мой любимый фильм (о нас с тобой)

      Рюджин клялась, что не планировала этого.       В тот вечер она вернулась домой позже обычного, – около десяти, – и мама уже спала на диване. Рядом валялись бутылки и осколки от тарелок. Должно быть, её собутыльники в очередной раз поссорились и схватились за первое, что попалось под руку. Рюджин даже не удивилась, только разочарованно вздохнула и поднялась наверх.       Она знала, что не сможет уснуть. Слова, которые нужно было сказать Йеджи, крутились в голове, теряясь в многочисленных страхах. Что, если бы Хван просто закрыла перед ней дверь? Что, если она уже рассказала Хёнджину, и он ждал, когда она появится, чтобы накричать? Он был хорошим парнем, но любил свою семью сильно, безусловно и, наверное, убил бы любого, кто хотел им навредить. Что, если Йеджи выставила всё так, что Рюджин поцеловала её?       – Она не могла, – пробормотала Шин. – Ты знаешь, что не могла.       Она открыла рюкзак, чтобы достать купленную днём газировку, но рука наткнулась на кассету. Рюджин избавилась от кассеты с «буйками» сразу же после того, как Черён отвернулась, но взгляд тут же зацепился за другую в коробке. На обложке не было ничего пошлого. Только две женщины, обнимающие друг друга, на фоне панорамных окон с видом на Нью-Йорк, внизу – метка небольшой независимой кино-студии. Раньше Шин иногда натыкалась на их работы, – дешёвые ужастики и инди-фильмы, явная категория «B».       Она бы забросила эту кассету к остальным, но что-то в груди защемило. Эти девушки смотрели друг на друга с такой нежностью, и Рюджин всего на секунду представила, как Йеджи обнимает её так же. Её руки скользят с плеч ниже, – на грудь, – чтобы остановиться на талии, а губы прижимаются к пульсирующей точке на шее. Всего секунда, но что-то внутри взрывается столпом искр, разжигая желание.       Шин пробовала смотреть порно. В конце концов, в пятнадцать в ней проснулся интерес к таким вещам, и она, закрывшись в подсобке магазина, включила первую попавшуюся кассету. Это было отвратительно. Девушка со слишком большой для нормального человека грудью вела себя так развязно, что тянуло блевать. Неуверенный парень в очках, явно переигрывая, пытался изобразить, что совсем не заинтересован в том, чтобы с ней переспать. Сама сцена больше напоминала фантастический фильм, чем реальный секс, и Шин выключила сразу после её начала.       – Это просто ради науки, – сказала она, вставляя кассету в видеомагнитофон.       Рюджин рада, что актрисы похожи на обычных людей, а не секс-кукол, натёртых воском и маслом как фигуры в музее мадам Тюссо. Видео было явно снято на дорогую профессиональную камеру, но больше напоминало любительское, – никакого поставленного света, настройки звука, заученных движений. Они просто делали то, что приносило удовольствие.       Их двое, – блондинка и брюнетка. Та, что со светлыми волосами, – пониже, – сидела на бёдрах высокой, согнув колени у её рёбер. Они целовались нежно, но страстно, с языком, скользя руками по телам друг друга, пока на фоне раздавались тихие стоны. Ладонь брюнетки поднялась на грудь блондинки, сжимая, и Рюджин почувствовала, как приоткрывает рот в странном возбуждении.       Ей нравилось.       Не то чтобы она представляла, как делает так с Йеджи, потому что… это было бы неловко, верно? Просто… если бы Рюджин вдруг действительно решила заняться чем-то таким, – даже не с Йеджи, просто с абстрактной девушкой, – ей бы захотелось так сделать.       Стоны, срывающиеся с губ блондинки, звучали искренне. Пальцы брюнетки прошлись по животу, чуть надавливая короткими ногтями, и скользнули в другую девушку. Никогда Рюджин не чувствовала себя настолько плохо и хорошо одновременно. Это возбуждало, и ей хотелось увидеть ещё, но… разве нормально было думать о Йеджи, смотря на такое? Это казалось чем-то запретным, почти преступным и явно неуважительным по отношению к Хван.       Блондинка выгнулась. С пухлых губ слетел вздох удовольствия, и брюнетка ускорила темп. Всё тело Рюджин трепетало от осознания того, что ей действительно нравится. Не порно, – это всё ещё оставалось спорным жанром, направленным на обесценивание желаний женщин, – а сам процесс. В голове возникали картинки того, как она целует девушку в шею, скользит руками по её коже, пока стоны заполняют пространство.       «Чёрт», – подумала Рюджин, прикусывая губу, когда брюнетка положила блондинку на кровать, скользя поцелуями вниз. Оставив несколько поцелуев на выпирающих рёбрах, она провела языком линию до пупка, замирая, чтобы впиться губами в бледную кожу. Засос расцвёл бледно-розовым цветком. – «Дважды чёрт».

