру. Это тень так отливала, ведь через фигуру проскакивали лучи солнца. Он как будто светился! "Святой, "– от чего-то подумал Твик. В конце концов нормально открыв глаза, Твик увидел сначала тëплую улыбку, а затем.. Спокойный взгляд чëрных глаз. Он узнает его из тысячи таких же, серьëзно. Крейг Такер крепко держал его за руку, не давая ему умереть. Его тëмные волосы забавно шевелились от ветра. Он выглядел как-то.. По своему свежо. В белом одеянии он ещë больше смахивал на какого-нибудь церковного приспешника. На шее была золотая цыпочка с крестиком. — Я держу тебя, не бойся. Я не дам тебе упасть. Расслабься. Тих был его монотонный голос. Он всë так же улыбался, по-доброму. Словно ангел. Расслабься? Что ж, легко сказать! Крейг начал потихоньку ослабевать хватку, давая Твику высвободиться из его руки. Вновь чувствуя, что теряет опору, Твик испуганно цепляется за его руку, не давая отпустить. Такер был словно единственной спасательной соломенкой, что у него осталась. — Твик, не бойся. Я правда верю, что ты справишься и без моей помощи. Попробуй. Пожалуйста, — молил Крейг. Твик отрешëнно помотал головой и сжал его руку по-сильнее. Какой же он трус. Брови брюнета грустно поползли вверх, напоминая крышу домика. В его глазах читалось разочарование. Улыбка медленно начала сползать с его лица. Твик совсем не хотел делать ему больно. Ни за что в жизни. Ой, ну и ладно! Пусть он хоть разобьëтся насмерть, лишь бы не видеть этой глубокой печали и разочарования в этих до ужаса красивых глазах. Он не мог заставить себя не смотреть в них. Господи, ну почему они такие пленительные?! Он как будто специально в душу смотрит, гипнотизирует.. Ещë и улыбается так... По-доброму, любовно... При одной мысли об этом, Твик краснел. Заметно краснел. Зажмурив глаза и плюнув на все переживания, Твик с дрожью заставил себя отпустить руку. Отпустить единственную помощь. Силуэт Крейга очень стремительно уменьшался, а вскоре и совсем исчез в плотном слое пушистых облаков. На секунду мелькнула тëплая улыбка, вернувшаяся на его лицо. А увидит-ли он его вновь? Ну, а дальше Твик помнит только свою руку, которой он снова взмахнул, в ожидании чего-то. Или, он просто закрывался от яркого солнца. Потом, его сладкий сон прервала это женщина. Дикая женщина, сказал бы Твик. Она утром всегда впопыхах спешила на работу. Злая. Как же это наверно тяжело.. —... А потом смочишь еë водой, и повесишь сушиться, понял? Э-эй! Ты меня слушал вообще, Твик?! — злилась женщина. Она всë это время ему что-то рассказывала, но еë голос стал не более, чем фоновым шумом для размышлений. Подождите, а когда она успела прийти к нему в комнату? Она же была на кухне, так? Или нет.. А-а-а!голова болит от мыслей! Все, лучше не думать. Прекрасный сон был куда важнее! В голове до сих пор теплилась красивая улыбка Такера. Боже, кажется он его преследует! — Мам, ты говорила про тряпку.. — попытался придумать Твик логическое продолжение услышанному. — Да, тряпка. Что ты должен сделать с тряпкой, Твик? — допрашивающе сверлила она его взглядом. — Должен.. Намочить еë, и.. Повесить?.. Сушиться? — Верно. Но ты должен не просто намочить еë, так ведь? — господи, ну конечно. Какой дурак намочит тряпку, просто чтобы посушить еë? Кажется, он совсем не в силах нормально мыслить. Та-ак.. Думай Твик, думай! — Я.. Должен положить себе еë на лоб. — Нет. Сначала выжать хорошенько, сложить в два оборота, и только потом уже положить. Понял? — Да, да. Понял. — Вот так. А, и ещ.. Ах! Я совсем тут с тобой заболталась! Опаздываю! Вообщем, напишу. Пока! — засуетилась миссис Твик взглянув на часы. В мыслях Твика всплыли две вороны, стучащие ему в окно. Об этом он матери так и не сообщил. Так, он же решил не думать! Но это невозможно. "А Клайд бы смог!", — усмехнулся Твик. С лëгкостью смог бы. А где его телефон? Ему не сообщили. Придëтся вставать. Ну уж нет. Лучше тогда весь день пролежать в кровати. Но вдруг, послышалось слабое гудение. Твик прислушался. Звонит телефон. Да бля-я-ять... Кому там не спится?! Твик, бранясь, нехотя встал с кровати. — Вот сволочи. Если это Клайд, я ему блин каждое утро теперь буду так названивать. Это же, вроде будильника! И главное, пока не возьму трубку, звонить, блять, не перестанет! А-агрх.. Ненавижу.. Вот же назойливый упырь! Твик гневно стал искать телефон. Он обрыскал весь дом, а телефон –словно испарился! Его не было ни в шкафу, ни под одеждой (куда мать его часто прятала) ни на кухне на микроволновке, ни в тумбочке, ни на диване, ни на полке над телевизором, на на подоконнике, ни на кровати, ни на столе. — Бля-ять... Да где же он?! — раздражëнно простонал Твик. Телефон гудел приглушëнно, словно эхо. Наконец, Твик догадался залезть в мамину сумку. Крутяк. А если бы Клайд не позвонил? Как бы он тогда нашëл его? — Бред, бред, бред, бред, бред!.. — злился Твик. — Алë? — Алë! Чего тебе, блин, надо? Каждое утро мне названиваешь! — И ты каждый раз берëшь трубку! — Клайд, имей уважение. — Ну, а как же, имею! И ты тоже имей! Сколько я раз должен тебе позвонить, или написать? Зуб даю, мне кажется ты бы даже с кровати не встал, если бы я не позвонил! Твик покраснел. Это было чистой правдой. — Н-ну.. Возможно. Но это не даëт тебе право трезвонить мне фиг знает во сколько времени! И не надо тут вешать вину на меня. Ещë раз позвонишь так рано, я тебе блять.. — Твик перебирал в голове все самые опасные угрозы. — Да понял я, ладно, прости. Я это, что звонил-то.. Ты учил партии? Твика как будто молотком ударили. Он молниеносно забегал по комнате, ища свою папку. — Н.. Нет. Совсем. Я же болею.. — Ой, да ты же Аллку знаешь! Ей глубоко насрать. — А.. А ты учил? — с надеждой спросил Твик. — Неа. Тоже, совсем. Хоть я и болел