Мое маленькое счастье.

у Жана в голове мерзкие вороны и их стоны, пока его пускают по кругу. У Жана в кричат тысячи голосов. Он не замечает свое спасение, которое подходит к кровати и садится рядом. — Тише, тише, — Джереми гладит Жана по волосам, убирая прилипшие к его лицу пряди волос. — Маленький мой, ты здесь, и я рядом. Моро не отвечает, потому что задыхается в собственной истерике. Но это тихое, ласковое Я рядом заставляет успокоить дыхание, и посмотреть на Нокса. Посмотреть на его улыбку, и задрожать сильнее. — За что ты мне? — Жан не замечает, как переходит на французский. Его ломает, гнет всего, потому что сны снова про Эвермор, снова про воронов, про то, как его трахают и бьют прямо посреди комнаты. — Жан, ты мое маленькое счастье,— Джереми не понимает французского, но по интонации уже понимает саму мысль, поэтому губами касается лба француза. — Ты мое самое яркое, невероятно любимое счастье. Ты ведь знаешь это? Моро молчит. И из-за этого Ноксу больнее чем после смерти всех его домашних животных, после всех расставаний с бывшими, потому что он видит эту боль Жана в глазах. — Ты самый сильный, Жан,— Джереми целует его ещё раз в лоб, а потом уже в щеки, обнимая и продолжая с невероятно большой нежностью смотреть. — Ты справишься со всем. Мы справимся. Я рядом, мое маленькое счастье. Моро утыкается ему в плечо, и запах солнца и моря успокаивает, золотая кожа троянца сверкает, от чего Жан прижимается ближе, боясь, что Нокс пропадет. Джереми — спасение от всех депрессий, антидепрессант, личный вид наркотика, без которого так плохо, без которого так мерзко на душе, и хочется постоянно держать его за руку, смотреть на улыбку своего капитана, не отпускать от себя, наблюдать, как он плавает в море, как громко кричит от страха, когда увидел паука. Но Моро не говорит ничего. Он знает, что троянец читает все в глазах, от чего дыхание снова становится прерывистым. Но теперь виной не воспоминания об эверморе, и не паническая атака. Теперь учащенное сердцебиение вызвано его солнцем, его Джереми. — Жан,— Нокс тихо зовёт его, поглаживая по кудрям, прижимая к себе, отдавая все тепло, которое может существовать в этом мире. — Я люблю тебя, слышишь? Я люблю тебя, мое маленькое счастье. —Et je t'aime soleil,— Моро тяжело выдыхает, а потом подрывается, беря капитана за скулы, и целует. Целует так, будто словами он не может передать все свои нахлынувшие эмоции, француз будто кричит в этом поцелуе. Жан любит его за ласковый голос, за этот нежный взгляд, за тепло, за просто так, за то, что он стал целым смыслом для Моро. Джереми откликается на поцелуй, но вскоре прерывает его, обнимая Жана. И объятия это даже лучше, чем гребанный поцелуй. Потому что Моро медленно растворяется в своем любимом, а Нокс поглаживает его по шрамам на руке, успокаивая. Последнее, что француз слышит, это едва слышное: «Засыпай, мое маленькое счастье.» И Жан впервые засыпает мирным сном, утыкаясь в плечи своего маленького солнца.