Сладкий раф

Холодный осенний воздух поздним вечером приятно освежал, заставлял кожу слегка покрыться мурашками, пробираясь внутрь, под большой вязаный свитер. Жёлтые листья кружились в легком вальсе, выполняя причудливые движения на ветру. Сынмин поправил рукава и сильнее натянул их, спрятав ладони глубоко внутри в жалкой попытке согреть ледяные руки. Осень — его любимое время года. Ведь именно осенью, по мнению Сынмина, всегда появляется надежда на новое, лучшее будущее. Ты хочешь начать изучать что-то новое, записаться на курсы, которые так долго откладывал, погрузиться в пучину неизвестных ощущений, открыть для себя что-то новое. А ещё, поздней осенью особенно, волшебно красиво. Деревья окрашиваются в красные оттенки, а воздух по утрам становится более свежим, морозным. Да, Сынмин определённо был влюблен в это время года. На горизонте показалось знакомое место. За пару минут оказавшись у входа, Сынмин почувствовал приятное предвкушение внутри. Ладонь, хотя, вернее будет сказать, ткань свитера, легла на ручку и легким толчком вперёд открыла дверь. Тепло и жёлтый свет ламп сразу окутали со всех сторон. В нос ударил приятный аромат выпечки и кофейных зёрен. Вторая вещь, в которую он был влюблен — хороший кофе. Аккуратным жестом поправив сползающие на носу очки, Ким прошёл вперёд и расположился за барной стойкой. Ему не требовалось изучать меню — в этой кофейне он был постоянным посетителем и знал все позиции наизусть. Нужно лишь подождать, когда бариста освободится и сможет принять заказ. Направив взгляд в рабочую зону, Сынмин хотел было поздороваться с нуной, но вместо знакомого лица вдруг увидел незнакомца. Высокий парень бегал от одного аппарата к другому, в спешке пытаясь успеть сделать все и сразу. Слегка неумелыми, но довольно точными движениями, бариста готовил разные напитки и обслуживал посетителей, нетерпеливо ожидающих свои заказы. К счастью, поздним вечером людей было не так много. Ким продолжил наблюдать за парнем исподлобья, почему-то боясь быть замеченным. Светлые волосы, завязанные в небрежный хвост на макушке, и небрежные пряди у лица, украшенные заколками; немного сгорбленная спина и усталость, поселившаяся в едва заметных мешках под глазами. Все это показалось Сынмину странно привлекательным в совокупности. — Добрый день. Готовы сделать выбор? — вдруг раздался приятный голос, вырывая из мыслей. Взгляд заскользил по лицу бариста, начиная от темно-карих глаз, напоминающих кружку самого вкусного на свете горячего шоколада, затем опустился ниже, на мгновение остановившись на пухлых губах. Опомнившись, Сынмин проморгался. — Да, я бы хотел заказать ванильный раф. Он не любил слишком сладкий кофе. Какой черт дёрнул его сделать именно такой заказ? Но смотря на этого парня, Ким поймал себя на мысли, что его внешность такая же приторно-ванильная, как кофе, который он решил заказать. — Прекрасный выбор! Какие-то дополнительные пожелания к заказу будут? — Нет, благодарю, — пробормотал Сынмин, ловким движением поправляя сползающие очки. Когда бариста отвернулся, он вдруг бросил вдогонку: — Только если вы не захотите добавить что-то на свое усмотрение. Парень замер и повернулся вполоборота. Лёгкая улыбка играла на его невероятно привлекательном лице. Этот маленький жест заставил сердце Сынмина сбиться с ритма. — Хорошо. Вас не затруднит немного задержаться? Я обслужу людей и займусь вашим кофе. Ким покачал головой. Он готов подождать. Все время, что бариста занимался выполнением заказов, Сынмин наблюдал за ним и его движениями. Иногда приходилось отводить взгляд в сторону, чтобы не быть пойманным. Он задавался вопросом: что привлекло его внимание в этом парне? Красота, обаяние, вайб… Сынмин так и не смог найти ответа на этот вопрос, поэтому бросил попытки. В кофейне практически не осталось людей. До закрытия оставалось около получаса. Сынмин подпер голову рукой и заметил, что бариста посмотрел прямо на него, широко улыбнувшись. Из под тумбы вдруг появилась акварельная палитра и тонкая кисть, которой и вооружился парень. В следующее мгновение он оказался слишком близко к Сынмину. Слишком, черт возьми, близко. Дыхание сбилось от смущения, накатившего неожиданной волной. — Как вас зовут? — Ким… Сынмин, — слегка дрогнувшим голосом выдавил Сынмин, все ещё пытаясь восстановить дыхание. — У вас красивое имя. Кончики ушей Сынмина наверняка покраснели, но, к счастью, их скрывали темные волосы. — Знаете, вы мне напомнили щеночка. Такой же крохотный, милый и очаровательный. Я знаю, что