не так сильно, как ты. Мне просто было лень. — Понятно.. Ну, нам с тобой пизда. — Согласен. А ты придëшь сегодня на прослушку? — Э-э! Я... пока не знаю. Как карта ляжет... — нервно усмехнулся Твик. И тут Клайд взорвался. — Твик, миленький, я же там без тебя не выживу! Ты обязан прийти! Она тебя придушит, да и меня заодно! Тем более, я так свою папку и не нашëл! — молил Клайд. — Ты так и не распечатал ноты? — опешил Твик. Две недели назад, Клайд дал слово, что неприменно попросит своего отца распечатать ноты. — Не-ет.. Мне точно пизда. Сам помнишь, как она меня спалила, кол в триместр поставила! Дикая женщина, Твикс! У меня даже подглядывать в ноты к ребятам с трудом получается! У неë, это.. Четыре глаза, во! — И что же делать? В музыкалку я вряд-ли пойду... Ты без нот не протянешь.. Плохо. — Слухай, а может ты мне просто свою папку даш, а? У тебя же все партии есть? — Э.. Да. Но смысла в этом мало. Меня все равно придушат, за то что я на прослушивании не появился. Тем более, у нас же папки подписаны! — Так ты отклей! — Ну вот ещë! — Тогда я скажу, что ты уехал. — Куда? — рассмеялся Твик. — Отдыхать! На мальдивы! — непонимающим всей абсурдности своего предложения вопил Клайд. — В середине весны, да? На один день? Представляю, что она на этот раз мне пропишет. — Ну.. Аэ.. Ну.. как же так?! Ты же, вроде, заболел! Как раз на неделю уедешь! — Я буду ходить в музыкалку каждый день. Из-за матери. — А-а... Точно.. Наша главная проблема на все века. Ну так, ты в тайне не ходи! — А если матери позвонит? Мне точно конец. — А.. Так может, просто скажем правду? Мол, Твик заболел, и всë! — Ты чего? Разве забыл, как она меня в тот раз уничтожила? — О-ой.. — Вот тебе и "ой". У меня потом телефон на две недели отняли. До сих пор помню.. — Ну да. Она вообще ни во что не верит. Но.. Фото у тебя там было страшное! — рассмеялся Клайд. — Заткнись, слышишь?! Закройся, Донован! — вспыхнул Твик. — Да понял я, понял! Аха-ха-ха-ха-ха! Ой, не могу! Помню я, как сам же его и фотошопил! Твик бросил трубку. Что было говорить? Ему было стыдно. А дело было вот в чëм: Однажды, Твик пропустил тот день, когда им раздавали новые ноты. Он уехал тогда. Их надо было выучить, а на следующий день сдать партию. Если не сдашь – на концерте не участвуешь. Мама бы убила его, если бы не увидела его на концерте. (А как же красивое видео и фото на память?!) Ребята придумали сфоткать Твика дома, в постели, мол, болеет он. А Клайд прифотошопил ему синяки под глазами, и красные глаза. Фото скинули учительнице. Учительница скинула маме. И потом, как было сказано ранее, Твик лишился телефона на две недели. Смеху было! Клайд опять ему позвонил. — Ало. — Хуем по лбу не дало? — Смешно. — Очень! Аха-ха-ха-ха-ха! — Клайд и вправду засмеялся, не видя сарказма. —... — Твик сидел на пуфике в коридоре, с самым скептическим лицом которое только мог сделать. — Ну так, что делать будем? — Не знаю. Скорее всего, я.. приду. — выдавил из себя Твик. Его сердце ныло от несправедливости. Почему он должен делать то, что против его воли?! — Ура-а-а-а-а! Твик, бро, ты лучший! Обещаю тебе, это был самый последний раз когда я вот так вот названиваю тебе утром! Наверное.. — Что?! Вызов был сброшен. Да пусть только попробует! Твик ему как начнëт затирать про все его старые видео в тик токе, так Клайд сам отрубится! *** Твик сидел и пытался навязать себе на голову полотенце. Он пересилил себя, и сходил в душ. Для него это была своя личная победа. Его волосы были короткими и сделать это было довольно проблематично. Лак почти смылся. Это не могло не радовать. Но приближающийся концерт, заставлял чувствовать его себя хуже и хуже. — И как они это делают?.. — возмущался он, когда полотенце в очередной раз полетело на пол. Он вспомнил про девушек азиатской внешности, которые с этим же самым полотенцем на голове, успевали делать тысячу и одну водных процедур, масок, кремов и т. д. — В жопу. Само высохнет. Твик засел в телефоне, повесив полотенце на стул. Потом, когда время приближалось к 15:00, (а музыкалка у него в 15:30) он вдруг понял, что голова не высыхает сама по себе магическим образом. Вдруг ему позвонила мама. — Алë? — Твик, ну так ты решил, идëшь ты или нет? — Я решил.. Идти. — с болью в голосе сказал Твик. — Вот и молодец! Голову помыл надеюсь? — его похвалили? Вау! — Да. — Хорошо. Только вот, что делать с твоими мешками... — Чего? — Ну, под глазами. — Мам, да ты смеëшься? Кто на них вообще обращает внимание? У нас так пол школы ходит! — А меня не интересует пол школы. Слушай, придумай что-нибудь от них. С такими мешками не пущу! — Да ну.. Блять. — Твик закатил глаза. — ...Что ты сейчас сказал? — послышался удивлëнный тон. — А-а! Я? Я.. Я.. Э. Мам, пока. Твик сбросил. Позор. Язык мой враг мой. — Ну вот ещë. Делать я ей что-то должен. Нетушки. Я парень всë-таки! Вот ещë какие-то.. Как они называются? А, патчи! Вот ещë какие-то патчи буду делать! Ну я же не девочка! — выговаривался Твик сам себе. Ему пришло сообщение. "Я жду фото тебя а патчах, Твик. Если не будет.. Жди ремня!" А вот это уже серьëзно. Ремня Твик боялся, как огня, даже в таком возрасте. Да, его до сих пор могли ударить ремнëм, когда он "совсем от рук отбивался". "Мама, я не буду себе ничего делать." Твик решил в последний раз упереться. "Пока ты в моëм доме, будешь делать всë, что я скажу!" Твик с злостью кинул подушку в стену. Сука. И ведь он ничего не мог сделать! Больше миссис Твик не брала трубки, и не отвечала на сообщения. Хоть бы написала, где их искать-то! Твик побрëл в мамину комнату. Открыв шкаф, он чуть в обморок не упал. Там были сыворотки, маски, крема, духи, тоники, ацетоны, лаки, патчи для губ, накладные реснички и всякая другая косметика, еле