После всего

      Гарри сидел верхом на коленях Снейпа, его собственные колени плотно вжимались в обивку кресла по обе стороны от бёдер мужчины. Он держал корпус слегка откинутым назад - не отстраняясь, а скорее выставляя себя напоказ, бросая вызов. Его руки покоились на плечах Снейпа, пальцы непроизвольно сжимали чёрную ткань мантии, упираясь в твёрдые мышцы.       Ноги Снейпа под ним казались неожиданно мощными - не просто кости и сухожилия, а нечто живое, напряжённое, излучающее скрытую силу.       Гарри почувствовал, как ладонь Снейпа медленно скользнула по щеке — сухая, чуть шершавая от постоянной работы руками. Пальцы остановились у виска, большой палец едва касался нижней губы. В этом прикосновении была странная смесь властности и... чего-то ещё, что заставляло сердце биться чаще.       — И зачем тебе фиктивный брак, Гарри? — голос Снейпа звучал низко, почти бархатисто, но нотки стали оседали у Гарри на языке, словно он прокусил его до крови.       Гарри закрыл глаза, чувствуя, как по спине снова пробежали мурашки. В горле стоял ком, а язык будто прилип к нёбу. Он сделал глоток воздуха, ощущая, как грудь предательски вздымается под тонкой тканью чёрный праздничной рубашки, и замер, не в силах ответить.       — Золотой мальчик должен соответствовать ожиданиям, не так ли? — его ответ прозвучал из чужих губ. Рука Снейпа почти не двигалась, но фантомные ощущения поглаживания жгли кожу. Снейп так хорошо понимал его? Или…       Пальцы на его лице слегка дрогнули. Гарри почувствовал, как ноготь Снейпа чуть впился в кожу у уголка рта — не больно, но достаточно, чтобы заставить вздрогнуть.       — Золотой... голубой мальчик, — прошептал парень на грани слышимости, слова вырвались сами. Губы странно задрожали, а в ушах стоял гул. Это ведь всё алкоголь, да? — Играй, и я отвечу, — обещание не Снейпу — себе.       Воздух между ними вдруг стал густым, почти осязаемым. Гарри видел, как зрачки Снейпа расширились, поглощая радужку. Тепло от мужского тела растекалось по воздуху вокруг и достигало кожи медленными, густыми волнами, словно расплавленный воск.       — Правда или действие, — это прозвучал приговор, который неумолимо приближал откровенность. Что там Гарри думал про кота в начале вечера? Нет, если он кот — то Снейп его хозяин.       Снейп изучающе замер, его чёрные глаза стали ещё темнее. Казалось, он буквально впитывал каждое движение Гарри, каждый нервный вздох.       — Правда, — наконец произнёс Гарри, прикрывая глаза от тяжести всего одного слова.       Сбегать не в его стиле. Так зачем затягивать, если Снейп всё равно извернётся и выудит ответ?       По спине пробежал холодок, хотя тело горело. Он облизал пересохшие губы, заметив, как взгляд Снейпа следит за этим движением. Он ждал ответа. Даже не озвучив вопрос, мерзавец ждал ответа.       Гарри стиснул зубы.       — Потому что это проще.       — Проще чего?       — Проще, чем объяснять, что я… — Гарри замолчал, сжав ткань в руках сильнее.       Снейп наклонился ближе, и его дыхание обожгло кожу.       — Что ты…что? — пальцы на его пояснице не просто лежали — они владели, словно невидимые цепи, впиваясь в него через тонкую ткань рубашки.        — Что я не хочу того, чего хотят от меня все остальные! — Гарри вырвался, голос сорвался на хрип. — Не хочу быть символом, не хочу играть в счастливого героя, не хочу…       Он резко оборвал себя, но было уже поздно. Слова повисли в воздухе, обнажая то, что он так тщательно скрывал. От себя, в первую очередь. Не хотел признавать, что всё ещё играет по чужим правилам.       Снейп не двигался. Его пальцы касались шеи Гарри, теперь это не было угрозой — скорее… якорем.       — И что же ты хочешь? — спросил он тихо.       Поттер замер.       — Не знаю, — прошептал Гарри, упираясь лбом в плечо мужчины. — Но, возможно… начать с того, чтобы перестать притворяться… не знаю.       Снейп медленно кивнул, как будто это был именно тот ответ, который он ожидал.       — Какой неожиданно... взрослый выбор, — наконец произнёс он, и в голосе звучало что-то новое — не привычная язвительность, а странное, почти опасное одобрение. Его губы искривились в чём-то среднем между усмешкой и оскалом.       Гарри фыркнул, но в груди всё сжалось.       — Уже поздно, — пробормотал он. — Потому что... — голос сорвался, и Гарри сделал новый вдох, наполняя лёгкие воздухом, пропитанным запахом Снейпа, — Потому что мне проще притворяться, чем объяснять, почему я не могу... быть тем, кем меня хотят видеть.       Он замолчал, чувствуя, как ладонь Снейпа медленно скользнула вниз, обхватывая его шею, заставляя поднять голову и посмотреть тому в глаза. Большой палец нащупал пульс, который бешено стучал под тонкой кожей.       — Продолжай, — на грани приказа, словно Гарри и не должен был останавливаться.       — Я не хочу... не могу, — слова застревали в горле. — Все ждут, что я буду счастлив с Джинни, мы заведём детей... а я...       Он резко оборвал себя, но Снейп уже видел всё: дрожь в руках, румянец на щеках, расширенные зрачки. Его пальцы сжали шею Гарри чуть сильнее, заставляя того закинуть голову назад.       — А ты чего хочешь, Гарри? — голос Снейпа звучал как мёд, сладкий, прилипающий к внутренностям, с горьким послевкусием. — Правду.       Секунда и он бы сдался. Гарри зажмурился. Внутри всё сжалось, а затем расслабилось разом, он поднял взгляд с поволокой и ухмыльнулся.       — Правда или действие, Северус? — и плевать, что бегство не его стиль. Точнее, кто знает? Это просто… тактическое отступление.       Теперь Снейп действительно улыбнулся — по-настоящему, без привычной маски холодного презрения. Эта улыбка была чем-то диким, первобытным, заставляющим кровь быстрее побежать по венам.