«В этот раз ничья».

Так выигрывая в споре, Дазай заполучил свой первый поцелуй от практически пунцового Накахары, как и первое свидание он выиграл. В честном бою, стрельбище было единственным местом, где юный вундеркинд не читерил. Как и Чуя победив заполучил себе кабинет Дазая, что был просторнее, на целый месяц, как и взял с Дазая за проигрыш слово, что тот больше не прикоснется к его ножам. И шляпе (Дазай слово не сдержал). Когда Дазай покинул мафию, первое время Чуя спускался на подземный этаж, метая ножи все по тем же движущимся мишеням. Традиция превратилась в привычку. Но и та сошла на нет с годами. Сегодня была пятница, конец недели, Чуя был уставшим, да ещё и конец месяца добавлял свою нагрузку на измученный мозг. Ущипнув себя за переносицу, Исполнитель взял шляпу со стола, направившись к выходу из своего кабинета. Только когда лифт нёс его ниже и ниже по этажам, парень осознал, куда направляется. Он давно не спускался в стрельбище и, возможно, это подсознательный импульс, призыв мозга выпустить пар. Открывая большую металлическую дверь в ярко освещенное люминесцентными лампами подземное помещение, Накахара застывает на пороге, видя бывшего партнёра как ни в чем ни бывало палящего по мишеням. За прошедшие годы Чуя много раз себе представлял их первую встречу. Что он скажет, что он сделает. Как это будет… Но сейчас, Дазай здесь, и в мозгу всплывает слишком много флешбеков. Счастливых моментов, которые у них были. Молча подходя к столешнице Чуя подбирает поджидающие его ножи, ожидая когда Дазай выпустит по мишеням всю обойму. Во рту пересохло, но Чуя выдает хриплый звук, надеясь, что слова не растают на кончике его языка: — На что спорим в этот раз, Дазай? Наконец опуская пистолет, брюнет оборачивается к партнёру, улыбаясь очаровательно, но… но улыбка не доходит до его глаз. И перед Чуей он никогда не мог притворяться. —Вот пусть победитель и решит, а, Чиби? Проходит час, пока парни, молча, каждый поражает все цели без единого пропуска. И когда очередная обойма была выпущена, брюнет опускает пистолет, вздыхая. Они так могут до утра тут проторчать, поэтому он тихо заключает: — Кажется, в этот раз ничья. — Ничья. И Чуя готов голову на отсечение дать, он знает, что бы загадал Дазай, победи он, по той же причине он здесь сегодняшним поздним вечером. И Накахара соврет, если не признает, что хочет того же самого. Поэтому сократив расстояние, он подходит к партнёру, стоящему уперевшись руками в столешницу и смотрящему вниз. Развернув парня на себя за талию, Чуя не может сдержать оскала и цедит сквозь зубы: — Какой же ты засранец, Дазай. На что брюнет моргает по-совиному, но выражение его лица сразу же смягчается. И он говорит лишь: — Поцелуй меня, Чиби. Потянув Дазая за воротник рубашки резко на себя, они врезаются губами, зубами, прежде чем их языки переплелись в каком-то безумном поцелуе, где много языка, много слюны, поцелуй отчаянный, безудержный, словно их последний. Смахнув шляпу партнёра в сторону, Дазаю не терпится снова зарыться пальцами в рыжие локоны, оттягивая их у самого корня. Наглый, каким его и помнит Дазай, язык Чуи имеет его рот сейчас, устанавливая свои правила, свое присутствие, Дазай готов выть и скулить и отдаться здесь и сейчас же, как же он скучал. Не расцепляя поцелуя они раздевают друг друга, и черт возьми с каких пор каждый из них носит многослойный аутфит? Чуя уже рычит, впиваясь зубами в нижнюю губу партнёра, срывая все пуговицы на своем пути, пока Дазай не остался перед ним с обмотанным бинтами торсом и брюках. Сам Чуя стоит в распахнутой рубашке, их стояки выпирают через брюки, оба хотят неимоверно, столько лет прошло, но их секс, то как они трахались, никто из них не забыл, это не то, что забывается. В принципе. Разрывая наконец поцелуй, Дазай опускается лбом на лоб партнёра, не в силах распахнуть глаза. Этот шепот, словно шелест сухой листвы, но Чуя все равно слышит «я так хочу тебя.. пожалуйста, Чууя» Засунув руку в карман брюк, Дазай достает смазку и, вложив ее в ладонь партнёру, разворачивается лицом к пораженным мишеням, упираясь руками в столешницу. Дазай был бы не Дазай, если бы хоть каплю сомневался в своем плане… Видя, что партнер сам штаны спускать не собирается, Чуя закатывает глаза «все такая же принцесса, каким и был всегда». Наконец, когда брюки у обоих спущены, Чуя осторожно проводит увлажненными пальцами между мягкими ягодицами брюнета, прежде чем ввести в кольцо мышц указательный, медленно и осторожно погружая его до конца. Дазай запрокинув голову стонет. Чуя не может поверить… Дазай настолько узкий… неужели он ни с кем…?