Лето тускнеет, пачкается и пачкается.

кто, если не я будет твоей весной? тёплой, уютной, как выходной, с нотками крепкого чая…

***

солнце прячет свои пальцы в белокурых волосах, пока сам Феликс нежится в прохладной воде. множество подвесок и амулетов видны на его шее и запястьях. они переливаются, мерцают на свету, нарушают лесную тишину мелодичным звоном. глаза непроизвольно скользят по бледной сверкающей коже и звенящим камням. ему не очень нравится жара, поэтому он с удовольствием провёл бы здесь ещё пару часов. пока все заняты своими делами, он будто бы перебирает речные потоки длинными пальцами, играет, забавляется. Ёнбок был здешним шаманом, который любил экспериментировать с зельями и травами, так что от таких опытов у него есть немало шрамов на теле. Хёнджин, как полная его противоположность, не может жить без солнечных лучей. он с удовольствием подставляет палящему солнцу свои голые плечи и спину, позволяет тёплому ветерку спутывать его тёмные пряди и превращать отросшую чёлку в полный беспорядок. босые ноги зарываются в малахитовую траву, щекотно и приятно. весь окутанный светом, он похож на юное божество, которое так старательно вырезают из дерева или камня. целитель в тысячу раз прекраснее, чем уродливые фигурки, но человеческие руки столь несовершенны. он стоит близко, выглядит реалистично и осязаемо, но в существование трудно поверить. на его изящной шее красуется ручное ожерелье из кожи и разноцветных бусин, которые, очевидно, самостоятельно красил Ликс. на каждой бусине не слишком аккуратно вырезаны символы древнего и давно умершего языка, легенды о котором ходят в очень узких кругах. возможно, Хван и Ёнбок выдумали его сами, но когда с их губ слетают определённые фразы, смешивающиеся с языками пламени вечернего костра и танцующие в августовском воздухе — это выглядит так завораживающе, что сомневаться в их правдивости не хочется. после принятия солнечных ванн юноша неторопливо накидывает рубаху, потягивается и лениво возвращается на расстеленный цветастый плед. ткань напоминает пёстрые стены шатра, в которых чудятся людские фигуры и хороводы, образы диких животных на охоте и у водопоя, слышится шёпот листвы и тихий перезвон колокольчиков. в нос по старой памяти ударяет запах пряностей и травяного чая, а во рту чувствуется горечь шамбалы. Джин протягивает свою руку, пряча что-то в кулаке. на заинтересованный взгляд брюнет отвечает тихим смешком и раскрывает пальцы. — это браслет из серебряных монет, — улыбается он, щуря глаза. — а для чего он нужен? — с волос капают капли, он отряхивается и с интересом смотрит на вещь. — чтобы лечить от болезней, — широко улыбается, и на его щеках появляются ямочки. — и ты показываешь его просто так? Хёнджин откидывается на спину и убирает браслет в карман широких льняных брюк. — нет, хотел подарить тебе его, но я не наблюдаю на лице какого-то интереса или благодарности, так что... — целитель прерывает себя зевком и переворачивается на бок. он хитро улыбается, в ожидании того, что Феликс попадется на уловку. так и случилось, Ликс с мокрыми волосами и телом лезет прямо в лицо Джину, чтобы тот не обижался и отдал ему браслет. улыбка сама появляется на лице, когда эти двое забавно переругиваются, а потом снова нападают с чудо-поцелуями, после которых на губах и по лицу остаются блёстки. скоро август уступит место сентябрю, босые ноги облачатся в грубую кожу, в шатре снова будут готовиться настои от простуды, а сладкий голос будет просить духов о мягкой зиме и хорошем урожае.