поместившаяся в шкаф. Видимо, она ни в чëм себе не отказывает. А где же патчи? Не может быть такого, чтобы во всей этой куче хлама не оказалось самого простого. Твик порылся немного, и нашëл их. Это были какие-то желтые большие полоски, сразу видно, под глаза. Ещë холодные. Славно. И как их, блин, надевать? Твик написал Клайду, и это было его самой большой ошибкой. "Клайд, ты случайно не знаешь, как надевать патчи?" "АХЗЗЗХЗХЗЗЗХХЗЗХХВВАВПААВПАХХХХЗХХ ЧТО??????? ТВИКИ РЕШИЛ СТАТЬ АЗИАТКОЙ!!!!1!1!1!1" "ГОСПОДИ НЕТ АХЗЗХЗЗВАХЗЗЗЗ☢️☢️☢️ Меня просто мать не отпускает с такими мешками под глазами. Я ещë и голову помыл, я рили азиаткаrrrrrrrrrr" "O MY GOOOOOOOOOD я впринципе знаю как их наклеивать" "Как?" "их под глаза надо" "Блять, ну ты и гений!!!!! Я это и без тебя понял!! Ты мне объясни, КАК их крепить?" "ебать я тебе что косметолог? берëшь и клеешь!" "Спасибо" "твик в этом нет ниче сложнога это просто сам поймешь попробуй и мне фото скинь я поржу" "Иди русский учи, косметолог" Минут пять пыток, и патчи открыты! — Сколько-сколько их надо носить?.. Час?! У меня в запасе только.. 20 минут! Быстро! Бля-я-ять... Что надеть-то?! Твик кое-как налепил себе патчи. Холодные какие! Так, надо ещë сфоткать их маме, а то вдруг подумает, что он врëт?! *** Твик нëсся по улице как угорелый, с тостом во рту. В спешке, он даже не заметил удивлëнный взгляд Такера, которого он задел плечом на площади. Возможно, это и к лучшему. Ведь Твик бы не вытерпел такого напряжения, и скорее умер бы от страха. Сменка болталась как бешеная, холодный воздух бил в лицо, глаза слезились, а тост норовил выпасть изо рта в любую минуту! Одна минута! Он должен успеть! Пулей влетая в двери он чуть-ли не сбивает с ног до ужаса испуганную Хайди. Девушка вскрикивает и роняет на пол какие-то тетрадки. — Твик! Это ты?.. — Ой! Пфости Файди! Я фейфас! — бурчал Твик что-то непонятное. — Да ничего страшного! Беги скорей, а то Клайд тут уже весь извëлся. Он так хочет есть! — рассмеялась девушка, подбирая тетрадки. Мигом переодевшись и доев тост, Твик посмотрел на время. 15:32. Фу-ух! Так, все ещë в холле! Значит, она опять опаздывает.. Слава богу. Поднявшись на лестницу, Твик чуть инфаркт не схватил, приметив боковым зрением несущегося к нему на всех порах Клайда. — Тви-и-и-кс! Здарова! — Ну привет, косметолог. — Что принëс? — Сэндвичи. Я их еле сделать успе-.. Твик не договорил, как Клайд выхватил коробку у него из рук. — Сорян за резкость броу, просто я так хочу жрать!.. — А ты что принëс? — Да как всегда, там, круассаны, булочки.. — Мгм, спасибо. Приятного, — сказал Твик, и в эту же секунду он чуть-ли не свалился на бок, с такой силой его толкнули. — Толкаться было не обязательно. — процедил Такер сквозь зубы и пошëл к двери. Твик сначала не понял, что именно происходит, и в чëм он виноват. Когда до него наконец дошло, было уже поздно. — А..! — Твик махнул рукой, мол, стой, подожди, но Такера уже и след простыл. — Не-е-е... Твик, ты ему кость в горле. Даже после того, как мы ему жизнь спасли. — Он мне тоже спас... Всë честно.. — обиженно опустил он взгляд в пол. За что? Ну толкнул он его, случайно! Зачем так сильно? Хотя, может, он и вправду слишком спешил, чтобы увидеть как он толкнул. Если сильно, тогда всë заслуженно. — Всë равно. Вы с ним – чужие люди. Не получится у вас дружить. — Да ты подожди, ещë ничего не решено! Это, может, он на людях такой. Я уверен, в душе совсем другое. — Твик, хватит оправдывать его. Блондин потускнел. Он стал бегло искать в толпе ребят Такера, и нашëл. Он сидел в самом дальнем углу, на самом дальнем диванчике с раскрытой толстой книгой в руках. — Может, мне пойти и извиниться?.. — Твик, не надо. Зачем унижаться? Ты толкнул, он ответил, вот и порешили. — Меня совесть грызëт. Ты же знаешь, пока не извинюсь – не отстанет моя совесть. — Пиздец конечно.. Ну, делай что хочешь. Я ж тебе запрещать-то не в праве. Твик встал, но потом, нерешительно сел. — Нет, я, думаю, не стоит. Вот ещë, примет меня за слабака какого-нибудь. — Вот-вот, за слабака. Держись стеной, и забей вообще. Это пустяк, сущий. — Наверное, ты прав. *** — Итак, ребята, тишина! Тишина я сказала! — угоманивала хор Алла Борисовна. Твик то и дело теребил папку, листал и мял файлы. Даже грыз немного. — Твик, дай-ка еë мне, пожалуйста. Кое-чë сделать хочу,— заметил шатен мучения товарища. Блондин протянул Клайду помятую папку. Донован открыл еë и стал заворачивать листки. — Ну вот! Только полюбуйся, какая красота. Ну, а тебе, лучше бы успокоиться. — Да как же тут успокоиться?.. Она опоздала, на минут 15! Сам знаешь, о чëм это говорит... — Да ладн.. Стоп. Твик, к нам придëт род. комитет?! Или комиссия?!.. — глаза Клайда округлились, и он в ужасе стал осматривать помещение. — ...Возможно. Но я не об этом. У неë сегодня плохое настроение. Разве ты не видишь? Стоит, спорит с нашей фортепианкой! А они с ней – не разлей вода. — Ну и что? Подумаешь, спорят. Мы с тобой тоже спорим, хоть и не разлей вода! Вдруг Алла Борисовна громко хлопнула стопкой листов по фортепиано. Хор постепенно затих. — О-о-о.. — тихо ужаснулся Клайд. — Мгм. — грустно кивнул головой Твик. — Короче, я пошëл. Давай, до скорой смерти. — Ага. Удачи. — ребята пожали руки, и Клайд ушëл на своë законное место во вторых альтах. Твик остался один. — Хэй, приветик. — кокетничала Венди. — Ну привет. — выдавил Твик. Или не один. На Венди сегодня был строгий чëрный пиджак с красным галстуком и белой рубашкой. Всë по официальному. Черная кожаная юбка, капроновые черные колготки, и лакированные туфельки с бантиками по бокам. Белые бусы и золотистые часы. Обворожительная улыбка, обаятельный взгляд, чистые волосы, вкусные духи и воаля! – вы влюбили в