Будь рядом со мной.

Снова тёмный теплый вечер, летний день и ветер. Птицы ложатся спать а окружающие только выходят на улицу, оголоски детей с недовольством что их помнят и зовут домой, а так-же цветы которые уже спешат закрыться от окружающего мира их. Брэдли не может и глотнуть воздуха, ведь ему не дают это сделать, душат и душат, пока тот не потеряет сознание. Горло болит, издаётся кашель и попытки убежать, правда это бесполезно. Сириус суровыи взглядом, будто осуждает своего «возлюбленного», а его парень лишь задыхается, им двоим ужасно плохо, Эшу из-за Сириуса, а Гибсону из-за своего негативного и вспыльчивого характера. Тело бирюзового просто падает на пол, обычная чашка разбивается и слышен Гибсон, который так и пытается уйти от Брэдли, как можно быстрее. Сидящий на полу лишь извивается, слеза так и течёт по его щеке и он начинает реветь, осколок залез в руку и он лишь надавил на неё, от чего он залез глубже, больно, больно, больно. Кровь течёт, а в очах всё размыто, из-за текущих слёз. — Аааа. — хотелось кричать как можно громче, но он просто встаёт. Золотые глаза становятся тусклыми, а взгляд более пустым. Брэдли и Гибсон всё ещё ученики, в 11 — ом классе, не смотря на всё они ещё должны ходить на учёбу. Конечно Брэдли всегда приходит раньше своего возлюбленного, в школе ему уже спокойнее чем дома. Эш уже в классе, как вдруг виднеется сиреневая макушка, Сириус Гибсон наконец пришёл, хотя, может это и плохо. Как на зло, они всегда сидят вместе, но может в этом и есть свои плюсы. Классная руководительница что-то бубнит, а ручка так и сдавливает запястье Брэдли, Гибсон никак не может успокоиться? — тсс, успокойся, Сириус. Рука безумно болела, да и осколок который недавно был в его руке, был не лучшим событием, ведь его запястье и вправду очень из-за этого болело, будто сейчас оторвётся. Сириус лишь лишь инорит его просьбу, у них явно не особо здоровые отношения. Боль так и прожигает руку, кровь приливает в то место, будто хочет выплеснуться водопадом. Но всё в порядке. Это не так плохо. Урок закончен, как быстро. Брэдли тут же начинает избегать своего собеседника, идёт на крышу в надежде подышать воздухом, к сожалению, его возлюбленный ждал его прямо там. Дверь открывается, тело берут за руку и хлопком закрывают вход, прижимая Эша к двери, что Гибсон снова хочет? Ему не хватило дома? — брэдли, ты просто ублюдок, не выношу тебя. Ты самый ужасный из тех, кого я знаю. — тогда зачем ты встречаешься со мной? Терпишь меня? Отвали уже, Сириус. Бирюзовый просто уходит из чужой хватки махая на прощание рукой, уже своими яркими, красивыми янтарными глазами. Всё так же прекрасны. сиреневолосый конечно задумался, и вправду, почему? Но нет, Эш ещё не ушёл, нельзя его отпускать. Сириус берёт его за запястье, давая ему пощёчину, сразу же. А руку Брэдли уже сжимают бешенной силой, как же больно. Другой лишь терпит, скуля. — ты серьёзно? Ты тупоголовый? Блять, я просто.- он задумался- просто умри уже, эш брэдли! Снова его просто кидают на пол, руки покраснели от ссадин и ранок, а щёки от слёз и обиды. Гибсон сказал всё так, как хотел, он не винит себя, верно? — я тоже. тоже ненавижу тебя, сириус. Я не люблю тебя. Я ненавижу. Брэдли никак не мог успокоиться, он пытался тоже сделать ему обидно, тот лишь цокнул, ему плевать? — мы расстаёмся. Удачи тебе, Сириус. Эти слова вылетели мгновенно, он окончательно уходит с той самой крыши и сбегает с уроков, а Гибсон просто стоит ничего не понимая, что он такое говорит? Бред какой-то, не может быть такого. Нет — нет, он просто пошутил, соврал. Очередной раз, как делал это всегда. Верно же? Сириус возвращается с этих нудных уроков, наконец эти мучения превратились. Дома. просто пусто. Тут был кто-то вообще? Вещи Брэдли на месте, значит, всё в порядке, он просто задерживается. Наверное. тишина, гробовая тишина, ни звука. Около десяти часов, на улице слышны мельком звуки машин, а за окнами виднеются тусклые фонари, где этот придурок. Уже поздно. Он уснул, приснился мрачный сон, но он не помнит что ему снилось. Около четырёх утра, уже рассвет. Довольно красиво, жалко что нельзя это запомнить и оставить в своём разуме навсегда. Эша до сих пор нет. безумно. Дурень какой. Он ведь не мог уйти от Сириуса без вещей, да? Ладно. Ноги сами отправляются на улицу, бежать куда-то в даль. Где не светят фонари, где вечный мрак но покой, где всегда будет ужасно самому, но с кем-то тебя поглотят, там спокойно но морально убито. Машин там уже нет, там нет ни души, лишь ветер какой дует тебе в лицо, там виднеется гора, высокая гора, там хорошо будет виден рассвет, там цветы и трава, там всегда будет спокойно и убито. Ноги уже подкашиваются, не умеет он много и быстро бегать, но он пытается. Шаг и шаг, один за другим. Он уже поднимается на ту самую вышку, гора встречает его с любовью. Там виднеется коса, до боли знакомая. Он просто стоит возле обрыва, смотря в низ. Он сидел здесь всё это время? — э. эш! Он зовёт в него, чужое тело просто вздрагивает и смотрит назад, он видит своего возлюбленного, какая неожиданная встреча. Глаза красные, снова тусклые. В них нет того ярко — красочного мира. Но он улыбается, делает шаг назад, чтобы попрощаться с миром своим. Его. успели взять за руку, когда он чуть вот уже не свалился вниз, безумно болит, но не больнее морального плана. — ты безумен. Зачем ты. эш, зачем. Слышится всхлип, так непривычно слышать это от гибсона. — красивый рассвет, ахахах. — дурень, я волновался. Он затягивает его в объятия, а сам брэдли просто дрожит, такое чувство будто ком в горле. Ничего не может произнести. — я правда такой бесполезный? Послушай, я тоже очень стараюсь, я пытаюсь быть важным. я не хочу быть ужасным, мне жаль что я такой противоположный тебе, но я просто. ааааа. — брэдли пытается будто оправдаться, пытается раскрыть свои чувства. — ты не бесполезный, ты нужен мне. Ты мой любимый человек. Это и есть конец, им просто хорошо друг с другом, они утешают друг-друга, они смысл жизни для друг-друга. Они вместе, они рядом.