Love me too, only you.

Изящные улочки с вычурной архитектурой одна за другой проскальзывали за окном машины. Блеклый желтый свет фонарей освещал выступы мраморных статуй, создавая эффект необычайной фактурности зданий, что и без того выглядели впечатляюще. Аристократия поселилась в каждом сантиметре культурной столицы, пропитала собой воздух, который навязчиво шептал о романтике и безупречной любви, что была достойна исключительно императоров среди возвышенных дворцов.   Широкая ладонь покоилась на худощавой коленке, отзываясь легким теплом, просачивающимся сквозь тонкую ткань черных брюк. Легкое касание, а после вальяжное вторжение в личное пространство, в очередной раз подчеркивало приятные ощущения от осознания безукоризненной правильности момента.   Антон приподнял уголок розовых губ, рассматривая Арсения, что сосредоточенно следил за дорогой. Его глаза бегали за красными огоньками фар, словно они пытались поймать каждый из них и собрать пестрящую картину ночи воедино. Обожание уже родного города отражалось в голубизне искорками и невероятным вниманием, казалось к привычной грациозности Санкт-Петербурга.   Арсений осторожно сжал темную ткань на ноге своего спутника, подмечая излишнюю заинтересованность взгляда. Антон, не отрываясь от столь желанного созерцания накрыл ладонь парня своей, теперь обмениваясь короткими электрическими разрядами.  — Неужели только одной рукой ведешь? — Хмыкнул Шастун, аккуратно поглаживая пальцы водителя.   — Лучше двумя? — Он повернул голову в сторону Антона, дабы сверкнуть укоризненной улыбкой и слабо дернуться.   На мгновенье нежность, стремительно расползавшаяся от мягких поглаживаний, пропала, сменяясь неестественным жарким воздухом из печки. Выразительные губы сложились в тонкую полосочку, а шумный выдох разрезал тишину салона.   — Не сегодня, — Шастун перехватил запястье, требовательно укладывая его на своё колено.   Трепетные и невесомые прикосновения остались далеко позади, где-то среди ослепительного света софитов и громоздких толп. Долгожданное внимание, что проецируется в жестах обоих, нечто большее, до безумия интимное и сокровенное, попросту не достойное глаз других людей.  У них есть Любовь. Без объяснений: их было достаточно за прошедшие годы принятия самих себя. Прятки откровений за ширмами пустых разговоров и невнятных переглядок подогревали желание выпалить все чувства в лицо прямиком на сцене, но здравый смысл все же имел более значимую роль в драматичном спектакле недоговоренностей. Чудесное стечение обстоятельств и хороший алкоголь – основополагающий шаг, после которого рассудительная беседа не могла не состояться. Четыре года упорной борьбы за несчастные слова и признания наконец оправдались заветным «люблю и понимаю», разумеется, с течением определенного времени уже в отношениях. Впрочем, это подробности, что надлежащим образом стоит раскрыть в отдельной истории сердечных воспоминаний. Поворот в отлично освещенный двор навеял яркие полотна перед глазами, каждое из которых связано с горячо любимым человеком рядом. — Выходим? — Вытащив ключи, уточнил Арсений.   — Только кепку надену, — Антон натянул спасительную шляпку от посторонних глаз и вышел из автомобиля.   — Отец и взбалмошный подросток, — смешок слетел с уст Попова.   — Где ж тут отец? Скорее дедушка, — неприятный звук открывающейся двери подъезда заглушил наигранное цоканье.   Довольно поздний вечер для встречи соседей, но одна из замечательных и, очевидно, очень занятых бабушек прогуливалась по парадной. Она с занимательным видом наблюдала за красными хризантемами на подоконнике, совершенно не замечая проходящих мимо парней.   — Здравствуйте, Любовь Семеновна, — отозвался Арсений.   Шастун резко отвернулся от кнопки лифта. Широко хлопая ресницами, он озадаченно посмотрел на мужчину. Тот лишь быстро кивнул, успокаивая нездоровый порыв предусмотрительности и осторожности.   — Здравствуйте, молодой человек! — Громко произнесла бабушка с прилежным пучком на голове.  Арсений самодовольно усмехнулся, бросив гордый взгляд на Антона. Мол, посмотри, я ещё тот молодой человек. Шастун неоднозначно закивал, расплываясь в снисходительной улыбке.   — Здравствуйте и Вам, Арсений. Что ж Вы не знакомите с младшим братом? — Продолжила Людмила Семеновна, чем вызвала громкий смех у предположительного младшего брата.   Казалось челюсть отвисла вместе со способностью нормально разговаривать, поэтому Попов безмолвно моргал, собирая мысли в кучу. Шастун ничуть не расстерялся: он выпорхнул из-за плеча Арсения, радостно щебеча:   — Антон. Меня зовут Антон, — он дружелюбно протянул руку к бабушке, оставляя осторожный поцелуй на морщинистой коже. Любовь Семеновна смущенно улыбнулась столь приятной галантности.   — Вот, приехал к старшему брату на денек, проведать так сказать, как живет вообще, с кем гуляет, а то ничего не рассказывает, негодяй, — потрепав куртку Арсения, он небрежно приобнял его плечи.   — Ой, знаете, если бы даже хотела, не рассказала бы чего интересного, — бабушка развела руками. — Девочек вот никаких не водит, а Вам то небось племянничков хочется?   Попов нервно откашлялся, округляя глаза. Неразборчивый поток чувств крутился в голове, как курица-гриль, что вроде равномерно поджаривается, но в итоге всегда где-то в серединке не дойдет до полной готовности. Такие часто продают на вокзалах, поэтому Арсений наслышан и подкован в теме весьма неприятных эмоций. Ну, пятьсот рублей за разочарование действительно дорого! Поморщившись от воспоминаний и вкуса на языке, он ущипнул парня за бедро, уведомив о не комфортном времяпрепровождении. Антон рассмеялся, крепче прижимая мужчину к себе.   — Конечно! А то он всё пропадает на работе своей, совсем не думает о личной жизни.   — Вот и я о чем!   — Всё правильно говорите, обязательно разберусь с этой вопиющей несправедливостью. Только вот, Любовь Семеновна, нам надо бы вещи разобрать. Спешим, понимаете ли?   — Конечно, ребята, идите! А Вы, Антон, побеседуйте с ним, не забудьте.   — Не забуду, разумеется, — проходя внутрь лифта, Шастун потянул Арсения на себя. — До свидания.   Пожилая соседка улыбнулась и развернулась к цветам. Попов откинулся на холодную стену, прикрывая веки как только тяжелые двери сомкнулись.   — Это пиздец, — прошептал Арсений.  Идеальные черты лица, россыпь родинок, прелестный нос, предстали перед Антоном, вновь напоминая о красоте своего мужчины. Шастун подошел чуть ближе и дотронулся до костяшек пальцев. Аккуратно оглаживая тонкую кожу вокруг, он наклонился к шее Попова.   — Забей, ей наверняка уж очень хотелось пообщаться с кем-то помимо хризантем, — вдыхая терпкий аромат одеколона, тихо проговорил Антон.   Арсений неосознанно широко улыбнулся и подставил шею под ласковые касания чужого носа. Нотки трепета заиграли на струнах неимоверного счастья. Боже, это же Антон! Парнишка, что зацепил своей искренностью, горящими глазами с первого дня знакомства и не отпускает до сих пор.   — Арс, — протянул Шастун, очерчивая скулы мужчины, — у меня есть занимательный разговор.  Близкое, родное дыхание распаляет поникшие чувства, стряхивает надоедливую пыль, оголяя настоящего Арсения. Мужчину, что привык видеть Антон в сокровенных углах съемочных площадок. Горящие глаза, в которых читается спектр любых эмоций, мягкая улыбка бледных губ, предназначенная только для Шастуна – прелестное зрелище, которое может лицезреть лишь он.      Попов бережно положил руки на талию парня, словно опасаясь поранить или разбить хрупкий экспонат Лувра.      — Разговор? — Хрипло выдавил Арсений, притягивая Антона ближе.      — Самый приятный в твоей жизни, — жарко выдыхая в самое ухо, ответил Шастун.      В их объятиях ощущался желанный уют, а тепло тел пробивалось через толстые слои одежды, растекаясь тягучим мёдом внутри.      Правильно.      Скрип лифта выбивался из общего плана размеренной и точно выверенной тишины, а мерзкая мелодия, оповещающая о прибытии на нужный этаж, вовсе заставила вздрогнуть.      — Приехали, — Арсений устало вздохнул, нехотя выскальзывая из кольца рук парня.      Антон измученно улыбнулся и поплелся за черным силуэтом мужчины вдоль широкого коридора. Попов достал связку ключей, вставил один из них в замочную скважину железной двери и провернул до звонкого щелчка.      