себя половину хора. Видимо, она готовила этот образ специально для прослушки. Просто гениально. Это же ещë заморочиться надо! — Ты учила партии? — хотя, зачем Твик спрашивает? Ну конечно она учила. Она же, и-де-аль-на-я. "С большой силой воли," – как высказалась о ней миссис Твик. — Да. А ты? — заглянула она ему в глаза. — А я нет. Я совсем забыл, и к тому же, я болел. — Правда? — лицо Венди сменилось с блаженного, на обеспокоенное. Она захлопала ресницами. — Ах Твик, почему же ты мне не сказал? Я бы пришла к тебе и принесла лекарства! — ТЫ? Пришла бы КО МНЕ? — Твик опешил. Впервые в жизни девушка сама хочет прийти к нему домой! Честно, он бы еë в жизни не пустил. — Ну да. А что такого? – не поняла Венди. — Ну.. Не знаю. Я не.. Привык, чтобы ко мне просились домой. — А я и не прошусь. Сейчас уже поздно. Ну так, как ты? У тебя горло не болит? Просто.. Мм.. — девушка замялась. — Просто я бы могла тебя отпросить с хора. Я же, всë-таки, Венди Тестабургер. Лучшая ученица хора, и любимица. — похвасталась брюнетка. — Ха-ах.. Э.. Это было бы здорово, конечно, но.. — Твик совсем растерялся. Он не привык, что к нему проявляют заботу. Да и тем более, его мать не обрадуется такому сюрпризу. Чтобы его опять увидели мерзким вруном? Нет уж, спасибо. Забегав глазами, Твик понял, что ему жутко неловко разговаривать с такой очаровательной девушкой. Она была во всëм лучше него. — Ты не стесняйся. Я просто переживаю за тебя. Болеть – это крайне неприятно..! — девушка поморщилась. — Согласен. Но за меня не следует переживать. Уже всë нормально. Это пройдëт. Я ведь не присмерти! — Твик усмехнулся. — Хорошо. Но если что, ты сразу говори, ладно? Я всегда готова помочь тебе. — Спасибо. Правда. Это приятно. Твик поспешил закончить диалог. В принципе, Венди – очень приятная девушка. И совсем не факт, что она влюблена в него. И ж ты, разошëлся, красавчик. Скорее всего, она просто хочет с ним дружить, вот и всë! Не обязательно же это должны быть чувства, так? Ну, или Твик просто не любит еë, но всеми силами пытается не обидеть Венди. — Итак! — ударил по помещению громогласный голос Аллы Борисовны.— Сегодня, у нас с вами сдача партий. Да и вообще, нам нужно много чего успеть. Начнëм мы сегодня с... Половина хора мысленно перекрестилась. Сопрано думали: — "Хоть бы альтов, хоть бы альтов первыми!" Альты думали: — "Да сто процентов сначало их спросят. Нас любят больше. Всë на халяву!" И вы знаете, это было суровой правдой. Алла Борисовна и вправду больше любила альтов, уделяла им больше времени, всегда хвалила и ставила в пример. Так было всегда. К сожелению, все привыкли. Сопрано молча выслушивали унижения, а альты приходили на хор чисто отпеть своë, ну, или, посидеть хоть какое-то время в телефоне, пообщаться. И то, вдобавок повышая свою самооценку. (Хотя куда уж выше). Кстати, однажды Твику один.. Парень, оторвал клок волос, мол, бедные сопранчики, идите поплачьте. Твик его побил. Ладно, это сильно сказано. Они подрались, и победа была на стороне Твика. Клайд ему тогда всю неделю толдычил про то, что он им гордится, и что если бы он был на его месте, то поступил бы так же. Между альтами и сопрано всегда была немая война, которая началась очень давно, которая шла слишком долго, и которая разразилась слишком сильно. Этого уже не изменить. Раньше, у ребят был общий чат, мол, "Хор". А теперь, у них есть только " Альты😎" И "Сопрано. Партии." Никто не в курсе из-за чего это произошло. Просто, так сложилось. И как бы Алла Борисовна не старалась, хор у неë сплотить заново не получится. Вообще, какая речь может идти о дружбе, когда ребятам прямым текстом говорят: — " Ну постарайтесь вы петь чуть громче, а то вас задавят своими низкими голосами, правда, альты?", " Ну вот почему альты учат все партии, а вы, сопрано, ни одной, а? У Альтов все выигрышные позиции!", "Была бы у меня возможность, я бы пела только с альтами, вот честно, без обид". Кстати, вы же знаете, что есть разделения? Ну, там, "Вторые альты", "Вторые сопрано"? Так вот, вторые альты на стороне сопрано, потому что их гнобят не меньше. Как вы помните, Клайд во вторых альтах, так что ему не так сладко. Любят именно " Первых альтов". Потому что: —"У них партия сложнее!" Крутяк! И что мне теперь, обосраться? И знали бы вы, сколько слëз было пролито, сколько скандалов и разборок было предъявлено, эту дикую женщину до сих пор продолжают оправдывать и защищать! А знаете, почему? Только сейчас без смеха, ладно? Потому что она была в хоре у главного первооткрывателя этой музыкалки! Здорово, скажите? — Ну, давайте сегодня с альтов. ЧТО?! Твик так погрузился в свои мрачные мысли о несправедливости этого мира, что не услышал ничего, кроме этого заявления. В прследний раз она спрашивала их первых.. Э.. Никогда. Всегда спрашивала первых сопрано. Как почему? Ну потому что любимые солнышки альты всë и так выучили! Их нет смысла спрашивать. Они и так всë знают. Весь хор был, мягко говоря, в шоке. Волна перешëптываний пронеслась по рядам крупной волной. — Чего это она сегодня? — прошептала Венди в самое ухо Твику, от чего тот вздрогнул. — Да сам не знаю. Видимо, в плохом настроении. Видела, как она эти листки об рояль плюхнула? Она одичала! — Согласна. Полностью, Твик. Она о чëм-то беседовала с нашей фортепианкой. Про какую-то комиссию тараторила, так, знаешь, волнительно! — Комиссия?! О, нет.. Так значит, нас сегодня будет слушать комиссия. Она решила устроить нам комбо! Прочистить хор, чтобы убрать всех тех, кто плохо поëт. Чтобы всë спелось и-де-аль-но. И комиссия поставила хорошую оценку нашему хору, и еë работе! Ей зарплату повысят! — неслись многочисленные варианты у Твика изо рта. Он так увлëкся, что совсем не заметил приближающуюся