нарисую на вашем стаканчике. Сынмин слегка покраснел и скрыл смущение за улыбкой. Наблюдая за тем, какими аккуратными мазками наносил краску бариста, он вдруг решился спросить: — А как зовут вас? — Хван Хенджин, — не останавливаясь, ответил парень. — У вас… красивое имя. Да уж, очень оригинально, просто повторить то, что Хван сказал минутой ранее. Браво, Сынмин. Губ Хенджина коснулась хитрая ухмылка, а глаза слегка сощурились. Он вдруг взглянул Сынмину прямо в глаза, прямо в душу… а потом мило улыбнулся, довольный созданным эффектом, и вернулся к стаканчику. Рисование… вот, что было его страстью. А главная цель — открыть собственную галерею. Писать картины днями и ночами, утопая в море вдохновения и захлебываясь от собственных идей. Но начинать пришлось с более реальных вещей. Грустно вздохнув, Хенджин полностью погрузился в работу. Сынмин неотрывно смотрел за аккуратными и лёгкими взмахами кисти, за лицом бариста, между бровей которого появилась едва заметная морщинка от напряжения, а в глазах плескались огоньки удовольствия от процесса рисования. Очень хотелось поговорить с ним, но Киму было неловко отвлекать мастера от работы, поэтому он довольствовался лишь наблюдением. Закончив с рисунком, Хенджин оставил стаканчик, давая краске высохнуть, а сам в это время принялся выполнять заказ. — Вы недавно здесь начали работать? — раздался позади тихий, неуверенный голос Сынмина. — Да, всего лишь третий день пошёл. — отрешенно бросил Хван, дергая рычажок кофемашины. — Я удивился, увидев новое лицо. Раньше здесь работала Чиён… — Верно. Ей пришлось уехать из-за болезни матери. Сынмин не нашёлся, что ответить на это. Диалог зашёл в тупик. Тягучее, горькое молчание повисло в воздухе. Парень сложил руки перед собой на барную стойку и положил на них голову — он всегда так делал, когда ему хотелось спрятаться от неловкости. Сколько прошло времени, точно сказать Сынмин не мог. Он пришёл в себя от лёгкого, но уверенного прикосновения чьей-то ладони к затылку, растрепавшей волосы. Нехотя выбравшись из своего мира, Ким поднял взгляд. — Ваш заказ готов, — обворожительно улыбнувшись, Хенджин поставил стаканчик перед посетителем и подмигнул. Наконец, долгожданный стаканчик с кофе оказался перед Сынмином. На картоне были удивительно красиво и аккуратно нарисована мордочка щенка. Залюбовавшись маленьким произведением искусства и думая о том, почему он вызвал у бариста такую странную ассоциацию, парень сделал небольшой глоток. — Вы первый в моей жизни бариста, у которого получилось сделать идеальный для меня раф. — Рад вам угодить, Ким Сынмин,— через плечо бросил Хван, убирая рабочее место. Сынмин потупил взгляд и встал. Положив несколько купюр, быстрым шагом направился на выход. Чувства были смешанные. Надо подышать воздухом и поскорее прийти в себя. Как только он оказался на улице, ветер приятно обдул покрасневшее от нахлынувшего смущения лицо. Что с ним произошло? Почему он засмущался? Почему вдруг почувствовал сильное желание сблизиться с Хваном, узнать его лучше? Столько вопросов роилось в голове, но ни на один из них Сынмин не мог найти ответ. Проходила неделя за неделей, каждый день которой Сынмин наведывался в кофейню. Постепенно они с Хенджином стали больше общаться. В один из уже привычных поздних вечеров, когда кофейня была практически пустой и ребята могли поговорить, Хван вёл себя немного иначе, нежели обычно. Нервничал. Это было видно по слегка трясущимся рукам. — Эй, хён, что случилось? — спросил Сынмин, заглядывая в глаза другу. Каждый раз, когда он так делал, в животе поднимался странный рой бабочек, но парень игнорировал возникающие чувства, старался подавить их. — Я бы хотел с тобой поговорить вне работы, — ответил Хенджин, натягивая улыбку. Где-то внутри, в области груди, резко похолодало. — Да, конечно… что-то серьёзное? — Да, малыш, серьёзное, — прошептал Хенджин, отводя взгляд в окно. Хвану требовалось время на то, чтобы закончить работу, и все это время они не разговаривали. Это было странно и непривычно, учитывая, что обычно они находили темы на ходу и могли болтать без умолку. Наблюдая за напряжённым другом, Сынмин старался откинуть тревожные мысли касательно предстоящего разговора. Понимая, что не справляется, достал книгу и, поправив на носу очки, погрузился в чтение, изредка открывая взгляд от страниц и поглядывая на друга. За прошедшие несколько месяцев, он понимал, но не принимал свои чувства к Хенджину. Да, черт возьми, та самая влюблённость с первого взгляда, в существование