Посиди смирно.

Солнце приятно греет. В этом году лето куда более сносное чем прошлое. В тот год хоть в трусах выходи, все равно по приходу домой будешь похож на запеченную курицу. Кстати о курице, когда там обеденный перерыв? Дазай поворачивает голову и тут же слышит, как ломается карандаш. — Я тебе блять сколько раз должен сказать, чтобы ты сука замер и не двигался?! — вскрикнул парень, что сидел совсем не далеко за мольбертом. Его волосы были сплетены в довольно неаккуратный пучок, что выглядел достаточно потрепано. Чуя Накахара никогда не был терпеливым. Он всегда хватался за цель и достигал ее в кратчайшие сроки, может поэтому он и оказался лучшим на своем факультете дизайна? Его окружали только похожие на него люди, такие же целеустремленные, энергичные… и Дазай Осаму, студент второго курса модельного и абсолютная противоположность Чуи. Этот парень высокомерен, спокоен, ленив, а самое главное—обожает выводить людей на эмоции. Может, он не художник, но чужая мимика его поражала и заставляла вновь вызывать в чужих глазах искры эмоций, чаще всего гнев. Говорят, он довел своего учителя до того, что тот кинул в него учебник, что был достаточно тяжел, чтобы шатен еще пару дней ходил и ныл, что у него, «бедного», шишка. — Ну Чу-уя! — тянет кареглазый парень и поворачивается обратно, тут же опираясь на левую руку и, разминая правое предплечье, на которую он опирался до этого. — Это так нудно! И я так хочу есть! Этот мальчик высок, его волосы завиваются в непослушные каштановые кудряшки, линии лица утонченные и иногда словно рубленные. Его тело натренировано, и даже за бинтами на предплечьях и локтях видны мышцы. Понятно, почему его с удовольствием взяли в модельный бизнес. — Знал бы ты как мне похуй… Сядь блять обратно в позу! — встает художник. По сравнению с шатеном Чуя был куда более низок. Его плечи были куда более узкими, лицо было более нежным и с приятной резкостью на скулах и челюсти. Волосы его были под цвет солнца рыжими с золотым отливом, а глаза ярко контрастировали, отливая ледяным, похожем на море в Антарктиде, голубым цветом. — Ой! А в какой я позе был? — смеется модель и игриво смотрит на человека, что кажется вот-вот задушит его прямо во дворе своего дома, а после точно скроет все следы так, что Дазая вряд ли найдут. — Ты…— его руки в краске сжимаются, — Как ты блять невыносим! Еще одна шутка и я выебу тебя! — кидает он в Дазая один из карандашей, что в итоге пролетает мимо. — Тебе нужно быть проще душенька! Хотя я не знал, что тебе нравится доминировать…— прижимает Осаму руку к подбородку и делает слишком задумчивый вид, — Вчера ты казался довольным лежать подо мной… Ах да. Они совершенно противоположны, только вот это не мешает им встречаться уже на протяжении 2-х лет. — Ты прям напрашиваешься…— уже рычит со своего места художник. — О да дорогой. — ухмыляется глазами брюнет и в них можно рассмотреть отливы разных цветов и каждый неповторим, словно это были драгоценные камни, какие-нибудь камни янтаря или раухтопаза, возможно не будь эта шпала таким раздражающим, Чуя даже бы уделил несколько часов на вырисовывание этого взгляда. Только вот рыжий отбрасывает в траву карандаши (на парах иногда очень неудобно сидеть и, когда постоянно стоишь вырабатывается привычка носить все в руках, поэтому у него в руках и кисти и карандаши. Кстати работает он в смешанной технике.) Трава под ногами шуршит, а усмешка слетает с сухих и потресканых губ, когда бледная рука обхватывает его горло, перекрывая кислород. Не смотря на разницу в росте и в общем отличии тел парней, рука художника сильна. — Ты так меня бесишь… Не могу блять. Попросил попозировать впервые за последние 2 недели! Мне нужно готовить диплом! — сжимает он руку на чужом горле. — Мне кажется твои преподаватели начнут замечать если ты, душа моя, будешь постоянно меня рисовать. Ох, или ты скрываешь от меня свои пошлые фантазии? Хочешь, чтобы я попозировал в обнаженном виде? — словно в шоке раскрывает глаза шатен и хватка на его горле становится сильнее, от чего он чуть хрипит. — Какой ты невыносимый…— скрипит зубами художник и в какой-то момент его резко осаживают. На заднем дворе большого дома нет страха, что их увидят. Родителей дома нет, забор достаточно высок, чтобы соседи не имели доступа к чужому заднему двору, но даже так в кровь выбрасывает достаточная капля адреналина, заставляющая сердце бешено биться. Приятная прохлада железобетонного фонтана и вода, что шумит где-то сзади, отражается во всем теле мурашками и если раньше на нем сидел высокий парень с темными глазами, чья нога была красива закинута на бортик, то теперь там сидит рыжий подросток, чьи щеки краснеют, становясь похожими на алые цветки камелии. Чуя никогда не любит доминирование над собой, только этот шатен всегда портит все его планы и рушит, с усердием построенные рамки мира. Рушит на столько часто, что теперь мир парня представляет из себя кашу, состоящую из обрубков прошлого. Рука, что раньше сжимала обмотанное