к нему Аллу Борисовну. — Да, ты прав, Твик. Не знаю я, что у неë в голове происходит, но она нас так в покое не оставит! — трагично закончила Венди. Твик обернулся на Клайда. Тот тоже, словно синхронно повернулся на него. "Что за хуйня?" – жестами показал Твик. Клайд шокированно пожал плечами: глаза по пять копеек, весь трясëтся и вертится, у кого бы попросить повторить партию. И тут, произошло самое страшное. Резкая рука опустилась на плечо Твика. Шепот прекратился, а Клайд в испуге замер на месте, ожидая худших событий. — Твик, а может ты нам споëшь первым? Твою активность надо поощрять, правильно? А то, я смотрю, уж очень ты разговорился сегодня. Как волчок развертелся. Надеюсь, я не помешала вашей милой беседе? Венди, уж чего-чего, а от тебя я такого не ожидала. — Тестабургер шокированно распахнула глаза, и хотела было что-то ответить, но.. Просто грустно отвернулась. Она была не в праве. Ещë больше проблем. Справедливость –справедливостью, но терять статус лучшей ученицы и любимицы ей вовсе не хотелось. Твик судорожно сглотнул. Что тут ответить? Ему было страшно. Это.. Даже описать нельзя. Убийственный взгляд Аллы Борисовны решал все проблемы. Его так осадили, что он потерял всякую гордость, и почувствовал себя до нельзя жалким. Еë пальцы словно железными тисками сжимали его плечо, а длинные ярко красные ногти, больше походили на острые когти, больно режущие даже через одежду. Твику стало жарко. Он в панике забегал глазами, лишь бы не видеть прожигающие насквозь еë карие глаза. Казалось, вот посмотришь в них, и тебя сразу сожгут заживо. Страх так и хлынул в его сердце, стук которого был слышен очень громко. Казалось, его слышал весь хор. — Ну и долго мы будем тебя ждать?— в голосе зазвенели железные нотки. Женщина умело запугивала. И тут, дверь открылась, и в класс зашло пару-тройку людей в чëрных костюмах. У одного из них, в руках был какой-то тëмный блокнот. Они прошли вдоль кабинета(а он был довольно немаленький), они присели на бордовые, специально приготовленные для них стулья. — Итак, мы можем начать? — напряжëнным голосом спросила Алла Борисовна. Человек с блокнотом кивнул. Еë железная хватка ослабла. Казалось, сама женщина испугалась комиссии. Ну ещë бы. Она всегда старалась выглядеть в глазах преподавателей лучшей. А тут – комиссия! Лучший шанс проявить все свои театральные навыки. Оплошаться никак нельзя! Твик сидел и не мог пошевельнуться. Венди тоже замерла на месте, и, казалось, даже не дышала. Алла Борисовна сошла с места и поклонилась со своей оригинальной, торжественной улыбкой. Ох, как она была натянута. Буэ. — Пойдëм к фортепиано, мой мальчик. — Нежным голоском пропела она. Твик ели удержался, чтобы не засмеяться. Страх страхом, но.. Господи, нет, это слишком смешно. — Аха-хах.. Ой, кхм.. Простите. — Твик залился краской, и ему стало ещë жарче. Когда он придëт домой – сразу в холодный душ! Весь хор и комиссия глазели на него. Наверно думали: — "Какой невоспитанный мальчик!" Где-то в хоре тоже послышался смешок. Клайд. — Тебе смешно? Давай, тогда, ты споëшь нам партию, а потом расскажешь анекдот? — Прошу прощения, но нам нельзя задерживаться. Пойте, мы вас слушаем и уходим. Сами понимаете – работа.. — басом осадил Аллу Борисовну мужчина с блокнотом. Похоже на то, что разговаривать умел там только он. Остальные просто кивнули. — Извините, я не хотел.. — Твик, ты не мог сказать что-нибудь по-остроумнее? Это хотя бы походило на правду. — Хорошо, прошу прощения. Ответь, мой мальчик, ты учил партию? — заглянула она ему в глаза с безумной улыбкой на лице. Блондин закусил губу и сжал руки в кулаки. Маленькие капельки пота текли у него по щекам. Алле не хватало только тени на глазах, и было бы как в аниме. Так, Твик, не отвлекайся! — Д.. Да. Я учил. Я могу спеть, — блять, вот это ты гений! Ну а зачем ты ещë ходишь на хор? Мысли путались, говорить что-то внятное и нормальное не получалось. — Хорошо. Пойдëм к фортепиано, и ты нам всë споëшь. — Мгм.. — Твик пошатнулся, и на ватных ногах прошëл к фортепиано. Голова закружилась... — Спой-ка мне отрывок из ангела. — Х-хорошо. Э-э.. — вдруг Твик чихнул. — Наглый мальчишка! Ты тянешь нам время?! — не выдержала Алла Борисовна, и ударила кулаком по фортепиано. Твику хотелось чихать, но нет! Нельзя! Его скорее убьют, но он будет терпеть. Блондин дëрнулся от резкого крика, и чтобы избежать дальнейших обвинений, поспешил петь. — П-по не-е-ебу, в полуночи ангел лете-е-е-ел.. – не думать о Кенни, не думать о Кенни, не думать о Кенни...Чëрт! Если он тут заплачет это будет... худшее его решение. –..и ти-иху-ую песню он пе-е-ел.. И ме-е-еся-яц и звëзды и тучи толпо-ой.. Внима-али-и той песне свят-о-о-ой.. — Твик чуточку сфальшивил под конец. Ну не давалась ему эта нота фа! Ну вот никак! Его голос дрогнул, и он замолчал, под пристальными взглядами. Фортепиано оборвало свою мелодию. — Неплохо. Но всë равно фальшивишь. На концерте не учавствуешь. — у Твика всë разбилось внутри. В глазах отчаяние, зрачки сужены, руки трясутся, уши красные. Сердце заныло, а к глазам подходили слëзы. Он – не будет участвовать на концерте! Ну как же так! Он все года участвовал (ну, кроме того раза) , а в самый последний концерт – нет?! Голова заболела, то ли от обиды, то ли от простуды. — Хорошо.. Следующий! — П-погодите.. — тихо попросил Твик. Набравшись смелости, он решил попробовать ещë раз. Всë-таки, перед комиссией, ей будет очень неловко отказать. — Что ты там мямлишь? Нету у меня времени с тобой..