***

      – Ты вела себя странно сегодня, – заметила Черён, когда очередной клиент, не попрощавшись, вышел из магазина с парой кассет в руках. – В школе. Я думала, ты захочешь поболтать с Джису или с Йеджи.       – Причём тут Нэнси?       – Она сказала, что ты ей нравишься.       – О, – сердце Рюджин замерло. – Её проблема.       – Она тоже тебе нравится.       Шин пожала плечами, пытаясь сделать вид, что всё в порядке. Да, Йеджи была прекрасна, – великолепна до последней клеточки, – но Рюджин слишком хорошо знала, что нельзя менять свои планы только из-за нелепой влюбленности. Она должна уехать, – оставить Спрингвуд позади и начать новую жизнь, в которой не будет ни пьющей матери, ни призрака отца, преследующего её на каждой улице, в каждом доме. Ей хотелось стать счастливой, а для этого нужно найти месте, где никто понятия не имеет, кто такая Шин Рюджин.       Она не останется здесь ради Йеджи. Осталась бы для Юны, но сестра никогда об этом не попросит. Наверное, она ждёт, когда Рюджин уедет, сильнее, чем она сама. Тогда люди наконец-то перестанут называть её «сестрой фрика».       – Переживу.       – Рюджин… – Шин знала этот взгляд. Так Черён смотрела на неё, когда впервые увидела на коже синяки. Один из маминых приятелей сильно ударил её по лицу, когда она выталкивала его на улицу, и на следующих день скула опухла так, словно её укусила пчела.       – Нет.       – Я ничего не сказала.       – Я знаю, что ты хочешь сказать. Что-то типа «эй, она хороший человек и будет уважать тебя» или «ты даже не пробовала». Я не собираюсь пробовать. Может, тебе и кажется, что это просто – встречаться с кем-то, но у меня есть планы.       – И Йеджи в них не входит?       – Я хочу свалить отсюда, забыть о Спрингвуде, как о кошмаре. Я не могу остаться только ради девушки. Даже ради такой девушки, как Йеджи.       – А если она поедет с тобой?       – А если нет? Она явно в плохом эмоциональном состоянии из-за того, что случилось с её родителями. Хёнджин и тётя с дядей – единственные, кто у неё есть. Думаешь, она захочет бросить их, чтобы поехать со мной на другой конец страны?       – Может, вы могли бы встречаться, живя в разных городах?       Черён убрала новые фильмы в коробку под прилавком и с любопытством посмотрела на Шин.       – Не думаю, что у меня получится. Мне будет казаться, что я ограничиваю её, заставляя ждать, пока я позвоню или приеду, хотя она может проводить время с другим человеком, который всегда будет рядом, чтобы дать ей то тепло, в котором она нуждается. Ты знаешь меня, Ли, – усмехнулась Рюджин. – У меня просто не получится быть хорошей в отношениях.       – И ты планируешь оставаться одной до конца своих дней?       – Может быть. Люди переоценивают отношения. Я могу чувствовать себя хорошо и без какого-нибудь человека, который будет просыпаться со мной в одной постели.       – Ладно, как скажешь, – пожала плечами Черён. – Мисс циник.       – Ага.       Рюджин подтянула рюкзак, выуживая из большого раздела кассету, чтобы вернуть её в коробку. Взгляд Черён мгновенно наполнился осознанием, и громкий смех разорвал тишину магазина. На секунду Шин испугалась, что Ли свалится со стула и сломает себе что-нибудь.       – О, Шин, ты становишься человеком.       – Те, кто не смотрят порно, не люди?       – Люди, конечно, но не такие весёлые. Так, – она забрала кассету, внимательно разглядывая упаковку. – Любительское? Ладно. Кажется, абсолютная нежнятина. Это то, что тебе нравится?       – Мне просто было любопытно.       – Да, как скажешь, – отмахнулась Ли. – В целом, я ожидала от тебя чего-то такого. Ты явно не из любителей харда, а профессиональное порно определённо показалось бы тебе слишком идеальным. Вот это, – она ткнула пальцем в кассету. – Идеальный вариант. Даже рада, что ты не взяла «Буйки».       – Это просто странная версия «Спасателей Малибу».       – Вообще-то это классная порно-пародия. Это забавно.       – Что? Боже, Ли, ты такой фрик.       – А ты ничего не понимаешь в кино. Порно-пародии буквально лучшее, что есть в этом жанре. Ты не видела пародию «Крик»?       – Нет, и не хочу смотреть. Возвращайся к работе.       – Да, конечно, – понизив голос, она прошептала: – Извращенка.

***

      Увидев Рюджин в школе, Йеджи почувствовала себя лучше. Они не разговаривали, и Шин почти сразу скрылась вместе с Черён в одном из классов, но знать, что с ней всё хорошо, было достаточно. Конечно, она пока была не готова к разговору, – Хван сама не думала, что сможет объяснить, почему её поцеловала. Просто Рюджин была такой красивой в тот момент: свет фонаря освещал её лицо, ветер трепал волосы, а губы кривились в улыбке. Это оказалось тем, с чем у Йеджи не получилось справиться.       Хёнджин был достаточно вежлив, чтобы не спрашивать, почему она выглядит такой грустной. Он приготовил её любимые закуски, чай, арендовал фильмы, которые, как помнил, ей нравились, и сказал, что будет в своей комнате, если ей что-нибудь понадобится. Йеджи была ему благодарна.       Он был из тех людей, кто умел любить без причины, безусловно и сильно настолько, что иногда хотелось плакать. Едва узнав, что случилось, Хёнджин бросил учёбу, поехал в Лос-Анджелес и не отходил от неё, пока не убедился, что ей ничего не угрожает. Только после трёх дней уговоров он согласился уехать, чтобы сдать последний экзамен. Хёнджин отдал ей свою комнату, обустроил дом так, чтобы было удобно передвигаться с травмами, подключил дополнительную телефонную линию на случай, если стационарный по каким-то причинам не будет работать.       Он сделал всё, чтобы Йеджи было комфортно восстанавливаться физически и психологически.       – Хён.       – Да?       – Я люблю тебя.       – Я тоже очень тебя люблю.       Она сидела на диване в подвале, положив ноги на подаренный Хёнджином пуфик. От чая на кофейном столике поднимался в воздух ароматный пар. Йеджи пыталась сосредоточиться на «Перед рассветом», но мысли постоянно перемещались на Рюджин. На вкус её губы были как конфеты, которые им дала миссис Прайс, – такие приторные, с нотками клубники, вкусные до невозможности. Ей хотелось ещё. Она представляла, как целует Рюджин, напрягая каждую клетку, чтобы запомнить её аромат и вкус губ, тепло тела и ощущение кожи на кончиках пальцев.       Хван никогда не чувствовала себя настолько влюблённой. Парни, с которыми она встречалась, были красивы, добры к ней, но ни один из них не заставлял её чувствовать себя так, словно она, – как Алиса из сказки, – проваливается в бездонную нору. С Рюджин всё казалось правильным.       Она отвлеклась от мыслей, когда услышала на лестнице шаги, и сердце замерло. Рюджин остановилась у двери, спрятав руки в карманы куртки. Синие пряди спадали на лицо.       – Привет, – выдохнула она.       – Привет, – кивнула Йеджи.       – Прости, что убежала. Надо было обсудить всё сразу.       – Нет, это моя вина. Я… я понимаю, что это было резко.       – Да, немного, – согласилась Рюджин. – В любом случае, мне не стоило вводить тебя в заблуждение, сбегая и игнорируя несколько дней. Мне очень жаль.       – Всё в порядке. Так…       – Поговорим?       – Конечно.       Рюджин неловко села на диван, опуская сцепленные в замок ладони на колени. Глаза остановились на экране телевизора.       – Хёнджин выбирал?       – Так очевидно?       – Красивые парень и девушка на фоне красивого города красиво говорят о любви. Да, слишком очевидно. Этот парень такой… романтик.       – Да, – Йеджи улыбнулась. – Это мило.       – Согласна. Так… я тебе нравлюсь?       – Да, – кивнула Йеджи. – Глупо это отрицать, потому что… ну, потому что я уже это сказала.       – Ты… ты тоже мне нравишься. Как девушка. Как человек. Во всех смыслах. Но… – она крепче сжала руки, и костяшки побелели. – Я знала, что буду делать со своей жизнью с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать. Я всегда знала, что уеду из города после школы и никогда сюда не вернусь. И… я просто хочу, чтобы ты знала, что дело не в тебе. Я сказала бы так любой девушке, и… чёрт, это становится только хуже.       – Ты хочешь сказать, что я не в твоих планах.       – Отношения, – поправила Рюджин. – Отношения не в моих планах. С любой девушкой. С кем бы я ни встречалась, я буду думать, что ограничиваю этого человека. К тому же это Спрингвуд, слово «гей» здесь ругательство.       – Я… я понимаю.       – Мне жаль…       – Нет, – Йеджи осторожно потянулась к её руке, и Рюджин нежно сжала её в своей. – Мы сможем быть друзьями?       – Конечно. Я… я была бы счастлива быть твоим другом.       – Хорошо, потому что мне кажется, будто ты единственный человек, который не пытается со мной носиться. Как будто я ребёнок.       – Ну, для Хёнджина ты явно ребёнок, но, думаю, для него все дети. Это мило в некотором роде.       – Ты знаешь, что я не об этом.       – Знаю, – кивнула Рюджин. – Просто пыталась шутить.       Они держались за руки, пока главные герои фильма целовались, прижавшись друг к другу. Вкус Рюджин всё ещё был где-то на губах, растекался по языку, забивая рецепторы сладостью спелой клубнике. Йеджи просто хотелось быть рядом, – не имело значения, как друг или девушка, – просто рядом. Так, чтобы можно иногда прикасаться и обнимать, держать за руку, смеяться вместе.       Так, как до смерти родителей.       – Останешься? Можем посмотреть что-нибудь пострашнее.       – Нет, – покачала головой Шин. – Это тоже неплохо. Не самое худшее из того, что твой брат мог выбрать.       – Эй, – Йеджи шутливо толкнула её в плечо.       – Прости, Нэнси, но я не могу по-другому говорить о человеке, которому нравится «Возвращение в Голубую Лагуну». Это буквально реклама экзотических туров, растянутая на полтора часа.       – Ладно, хорошо, этот фильм отстой, но он может выбирать хорошее кино.       – Да, раз в сто лет. Эй, ладно, хватит, перестань меня бить!       Рюджин повалилась на диван, закрывая руками голову и смеясь. Йеджи щекотала её, забиралась руками под футболку, наслаждаясь, как подвал наполняется искренним смехом.       – Хорошо, – Шин подняла обе руки вверх. – Признаю, что у твоего брата хороший вкус. Ты выиграла, Нэнси.