***

они плакали в своём гнезде из одеял, перекатывая солнце между деснами, но ощущение, будто слезы - это особенный безрадостный смех. это похоже на одуванчики, жимолость, остатки летнего тяжелого бриза на теле, и все, что они хотели, это снова лечь рядом друг с другом, придавленные солнцем и сбитым от поцелуев и споров дыханием. вместо этого Феликс пытался ему сказать: — ты-мой дом. твоя душа - пыль на орбите, где я хотел бы остаться жить. так было всегда. так будет всегда. он привык смотреть на звезды перед сном, оставляя промежутки на хлопке простыни, пока Джин молчал рядом. даже темнота не одинока. — ночи без тебя похожи на кисло-сладкий нектар клубники. — снова шептал куда-то в шею Джин, поцелуями пройдясь по бледной коже. Хван однажды сказал, что его жизнь похожа на сдвиги камня с души. первый сдвиг - их знакомство. второй сдвиг камень сделал, когда Феликс, с щербинкой между зубов улыбнулся ему и заснул на плече посапывая. третий сдвиг. клубничный джем на поджаренном хлебе от мамы Ликса. испачканные лица в нём. скрещенные между собой пальцы их рук. четвёртый сдвиг. они начали гулять, как это произошло? все произошло быстро и само собой, будто все время их вела сама судьба. пятый сдвиг. они поцеловались у речки. камень в тот момент разлетелся на миллионы частей. миллионы частей превратились в звёзды. звёзды, которые были над их головами в ту ночь. всё вокруг стало свидетелями того, как два человека обрели любовь. небо тлеет в закатном солнце, дым из мастерской плывет облаками причудливых форм. серый асфальт краснеет, смущается от двух парней, что готовы взаимно раствориться в теплых объятиях любви. поцелуи лёгкие, плывут по глади кожи, останавливаясь то на веснушчатых щеках, то на лбу, то на уголках губ, расплываясь чуть влажными кругами. лес запомнился им с тех пор, как они впервые заблудились в нем. промокший рассвет целовал израненную кожу так, будто бы мог исцелять, но они уже точно знали, что ничто не сможет вытащить больную хвою изнутри. в домике крылатых называли ангелами с чудинкой. эльфов - ушастыми помощниками солнца. даже люди получили прозвище - необычная форма собрания скорби и любви. всех сказочных существ собирал в себе дом из дерева, в котором плелась любовь в перемешку с еловым запахом. Хенджин рассказал ему. о космосе, звёздах, планетах, солнечной радиации и рассеивающимся свете меж костей. о музее света внутри Феликса, светлой пудре на разломах треснутых внутренностей. рассказал о том, как прошло его детство. об улице, по которой он ходил за таблетками от кашля чаще, чем в гости к своим маленьким друзьям. о свежих яблоневых деревьях, чьи стволы покрыты белой краской в защите от солнца. о пристрастии его матери к запаху табачного дыма и доме, что был больше похож на монстра, чем на дом. рассказал о том, как первый раз покрасил волосы и как первый раз сбежал из дома. о потерянных вещах, обветренных руках и пятнами по всему телу. о веточках сирени, о том, как он смеялся над самим собой и о том, как Феликс полюбил этот смех. они выпили весь малиновый шамбор с холодильника в квартире Чанбина в два часа ночи, в растянутых полосатых рубашках танцевали под радио песни, оба растрепанные и смешные. сны сбросили заляпанную грозой кожу и на этот раз попросили сердца цветов.

***

это было, но останется в прошлом. сейчас у Хёнджина около губ холод плетет паутину из мертвых трещин. вздох - тёплое облако пара без надежды на жизнь. его замки из мятой бумаги, где душевная боль превращается в чернила, пишущие молитвы на теле или колыбельную бурных уст, скрепленных прежде, чем слова утонули навечно. яблоневые сады уже мертвы. он лежит на кровати, которая верно служит ему ещё с времён средней школы. она заправлена белым постельным бельём, которое пахнет свежим воздухом и свежей весенней травой. этот запах был ему роднее всего в этом мире. этот запах дарил воспоминания о времени, когда они лежали в обнимку и просто молчали. это молчание тогда было наполнено смыслом большим, чем чьи-либо длинные монологи сейчас. он готов отдать все, чтобы ещё раз прикоснуться к тем холодным пальцам, что были таковыми даже в жару. он помнил, как сжимал их зимой на улице, старался согреть в своих тёплых, как летнее утро ладошках. солнце восходит, озаряя маленькую комнату своими лучами, словно цепкими детскими ручками, которые хватаются за первую попавшуюся вещь под руку. такие же цепкие ручки были у его первой любви. Феликс каждый раз залезал под одежду и вызывал мурашки, он садится лицом к открытому окну, оранжевое Солнце озаряет его кожу. Джин трогает свои белые мягкие пряди волос, которые стали светиться и отдавать золотыми нитями. покрасился сразу после ухода Ликси из его жизни. Хван помнил каждое утро проведённое вместе, но все когда-нибудь имеет свойство заканчиваться. иногда все заканчивается слишком рано..

***

кости под рёбрами горят, я выжигаю меж них напоминание о нас. о мокрых волосах после душа, путающихся в пальцах, долгих посиделках с чаем и тишиной, поцелуях на костяшках пальцев, одинаковых носках, творожном пироге по особому рецепту и кофе со сливками и сахаром, о прошедшей осени и бессонных ночах, о первой корке льда под твоими руками. я слушаю тебя, надеясь, что огни на окраине города будут гореть достаточно долго, чтобы мы могли сидеть здесь, не перемещаясь в квартиру из одеял и свечей к двум кошкам. затягиваю шарф крепче, пока ты пытаешься убедить меня, что холод делает людей несчастными. пожалуйста, приди и расскажи мне еще один из скандинавских мифов. я отдал бы все, чтобы услышать твой очередной рассказ с набитым печеньем ртом.