– она не договорила. — Я сказал погодите! — вскричал Твик. Ох ты ж ë... Клайд должен ему подарить кубок, за такую смелость! Алла Борисовна опешила. Перед комиссией решил повыделываться? На неë ещë никто не осмеливался повышать голос. — Отстань, и сядь на своë место, живо! — Стоп. Дайте ему шанс. — промолвил мужчина из комиссии. Это был другой мужчина, в чëрных очках. Алла Борисовна позеленела, и стала похожа на жабу. У Твика глаза блеснули от счастья. — Дайте мне ещë раз спеть! У меня получится! — с чего это он он так решил? Твик сам не знает, но должен же он внушить им лучший исход событий? — Н-ну.. Хорошо. Последний шанс. Не получится – не участвуешь. — Хорошо. — Твик был в восторге. Он ещë покажет ей, кто тут мямля! А к тому же, он был первый, кто сумел уговорить еë на второй шанс! Весь хор сидел в тихом ауте. Клайд тихонько показал ему рукой большой палец вверх. Твик заметил. На этот раз, блондин пел увереннее, да и песня была гораздо легче. Но ошибиться в ней – смерть. "Звонче жаворонка пенье". Название седьмого круга ада. Именно эту песню они прогоняли миллионы раз. Именно эта песня была еë любимой. Фу-ух.. Твик запел звонче любого жаворонка: — Зво-онче жаворонка пе-енье. Я-ярче вешние цветы.. Сердце по-олно вдо-о-охновенья... Не-ебо по-олно красоты-ы.. — вот это уже гораздо круче! Нет, ну тут невозможно ошибиться! — Разорва-а-ав.. М.. — ход мыслей остановился. Мир замер, а ошибка была совершена. Твик, всегда, когда поëт, прислушивается к каждому звуку. Вот например, мужчина с блокнотом перевернул страницу. Твик заслушался и потерялся. Это конец. Его ни за что не простят. Мама опять выставит его обманщиком, ведь он обещал, что выучит партии! Боже, всë опять будет так плохо?! Ну почему?! Твик же попытал счастья! Всë должно быть на его стороне, как обычно бывает! — Достаточно. Что ж... — Твик взмолился. Украдкой поглядев на Клайда, он заметил, что тот держит за него пальцы. Эх.. Каким бы дураком Клайд не был, он его друг. — Подучи вот это место. А так.. Хорошо. Ты учавствуешь. — ткнула она пальцем в папку, лежащую на фортепиано. Алла Борисовна не хотела его прощать, он знал. Она буквально выдавила эти слова, но... УРААААААААААА!!!!!!! Твик чуть не запрыгал на месте! Теперь, он всегда будет надеяться на победу! Никогда нельзя сдаваться! Когда Твик ускакал на своë место, он вдруг понял, что урок подходит к концу. Алла Борисовна прослушала ещë парочку человек, а так, ничего интересного не происходило. Ну разве что Твик заметил, что Крейг практически весь урок просидел в телефоне, не поднимая глаз. Смельчак. И как его ещë не спалили? И вот, подошëл конец урока. — Ну вот и всë. Э-э.. Надеюсь, вам понравилось. — сложила она руки на груди. Человек с блокнотом кивнул, и комиссия удалилась. Хор повскакивал со своих мест, но резкий окрик Аллы Борисовны заставил всех оставаться на местах. Твик подумал на радостях, что переходить на своë место совсем не обязательно, и остался рядом с Клайдом. — У-у.. Нам кердык, Твикерс. — Да забей. Конец урока. Что может случится? — Хотя, ты прав. — Хе-хех.. Я всегда прав. — Ох, ну конечно. Это я всегда прав. А ты, так, пустышка. — Ты сейчас подзатыльник получишь, по-осторожней в выражениях. — Да ладно тебе. Радуйся, победитель! — Клайд потрепал его по голове. — Так-то! Ребята тихонько рассмеялись. Конечно, это всë было в шутку. — Я бы хотела поймать полную тишину. А не то задержу весь хор, и буду досконально расспрашивать партии. — прозвучал еë громогласный голос. — Только этого не хватало.. — Мгм.. Прошло несколько секунд, а потом Алла Борисовна продолжила: — Итак. Сдачу партий мы перенесëм на пятницу. Да, да, и не надо вздыхать и стонать.. — Пх.. Стонать.. — Клайд демонстративно подëргал бровями. — О боже, какая шутка.. Я умираю.. — Твик приложил руку на лоб. — Подучите всë хорошенько. Кто не выучит – получит выговор от родителей. Уж поверьте, я об этом позабочусь. Ну да, чего-чего, а связи у неë есть со всем хором. *** — Короче, я не знаю, как к ней подкатить. — Спасибо, после твоих пятиминутных рассказов, я это понял,— усмехнулся Твик. — Нет, ну серьëзно. Она така-а-ая красивая... Большие голубые глаза.. И губы такие, знаешь.. Розовые.. А волосы! Ах, Твик.. Еë волосы это что-то с чем-то. Такие кудрявые и.. Жëлтые! Пушистые! — Ты смотри, не обкончайся тут! — Да иди ты! — рявкнул Клайд и попытался отвесить ему подзатыльник, но.. Не дотянулся. Твик ловко увернулся и прыснул. Клайд насупился. Ребята шли пять минут в тишине, но потом Клайд опять продолжил: — А ты знал, что Барбара с какого-то там языка, переводится – борода! — Твою ма-а-ать.. И как тебе не надоест.. — Вот, а у неë волосы такие кучерявые, прям как борода! Вот это игра слов, да? — Мгм. Есть такое. — только и мог пискнуть Твик. Ребята шли по клетчатому коридору. Эти стены.. Сколько голосов они уже слышали? В окнах уже темнело. Холодный ветер проветривал помещение. Темные ветки деревьев.. Твику было грустно осознавать, что когда-то это всë закончиться. Закончатся разговоры и папки, веселье, шутки, страх, да всë это. Всему приходит конец. И Твик ненавидит свою дваякость во всëм. Вот он вроде и ненавидит музыкалку, а вроде и понимает, что будет скучать. Это место и вправду стало для него вторым домом. Ребята прошли мимо кабинета, и вдруг остановились. — Чего ты? —...