… Парень решил промолчать, вводя и выводя палец. Лишь через какие-то минуты он добавляет второй, усиливая растяжку, разводя пальцы в стороны на выходе, стараясь смягчить мышцы… — Тебе нужно расслабиться, иначе ничего не выйдет. Дазай молча кивнул. Наконец Чуя прикасается к простате подушечками пальцев, что вызывает у Дазая сильный скулеж и вибрацию всем телом, Накахара помнит прекрасно, как хорошо всегда отзывалось тело партнёра на его прикосновения. Блять это просто, просто охуенно. Когда Чуя добавил третий палец, он уже мог вводить и выводить их более свободно, они приятно скользили внутрь и наружу, мышцы поддавались, растягивались. Накахара закусил губу, эрекция уже практически болезненна, нужно войти… — Ты готов, Осаму? — Да, я готов. Если бы Чуя знал, насколько сильно Дазай ждал этого момента, как он мечтал о нём, лаская себя под простынями долгими одинокими ночами, то он бы сказал, что тоже очень этого хочет. Головка проскользнула внутрь, когда Дазай прогнув спину выпятил задницу получше, Чуя проник на всю длину. Его руки покоились на боках парня, сильно сжимая. Дазай прокусил губу до крови, эта заполненность, боже, она сносит крышу, срывает скобы. Дазай любит член Чуи в себе, окей? Нужно двигаться. Постепенно набирая темп, Чуя наполняет помещение звуками шлепков тела о тело, он как будто уже не в себе, словно пелена упала на глаза. Как же давно он не вытрахивал из партнёра всю его дурь. Этого не хватало обоим, определенно. Задавая беспощадный темп, Чуя пыхтел, не в силах оторвать взгляда от того, как мышцы Дазая идеально растягиваются, облегая его твердую плоть, как его член прекрасно проходит в это узкое кольцо мышц. Внутри Дазая тепло, влажно, очень тесно, господи, как же приятно. Толстый член давит на простату, Дазай чувствует, что готов потерять сознание, он сам уже весь течет, не может, он сейчас кончит. Ещё несколько глубоких проникновений, и оргазм обрушивается на брюнета, с такой силой, что он трясется всем телом, словно в конвульсиях, до боли в пальцах сжимая треклятую столешницу. Чуя почти забыл, как это прекрасно, когда в посторгазменном моменте мышцы Дазая пульсируют на его члене, сжимаясь неимоверно. — Аагхххх бляяттть Врезаясь пахом в ягодицы ещё раз, Чуя позволяет высвобождению овладеть всем его существом, когда он рывками начал заполнять пространство внутри Дазая спермой. Без сил опускаясь на спину партнёра, Чуя не может отдышаться, воздуха не хватает. — Ты.. ты как?… ‘Са-му? Дазай молчит, Чуя знает, тот скорее всего сейчас плачет. Поэтому выводя свой член, он находит платок в кармане брюк, вытирая им между ягодицами Дазая, затем и его подтекающую спермой головку. Наконец натянув на себя и на партнёра брюки, и стоя посреди кучи всей остальной их одежды, Чуя осторожно ставит руку брюнету на плечо. — Осаму. Дазай наконец выпрямляется, проводя ладонями по щекам и вытирая едва переставшие литься слезы. — Не плачь, все хорошо, иди ко мне. Брюнет прижимается к партнёру всем телом, оплетая его руками. Чуя слышит, как бешено стучит сердце того и будет врать, если скажет, что его сердце сейчас спокойно. — Успокойся немного, и я отвезу тебя домой. — Не хочу. — А чего ты хочешь? — Повернуть время вспять. Чуя все же не удержавшись тихо рассмеялся. — Бредишь, это невозможно. Но есть кое-что, что в наших силах. Выпрямляясь, Дазай направляет грустный, но все же вопросительный взгляд на партнёра. — Больше не расставаться, ведь мы вместе сейчас, верно? Брюнету остается лишь кивнуть. — Надевай рубашку и пошли, а то поздно уже. Чуя забрал своего парня из помещения, держа за руку, чтобы отвезти его к себе домой и больше никогда не отпускать. Ни из своих объятий, ни из своей жизни.