Они прошли в темный коридор помещения. Постоянно стукаясь локтями и коленями, парни нелепо стянули обувь.      — Пиздец, Арс, всегда удивлялся нахуя делать выключатель так далеко от двери? — Шастун поставил кроссовки на небольшую полку, что неизменно стояла на своем месте порядка нескольких лет.      Яркая вспышка света залила комнату, заставляя Антона невольно прищуриться.      — Чтобы ты спросил, — хмыкнул Арсений.      Попов подошел к парню, заботливо снимая куртку с его плеч.      — Да Вы сама галантность, — забавно дергаясь, дабы помочь, он широко улыбался.      Внимание Арсения всегда особенно странно влияло на Шастуна. То парень пытался отгородиться от его взглядов и всячески игнорировать очевидно брошенные в его адрес фразы, то прилипал к мужчине, не желая и слушать о людях вокруг. Данный момент не был похожим на другие, потому как оба наконец почувствовали сладкий привкус обожания и наслаждения в абсолютно искренней форме.      Сейчас.      Когда сердце перестало отдавать четкий ритм в груди, а крохотные пылинки остановились в пространстве.      Когда светлая зелень утопала в волнах океана напротив.      Минуты сердечных взглядов заменяли недели разлук, разочарованные и отчаянные вздохи, вынужденную игру в прятки.      Арсений осторожно дотронулся до щеки Антона, бережно очертил скулу, невесомо сжал подбородок, приближая к себе. Губы слились в собственном уже давно понятном им танце невероятных эмоций. Они передавали каждую частичку своего восприятия друг другу, отдавая сокровенное, открывая вид на оголенные сердца.      Робкие касания губ и спокойно прикрытые веки, есть комфорт в первых секундах понимания, что никто не выскочит из-за угла с камерой или не выбежит с криками: «Вы на работе вообще-то, а не дома на диване!». Впрочем, они сейчас уже дома и, к слову, практически на диване, а у Антона горящим огоньком блестит гениальная идея.      Он приоткрыл губы, позволяя языку Арсения проникнуть внутрь и пройтись по кромке зубов. Давая свободу действиям в поцелуе, Шастун бесцеремонно поднял футболку мужчины, касаясь прохладной ладонью пресса.      Мурашки быстро пробежались по разогретой коже. Попов прикусил нижнюю губу Антона, сразу зализывая место, где проступила кровь. В голове не спеша смешивались мысли, подобно каплям краски, что незамысловатыми узорами с острыми гранями растекаются внутри вязкого прозрачного раствора. Арсений завлекал язык парня в страстное танго, порываясь получить как можно больше внимания везде.      Рука Антона спустилась чуть ниже, останавливаясь на ремне. Оглаживая пальцами низ живота, он немного оттянул джинсы, пролезая холодными фалангами между одеждой, чем вызвал несдержанно жаркий выдох Попова. Контраст температур неожиданно резко ударил в голову. Шастун неоднозначно улыбнулся, явно довольный своим внезапным жестом.      Снова прильнув к губам мужчины, он перехватил инициативу.      Терпкий поцелуй, уверенные действия рук, что расстёгивали ремень, ураганом проносились перед глазами сбивая дыхание.      — Давай в душ, — оторвавшись от Антона, Попов замыленным взглядом посмотрел на раскрасневшиеся щеки парня.      Шастун понимающе кивнул: четыре часа на сцене вымотали не только морально, но и физически, поэтому это было вполне логично вначале смыть усталость или хотя бы попытаться ради приличия.      Подхватив тонкое запястье, мужчина потянул Антона за собой в ванну.      Шумный поток воды отражался от ледяных мраморных плиток, заполняя комнату неким шуршанием. Попов нагнулся к крану, дабы настроить температуру.      Безусловно, заманчивый вид не остался незамеченным, поэтому Шастун бессовестно близко прижался к Арсению сзади, опуская ладони на его бедра. Ласковые касания точечно задевали клеточки и без того пылающего организма.      Мужчина поддался назад, дразня проходясь по паху Антона.      Парень рвано выдохнул. Пальцы вцепились в мягкие бедра. Приглушенный стон растворился в облаках пара, что успели подняться к потолку.      Чертова кокетка.      