Твик, а давай заглянем? — Куда?.. Туда? А зачем? Это же обычный кабинет сольфеджио.. — Дурень ты. Никакой не обычный. Я у старшиков слышал, в 207 кабинете – заготовки для дискотеки! — Серьëзно? А если они врут? — А вот сейчас и узнаем! — Стой! Он же запер.. Нет? Клайд с легкостью открыл дверь. — Максимально странно. Ну.. Ладно? Давай зайдем. — Ура! Погнали! Ребята зашли в кабинет. Было темно, но включать свет было слишком рискованно. Вдруг кто-то зайдëт? Будет подозрительно. Так что ребята все щупали в темноте. — Та-ак.. Ты это, только ничего не разбей! Тут же сервиз и всë такое.. — громко шептал Клайд. Твик тихонько закрыл дверь. Первым делом Клайд нащупал стол, а потом и вазу. — Твик! Я нащупал стол! — Я тоже! Я нащупал целых два! И две вазы! — шептались ребята. — Хорошо.. Четыре стола.. — С вазами. Стой, почему четыре? — Я нащупал только что. Та-ак.. Ребята прошли чуть дальше. — О-о.. Две парты, как я понимаю? — Они накрыты чем-то.. Скатертью! Мягкая.. — Твикерс! Кто-то идëт! — резко протороторил Клайд и потянул Твика за собой к двери. — Ты что?! Они же увидят, что мы вышли! Ныряй под парту! Ребята ринулись назад. Каким-то чудом ничего не уронив, они услышали шаги совсем близко. Быстро подняв скатерть, ребята залезли под одну из парт. Клайд наотрез отказывался полезть в другую. — А теперь тихо! — быстро шепнул Твик, и задержал дыхание. Клайд последовал его примеру и прикрыл рот рукой. Под партой было душно, тем более вдвоëм. Кто-то включил свет. А если их тени будет видно?! Они же кое-как помещались под партой! Скатерть белая! Шаги приближались к ним. Человек было несколько. Одна, скорее всего женщина. У Твика замерло сердце. Он машинально положил руку Клайду на плечо. Блондин перевëл на него взгляд. Глаза по пять копеек, весь красный, в глазах отчаяние. Часто-часто дышал, хотя вроде несколько секунд назад задержал дыхание – вот так выглядел Клайд. Наверное, Твик выглядел не лучше. Ребята слышали стук собственного сердца. А вдруг, их заметят?! Вы, наверное, могли подумать что им за это ничего не будет, но поверьте.. Иметь дело с директором – штука смертельная. — Нельзя-ли было нам прийти в другой кабинет? — послышался голос какого-то человека. Они стояли всего в метре от парты. — Нет, к сожелению, это единственный свободный кабинет.. — дрожащим голосом ответила... Алла Борисовна?! Ребята в ужасе переглянулись. Если их ещë и она заметит(а она правая рука директора!), то им вдвойне конец. — Что ж, начнëм выговор. — послышался басистый голос.. Человека с блокнотом. Комиссия пришла отчитывать ученицу первооткрывателя школы?! Ох! Это надо было услышать! — Итак, первый пункт – отношения с учениками. Вам, как я погляжу, строгости не занимать! — щëлкнул он ручкой. Алла Борисовна нервно усмехнулась, и Твик представил, как она нервно поправила чёлку. — Тот мальчик, который пел первый.. Хо-ох. Мы все были свидетелями, он готов был упасть в обморок! Бледный-бледный.. А уши красные. Он ели дошëл до фортепиано! Я удивлëн вдвойне. И как он ещë не лопнул! И надо же, потом ещë смог собраться и спеть нормально. Молодец парень. Ученики у вас способные, вот только вас они.. Побаиваются, скажем так. За этот пункт, вы получаете.. Три балла из десяти. – Твик про себя охнул. Комиссия была на его стороне! Этот мужчина с блокнотом, так правильно всë сказал! Господи, такой справедливости Твик не слышал давно. Клайд довольно улыбнулся. Ему тоже понравилось, как еë отчитывают. — Второй пункт. Новая программа. Алла Борисовна, вот скажите, у вас есть хотя бы одна новая песня? Твик и Клайд нервно прислушались. Молчание. Ей нечего было ответить. — Молчание – знак согласия? Я думаю, в этом случае нет. Сколько раз мы к вам не приходим, в абсолютно разные хоры, у вас одни и те же песни! За этот пункт вы получаете.. Два балла! Пора бы по-набраться смелости, и попробовать что-то новое, вам так не кажется? Опять молчание. Она будто воды в рот набрала! Твику стало как-то не по себе. Он никогда ещë не видел Аллу Борисовну такой молчаливой. Она глянул на Клайда. Тот, нервно теребил свою челку. Твик тихонько толкнул его плечо, мол, тише. — Третий пункт. Процесс пения. Как я увидел, у вас очень натянутые отношения с учениками. Вы пытались показаться нам доброй, так? Что ж, вы довольно быстро раскололись. В конце вы вообще повысили голос на ученика. Это неприемлемо. Грубо и холодно вы обращались с ним. И за этот пункт вы получаете два балла. И наконец, подводим итоги. Сами знаете, для повышения зарплаты вам нужно набрать чуть больше двадцати баллов, и то, мы можем дать поблажку. Если же ваши результаты ниже десяти, ваша зарплата идëт на понижение. В прошлый раз, вы набрали пятнадцать баллов. Сейчас же, вы набрали.. Семь баллов. Сожелею, но ваша зарплата идëт на понижение. Всю информацию далее вы получите в сообщениях, ясно? Молчание. Похоже, она кивнула. Комиссия шумными шагами удалилась из кабинета. У Твика затекла нога, так что сидеть стало ещë мучительней. Тысячи маленьких иголочек впились в его ногу, а пошевелить он не мог. Вдруг парта упадëт? Неожиданно, в кабинете послышались всхлипы. Твик не поверил своим ушам. У него замерло сердце... Алла Борисовна плакала. И не просто плакала, а рыдала навзрыд. Твик и Клайд сидели и тихо слушали еë рыдания и мучительные стоны. Ребята переглянулись. Ужас прочитал Твик в глазах Клайда. Сердце Твика наполнилось сильной человеческой жалостью к этой женщине. Ну, не виновата же она, что не умеет ладить с детьми! Хотя, Твик бы сам с собой поспорил. — Господи.. Господи... За что мне это всë?.. — всхлипывала и мычала она. Эта фраза добила Твика. Он понуро опустил голову, и стал рассматривать пол. Он был грязный. За что тут вообще платят уборщикам? Теперь в его голову полезли ещë более мрачные мысли. Как же ей наверно тяжело приходиться! Так ещë и осознавать, что тебя ненавидит половина хора.. Мир жесток. Твик убеждался в этом всë больше. Клайд, видимо заметив кислое настроение приятеля, тронул его плечо и вопросительно кивнув головой. Твик промолчал. Клайд не стал приставать. Всхлипы притихли, но потом, женщина стала бить кулаками об пол и орать, что есть мочи: — Да за что ж мне это всë?! Мир несправедлив! Как же так?! Все меня ненавидят, абсолютно ВСЕ и ВСË! — Твик закрыл уши и прикусил губу, зажмурившись. Иногда, эти слова ему тоже хотелось