бинтами горло теперь цепляется за зад шеи в надежде удержать тело над водяной пропастью, ведь жара жарой, а слабый иммунитет никто не отменял. Губы приятно колет, когда чужие оставляют на них слабый поцелуй. Возможно дизайнер бы оттолкнул своего парня, только вот эту заразу за уши не оттянешь, когда ему что-то нужно, а сейчас ему нужен молодой дизайнер в широких шортах, сидящий под ним, именно поэтому рыжий отвечает, нервно вздохнув, и отдается в чужие руки, поднимая вторую так же на чужую шею. Поцелуй кажется чем-то внеземным, приятное, горящее чувство расходится по телу, заставляя дыхание сбиться, а сердце дрожать от предвкушения. Язык появляющийся в поцелуе, это не кажется противным, это приятное, тягучие мгновение, что наполнено журчанием воды и теплом чужого тела, напротив. Руки, что крепко держат тело Накахары, приятно поглаживают его спину, одна рука словно выводит какие-то узоры, а вторая спускается вниз, заставляя прогнуться вперед, чтобы потом почувствовать, как острое колено прижимается меж чужих ног. Кажется, это был очень хорошо продуманный план, ведь к сожалению Осаму слишком много знает о слабостях художника. Он знает, как голубоглазый любит поцелуи, знает, как тот любит неожиданные объятия со спины, за которые сам Дазай получает ежедневно, шатен знает, как парень в его руках любит его. Приходится привстать, когда крепкие руки тянут его вверх, не разрывая поцелуй. Теперь внизу вновь оказывается модель, но он лишь тянет более маленькое тело себе на колени, начиная отлаживать чужие бедра, пока дыхание сбивается от настойчивых поцелуев. — Ты все продумал. — шепчет Чуя, отстранившись от столь любимых губ. — А как с тобой иначе детка? — усмехается Осаму и целует покрасневшую щеку. — Я слишком одержим тобой. — А если нас увидят? — тихо шипит студент дизайна, чувствуя, как длинные пальцы ползут от уже расстегнутой ширинки шорт по бедрам, прямо к чужому заду. — Никому нет до нас дела… но, если ты хочешь, чтобы я остановил…— не успев договорить, он обрывается, ведь его голову за волосы тянут назад. — Не смей, а то я… — Что? Карандашом глаз мне выколешь? — Именно. — фырчит напротив чужих губ Накахара и чувствует, как одна рука с бедра пропадает. Этот ублюдок продумал все. Поцелуи позволяют телу отвлекаться каждый раз, когда пальцы в липкой смазке неприятно трутся внутри. Процесс растяжки можно было назвать самым ненавистным для художника, ведь каждый раз это словно унизительная форма доминирования, которая закапывает его гордость под землей. — Глубже…— выдохнул с мычанием рыжий и получает более глубоко и резкое движение внутри себя, что словно достает до его сердца и сжимает, от чего приходится прикусить губу. Осаму очень нравится такой Чуя, тот который поддается на ласки, который просит глубже и сам же старается скрыть стоны удовольствия. Ему ужасно нравится рыжий карлик с глазами цвета моря и боже, если был бы шанс, то он показал на весь мир, как он его обожает. Это обожание читается в каждом действие, что заставляет сидящего сверху хныкать. Дазай никогда не дает полного наслаждения во время растяжки, он водит по простате изредка давя на нее, но после продолжает растягивать парня, не давая лишнего трения. От таких махинаций член начинает пульсировать напротив живота, а губы сжимаются лишь плотнее. Из чужого горла разносится обиженный звук, когда пальцы пропадают. — Не грусти милый, сейчас тебе будет куда лучше, только привстань немного. — усмехается модель, видя, как чужое тело приподнимается, позволяя ему стянуть с себя свои шорты и белье, открывая уже вставший член. Конечно секс без защиты был не самым любимым у Накахары, но, когда в него входит чужой член задевая комок мышц, он не может не вскрикнуть от удовольствия. Это приятно, это заставляет тело дрожать. Каждый поцелуй на шее остается ярким пятном, а бедра заставляют двигаться в определенном такте. Горло начинает саднить от сдерживаемых криков удовольствия, но даже такой безрассудный человек, как Дазай не станет просить его стонать, ведь они буквально в паре метрах от чужого дома, где явно сейчас есть люди. Оргазм накрывает слишком неожиданно. Приятное тянущее удовольствие, что было на протяжении всего процесса было похоже на натянутую тетиву лука и в тот момент ее отпустили. Голос сорвался на удовлетворенный крик, а снизу послышалось рычание. Бедра заболели от того, как их сжали и двинули к себе, продолжая движение. Приятное тепло расплывается по телу и в какой-то момент помимо тепла внутри появляется влага, от которой художник хнычет, пока Осаму шипит от удовольствия. — Я заставлю тебя купить 5 пачек презервативов и таскать с собой, обязательно, по две штуки минимум…— тяжело дышит голубоглазый. — Обязательно душа моя, обязательно. — смеется в слух затейщик сей событий. Конечно они пожалеют о криках на заднем дворе, но это будет явно не сейчас. Сейчас они наслаждаются друг другом и больше им ничего не надо. (Для диплома Чуя все же взял Дазая и под осуждающие взгляды, получил зачет.)