Арсений резко повернулся. Игривая улыбка пылала на его лице, выдавая озорные искорки среди потемневшей голубизны. Антон впечатался в губы, снимая ненавистную одежду с мужчины. Попов не предпринимал никаких действий, расслабляясь в руках парня. — Разденешься сам? — Арсений перешагнул бортик ванной, тут же задвигая шторку. Шастун в растерянности хлопал глазами. Неприятная прохлада окутала тело.      Желание оказаться как можно ближе к жестокому провокатору возрастало с каждой секундой. Отбросив свои вещи в сторону, он, с новыми пометками в великолепном плане, встал под теплые капли воды, теперь рассматривая наигранное лукавство Попова во всей красе. Протянув руку к его щеке, Антон наклонился к губам, задумывая стереть обольстительную насмешку. Арсений не старался сопротивляться и держать возникший образ до конца, потому как основной целью сейчас был Шастун и заветное время откровений. Прозрачные струйки стучали по плечам, дополняя ощущения своим жаром.    Антон смазал поцелуй, спускаясь к шее. Легко покусывая кожицу на ней, он зализывал маленькие отпечатки зубов, наслаждаясь загнанным дыханием чуть выше.      Нежно поглаживая плечи парня, Арсений прикрыл глаза.      Шастун последовал за капелькой воды, что стекала с груди мужчины. Медленно опускаясь, он оставлял поцелуи на многочисленных родинках Попова. Рука уверенно обхватила стоящий член.      Антон смотрел на дрожащие ресницы Арсения широко проводя языком от основания до головки. Глухой стон сорвался с уст мужчины, а ладони переместились на короткие волосы. Придерживаясь ленивого темпа, Шастун очертил уретру, немного надавливая. Попов сжал пальцы, стараясь удержать бедра на месте. Все тело натянулось тонкой стрункой в ожидании решительных жестов.      Парень сомкнул губы на головке и двинулся чуть ниже. Посасывая её, он растягивал и без того томительное желание, дабы помучить Арсения. Любуясь быстро вздымающейся грудной клеткой и приоткрытым ртом, Антон выпустил член, обдавая его горячим дыханием.     — Шаст, — протянул Попов, загнанно хватая воздух.      — Посмотри на меня, — отозвался Шастун. Неспешно двигая рукой по всей длине, он нарочито задевал чувствительную головку.   Арсений распахнул глаза вглядываясь сквозь мыльную дымку на картину перед собой. От ярких розовых губ тянулась блестящая ниточка слюны, а зеленый цвет помутнел и упорно внимательно наблюдал за мужчиной.      Антон улыбнулся и провел языком по выпирающей венке, не отрывая взгляда от синевы. Едва различимый стон слетел с губ Попова.      Чертова порнозвезда.      Шастун размашисто облизал член, пропуская головку внутрь.      Арсений был готов кончить только от одного вида такого Антона. Непотребность и похоть светились в его взгляде, а привычное очарование и обаяние отлично вклинивалось между. Он не мог объяснить столь странного коктейля эмоций, что при этом сочетались и неизменно сводили с ума.      Парень насадился глубже, втягивая щеки. Арсений схватился за его волосы и попытался толкнуться бедрами, но отрицательное мычание в миг отбросило неосознанный порыв.      Мужчина доверял умелым и вожделенным ласкам Антона, разумеется понимая, что ему будет достаточно только лишь факта его присутствия и непосредственного действия, чтобы упасть в бездну наслаждения.      Выбивая громкие стоны из груди Арсения, Шастун языком обводил каждую венку на члене, посасывал головку, расслаблял горло, пропуская чувствительный орган как можно глубже. Звонкое хлюпанье затмевало остальной шум на фоне, а постоянный зрительный контакт обострил все чувства, подводя к краю приятной бездны. Антон резко насадился на всю длину, упираясь носом в мошонку. Попов закатил глаза и быстро хлопнул его по плечу, теряясь в ощущениях. Яркие вспышки фейерверков ослепили, а их грохот заложил уши. Голова закружилась, ноги подкосились.      Шастун поднялся и бережно прижал обмякшее тело к себе. Трепетный поцелуй в макушку расплавил Арсения окончательно. Обвивая талию Антона, мужчина уткнулся в его шею, вдыхая почти неясный аромат кофе.   Парень неожиданно весело хмыкнул.      — Что такое? — Недоуменно прошептал Попов.      — Да вот, племянничков водой смыло, — беспечно ответил Антон.      — Блять, Шаст...