кричать. Крики резали сердце острым кинжалом и противно гнили где-то внутри. Твик даже представить себе не мог, что с его жестокой преподавательницей может творится.. Такое. А что же творится с его учительницей фортепиано? Твику страшно представить. Хотя, если подумать, еë Твику будет не жаль. Уж извините, но она бы заслужила. — Что она творит?... — как можно тише спросил Клайд. — Блять, я не знаю. Я не хочу это слышать, — тоже, как можно тише ответил Твик. Клайд тоже заткнул уши. Еë терзанья на этот раз продолжались недолго. Она побила кулаками об пол, покричала, поплакала, а потом, вдруг, утихла. Твик, не привыкший слышать такую тишину, решился на рискованный поступок. Вдруг послышался гулкие звук,будто кто-то упал на пол. Он потянулся приподнять скатерть, чтобы взглянуть, что произошло. — Ты чт?!.. Мм! — Клайд схватил его за руку, и чуть не вскрикнул от испуга он яростно помотал головой, отговаривая Твика. Но блондин не слушал. И вот, секунды две он собирался, а потом как можно медленнее и аккуратнее стал поднимать скатерть. Он тихо подполз на корточках поближе. И понял, что сделал это зря. Твик в ужасе ахнул, довольно громко кстати. Не сдержался. Алла Борисовна лежала на полу без чувств. Глаза открыты и закатились назад, рот открыт широко-широко, а старые морщинки были все красные от слëз. Потрëпанные серые клоки волос, которые она, видимо, отодрала в истерике. Клайд не удержался, и тоже подполз посмотреть. И также ахнул. — Ч.. Что с ней? — дрожащим голосом спросил Твик. Он вообще перестал понимать, что происходит. И зачем они только вошли в этот кабинет?! Какой чëрт укусил Клайда?! — Это всë из-за тебя, придурок.. Не надо.. Не надо было нам сюда лезть!.. — чуть-ли не плача закричал Твик и яростно замотал головой, держась за неë руками. — Да тише ты! Твик, перестань сейчас же! Уходим, всë! Уходим! Прости! Давай, давай, давай, давай.. Вставай.. Быстренько уходим, и всë! Нас тут не было, понял? Твик! Тви-и-ик! Ты меня слышишь? Всë хорошо!— пытался поднять обессилевшего Твика с пола. Блондин трясся, постепенно теряя рассудок. — Не надо.. Клайд, не надо было.. — Тише ты, тише! Броу, всë хорошо! Я думаю, что она просто.. Уснула.. — Стой! Стой, подожди, пожалуйста.. Давай останемся здесь. Успокоимся.. — Твик! Да ты что?! А если кто-нибудь придëт?! Нам что, с тобой на этот труп смотреть?! Ещë скажут, что это мы еë убили... — Клайд остановился только тогда, когда понял, какую глупость он сейчас сморозил. — Мы.. Еë убили?!.. — Нет! Нет, ну конечно, это не мы! — Она мертва?! Клайд, скажи, скажи мне пожалуйста, она мертва?! Еë больше нет?! — Так, тихо! — А-а-а..! — Твик. Всë. Хорошо. — Нет! Ты сказал, что– — Я случайно так сказал! Ты же знаешь, я могу часто сказать не подумав! Я же – Клайд Донован! Твика было не узнать! Зрачки сужены, уши красные, руки дрожат, в глазах слëзы блестят, а с губ постоянно летел непонятный лепет: — Убили.. Убили..! Убили..! Клайд, я не убийца! Слышишь?! — Твик потряс Донована за плечи. — Да слышу я, слышу. — Нам конец! Нам точно конец! Сейчас прилетит бомба, полиция, и мы все умрем! А-а-а-а..! — Твик! Какие бомбы?! Какая полиция?! — Я.. Я не знаю! Но нам точно конец! Клайд! Я задыхаюсь! Мне трудно дышать, Клайд! Я, кажется, тоже.. — Что?! Твик, не говори так! Ты будешь жить, слышишь?! Хочешь ты этого или нет – будешь! Я заставлю! — Мне... Тяжело.. — Мне тоже тяжело Твик. Но мы справимся. Мы просто никому об этом не скажем, и забудем это как страшный сон. Понял? — Нет.. Нет.. Мне... Мне тяжело дыш..шать.. — Твик тяжело втягивал воздух, как будто он и вправду сейчас задохнëтся. Кожа бледная, а сам ослаб так, что осел на пол. — Твик.. Хорошо, хорошо. Давай присядем. Клайд затащил их обратно под парту. — Всë хорошо. Тебе просто надо успокоиться. Твик обнял свои колени. — Ты уверен? — Да. — ложь. Ребята просидели так минут пять в тишине. На улице послышалось стрекатание сверчков. — Клайд. — М? — шатен повернул голову. Твик обрëл прежний вид. — Ты готов бежать отсюда? — Да. Я всегда готов. Главное, чтобы ты был готов. А ты, готов бежать, Твик? —... Да. — Насчет три. — Раз. — Два. — Три! — вместе выкрикнули ребята, и выскочив из под парты побежали по длинным коридорам. Вниз по крутой лестнице, вниз между темных окон и светлых штор, вниз между перил, вниз по ступенькам, вниз, вниз, вниз! Прочь от этого кабинета! Прочь, прочь, прочь! Каким-то путëм ребята оказались в туалете. Им было очень жарко, и Твик сразу побежал к умывальнику, освежиться. Клайд последовал его примеру. Твик посмотрел на себя в зеркало. В принципе, вид вполне обычный. Совсем не похожий на вид школьника, только что увидевшего истерику своего преподавателя. Твик вспомнил ужасную картину. Еë судороги. Крики. Кулаки. Стук. Слëзы.. И плеснул себе воды прямо в глаза. Чтобы очистить их от грязи, которую он только что увидел. Но грязь ту, уже никогда не смыть. Воспоминания навсегда засели у него в сердце. Клайд сел на пол. — Ты как? — Бывало и лучше, — сел с ним рядом Твик. Ну а дальше, ребята молчали. Долго молчали. Очень. Они думали. — ... Твикс. — ... М? — А какой у нас следующий урок? — Слушание музыки. — Оо. Я прогуляю. — Понятно, — грустно вздохнул Твик. — Хочешь со мной? — Хотел бы. Да нельзя. Мать убьëт. — Твик! — Клайд встал. — Да забей ты на неë! В каждой бочке затычка! Ты ведь, не маленький уже, так? — Так. Но ей это не мешает. — Бро. Я тебя прикрою. Когда я у тебя в гостях – она никогда не орëт! — Ты поможешь мне? — Да. Я хочу. — Спасибо. Ты хороший друг. — ... — Клайд немного опешил от такой похвалы. Твик никогда не говорил ему таких приятных слов. Клайду вообще никогда и никто не говорил таких слов! — Спасибо. Ты... Тоже. Классный. Твик печально усмехнулся.