которой Сынмин никогда не верил и плевался, когда кто-то упоминал об этом явлении, вдруг настигла его самого. С момента осознания своей влюбленности он сразу решил, что его чувства останутся только с ним. Смелости на откровенный разговор ему бы никогда не хватило, да и к тому же, огромная вероятность быть отвергнутым отбивала всякое желание сблизиться. Поэтому он просто скрывал это, делал вид, что все в порядке и ему совсем не больно от собственного решения оставаться на расстоянии с Хенджином. Когда Хенджин перевернул табличку на "закрыто", Сынмин встал, надел теплую куртку и завязал шарф. Хенджин почти бегом оказался в подсобке, снял с себя рабочую форму и надел обычную одежду, а затем выпрямился, поправляя складки на чёрном пальто. Поправил выбившиеся из хвостика пряди недавно окрашенных в блонд волос. Все должно быть безупречно, иначе его план провалится. Он вышел на улицу, где нашёл Сынмина, понуро свесившего голову. С ним всегда такое было, когда он погружался в саои мысли. Парень переминался с ноги на ногу, чтобы немного согреться. Хенджин положил ладонь ему на плечо, как бы невзначай говоря: — Наверное, будет лучше сходить в более теплое место. Сынмин согласился. — Я бы хотел показать тебе свои картины, — сказал Хенджин. — Но для начала давай все же поговорим. Сердце Сынмина пропустило удар. До этого тема рисования для обсуждения с Хенджином была больной, даже запретной, поэтому они практически не касались её. Зима погрузила Сеул в свои холодные объятия, на землю опускался лёгкий снежок. Днем обычно было теплее, но под вечер становилось ощутимо холодно. Спрятав руки поглубже в карманы, Сынмин почувствовал приятное предвкушение внутри. Они шли, тихо переговариваясь между собой обо всем и ни о чем. — В твоих глазах красиво отражается луна, — бросил Хенджин. Черт, черт, черт, Хван, что ты творишь? Будто нарочно провоцируешь выпустить наружу скрываемые чувства, будто специально ходишь по тонкому льду, пристально наблюдая за реакцией. Не найдясь, что ответить, Сынмин глупо улыбнулся. — У тебя было такое чувство, словно знаешь человека много лет? — спросил Хенджин. Нет, оно не было, оно есть. — Возможно… что ты имеешь ввиду? — протянул Сынмин. — Я имею ввиду тебя, — сказал Хенджин, поворачивая голову. Дыхание Сынмина участилось. — Когда я тебя впервые увидел, мне показалось, будто я знаю тебя давно, будто мы когда-то общались, а потом резко перестали, и вот, спустя долгие годы, наконец, встретились. Прежде никто не вызывал у меня подобных чувств. Хенджин остановился. — Ты стал для меня больше, чем другом за эти несколько месяцев. Ты стал моей опорой и поддержкой, тем, кто всегда рядом. Сынмин шумно выдохнул, трясущимися руками поправляя очки. — Перестань отдаляться от меня, — произнёс Хенджин, резко сокращаяя расстояние между ними. Его темные глаза смотрели глубоко внутрь Сынмина, оценивали реакцию, пытались прочитать чувства. Но Ким боялся допустить даже мысль о том, что Хенджин говорит серьёзно. — Я не понимаю, что ты имеешь ввиду, — прошептал Сынмин, отводя взгляд. Одним движением Хван развернул его лицо обратно. — Я вижу тебя насквозь. Скажи мне то, что давно хочешь. Горячее дыхание Хенджина щекотало нос, губы. Его взгляд блуждал по лицу друга, пытаясь выловить то, что он прятал глубоко внутри себя. То, что он боялся даже сам признать. — Хван Хенджин… — М? — парень вопросительно взглянул на Сынмина, слегка изогнув бровь. Сынмин не мог пошевелиться — тело словно парализовало от нахлынувших эмоций. Можно было подумать, что это сон. — Малыш, ты пытаешься скрыть от меня свои чувства, но я чувствую твоя взгляд на себе. Я вижу твоё смущение. Я слышу твоё сбивчивое дыхание. Перестань убегать от самого себя. — Ты слишком хорошо меня узнал за эти месяцы, — грустно ухмыльнулся Сынмин. Хенджин довольно улыбнулся, неопределенно пожимая правым плечом. — Ты мне небезразличен, — прошептал Сынмин. — И все? Ох, малыш, я ожидаю услышать вовсе не это. Тонкие пальцы Хенджина едва коснулись подбородка Сынмина, пробежались вверх по скуле, и дальше — за ухо. Это вызвало приятные мурашки, и Ким от удовольствия прикрыл глаза. — Я влюблен в тебя, Хван Хенджин, — чуть увереннее сказал Сынмин, притягивая друга к себе в объятия. Одна ра легла на шею, другая — на плечо. Он смотрел в бездонные глаза, все ещё уюьудучи уверенным в том, что это сон. — А я люблю тебя, глупый малыш, — сквозь улыбку сказал Хенджин, накрывая губы Кима своими. Пушистый снег тихо падал, плавными движениями опускаясь на землю…