Правда или действие

***

      После затянувшейся пижамной вечеринки у Альи Адриан слегка опаздывает на патруль. Однако — вопреки обыденности — Ледибаг тоже нет на месте их обычного сбора, поэтому Кот может выдохнуть и отдышаться, ожидая её.       Сегодняшний вечер, пожалуй, один из лучших в его жизни. Адриан провёл время в компании лучших друзей, и никакие печали и грустные мысли не донимали его. Даже отец — его не было в городе. Поэтому Адриан и смог прийти на вечеринку к подруге, организованную на четверых, и даже впервые принять участие в игре «Правда или Действие». Разумеется, Алья старалась по-максимуму засмущать всех — особенно Маринетт, но та довольно ловко выворачивалась от компрометирующих вопросов или действий; Адриан восхитился, с какой изворотливостью она отвечала даже на его вопросы. Впрочем, не то чтобы он задавал что-то очень уж личное в ответ на её «Правда», после того как бутылочка, которую он заставлял крутиться, показывала на Маринетт… Но он узнал много нового в этот вечер.       И планировал узнать ещё. Только теперь уже от Ледибаг.       Ну а что, могут же они хоть ненадолго отвлечься от своих обязанностей и слегка отдохнуть? Хотя бы в этот вечер.       Выпитый лёгкий алкоголь кружит Коту голову, но он уверен, что это скоро пройдёт. Однако стоит Ледибаг появиться на горизонте, как у него подкашиваются коленки: почему-то сегодня она выглядит ещё более замурчательно и мило. Может, дело в слишком сияющих глазах и блуждающей на нежных губах задорной улыбке?       Когда Леди приземляется на крышу рядом с ним, Кот, пошатываясь, встаёт и кланяется напарнице.       — Как дела, Моя Леди? — мурлычет он и, ловя её ладошку, приникает долгим поцелуем к костяшкам пальцев. — Выглядите котрясающе.       Вопреки обыкновению Леди не закатывает глаза и не вырывает руку. Она мило хихикает, чем чрезмерно удивляет Адриана, и взлохмачивает ему волосы свободной рукой.       — И тебе привет, Котёнок. Дела, я бы сказала, замурчательны, — с её губ слетает очередной смешок.       Кот в удивлении поднимает брови.       — Мне не послышалось, Миледи? Вы только что сказали каламбур?       — Ой, не только же тебе сорить ими напропалую, — фыркает Леди и, всё же закатив глаза, аккуратно вытаскивает ладонь из его когтистой лапки. — Или ты жадничаешь?       Она упирает руки в бока, пытаясь показаться строгой и серьёзной, но Адриан лишь качает головой и смеётся. Леди хихикает вместе с ним. А потом, покачнувшись, садится на крышу.       — У меня кружится голова, — неохотно признаётся она, когда Кот устраивается рядом и вопросительно смотрит на неё. — Не против, если мы посидим так немного? Я что-то переоценила свои силы…       Адриан смотрит в её сияющие глаза и понимает, что не только у него сегодня был вечер веселья и распития алкоголя на несколько человек.       — Какая-то незапланированная вечеринка? — как бы между прочим, мурлычет он.       — Типа того, — уклончиво отвечает Ледибаг, улыбаясь. — Милые посиделки с друзьями. Вот только я не думала, что у меня будет так сильно кружиться голова, выпили-то мы всего ничего.       — Это с непривычки может быть такое, — кивает Кот. — Ну и потому что резкий перепад давления на крыше по сравнению с землёй.       — Какой ты умный, Котик, — жмурится Ледибаг. — У меня сейчас ни одной мысли о физике в голове. А ты звучишь как зануда.       Адриан усмехается. Такая вот непривычная Миледи и удивляет, и забавляет его.       — Тогда… что ты думаешь о том, чтобы прогулять сегодня патруль и слегка отдохнуть? — интересуется он, склонив голову.       Ледибаг молчит и вопросительно смотрит на него, как бы поощряя, чтобы он продолжал.       — Мы сегодня с друзьями играли в «Правду или Действие», — Адриан отцепляет от пояса жезл и кладёт между ними. — Может, и нам сыграть? В целях укрепления дружеских уз и всё такое…       Долгую минуту Леди рассматривает его как под микроскопом, потом медленно кивает. Погрозив пальцем, она выдаёт:       — Только чтобы всё было прилично, Котик. Никаких вопросов, которые бы затрагивали тайну личности.       — Ну вот, а ещё меня занудой называет, — смеётся Адриан. — Давай так: если вопросы или действия нам покажутся неуместными, говорим, что это «Строго конфиденциальная информация». И наши лапы чисты.       Ледибаг пытается произнести слово «конфиденциальная» — разумеется, у неё ничего не выходит. Она машет рукой и решает говорить только «Строгая информация», после чего они наконец начинают играть.       Сначала всё довольно невинно. Они спрашивают о безобидном или загадывают стащить какую-нибудь безделушку из ларька у подножья Эйфелевой башни, а потом подкинуть в дом к Огосту или другому акуманизированному ранее малышу. Так, в качестве мини-сувенира от супергероев.       Но позже…       Очередь снова переходит к Коту. Он раскручивает жезл, и спустя секунд десять один конец показывает на него, другой на Ледибаг. К слову, у неё это получалось только через раз.       — Я поражаюсь, как у тебя с первого раза получается попасть в меня, — ворчит Леди, но скорее больше для проформы. — Ладно уж, давай… Пусть будет «правда». Отвечу на любой твой вопрос.       Адриан слишком долго раздумывает, какой бы вопрос задать. Леди уже начинает нервничать, как он наконец решается произнести то, ради чего, собственно, он и уговорил напарницу сыграть.       Вот он, этот вопрос:       — Кто тебе нравится? — пронзительные зелёные глаза внимательно смотрят на Леди, и она замирает. — Тот парень, о котором ты говорила… и говоришь. Кому ты отдала своё сердце. Кто же он?       Леди облизывает губы, вводя этим простым жестом Кота в состояние, близкое к панике, но молчит, не решаясь ответить. Адриан начинает нервничать.       — Разве спустя столько лет… — нерешительно начинает он. — Разве я не заслуживаю твоего доверия? Мы же партнёры.       Вздохнув, Леди запускает пальцы в волосы и отворачивается.       — Дай мне минутку, — негромко произносит она, но слух у Кота отменный, и он слышит её невнятное бормотание. — Я пытаюсь собраться с мыслями. Мне… Мне до сих пор неловко говорить об этом с кем-то помимо Тикки или Аль… моей подруги.       Нуар прекрасно понимает её, потому не торопит. Если Леди нужно время — он даст ей его, как бы сильно Адриан ни сгорал от любопытства и ревности.       Вот только…       Когда Ледибаг произносит имя, Коту кажется, что он не так что-то понимает. Он осторожно просит её повторить.       — Адриан Агрест, — краснея, уже громче произносит Леди. — И не надо смеяться надо мной.       Однако Коту Нуару — тому самому Адриану Агресту — вовсе не до смеха. Он мгновенно становится серьёзным. В голове одновременно: тысяча мыслей и ни одной из них. Разумеется, она имеет в виду его гражданскую личность, тут даже и думать-то не надо. Если кто-то в мире произносит сочетание имени и фамилии «Адриан Агрест», то на все двести процентов это означает, что имеют в виду наследника компании «AGRESTE Corporation».       Вот только…       Сердце Нуара неприятно сжимается.       — А ты… — осторожно начинает он, не глядя на Ледибаг. — Ты уверена, что тебе нравится именно он, а не маска, которую он всем показывает? Идеальный парень, идеальный сын, идеальная модель…       — Я уверена, — грубо прерывает его Ледибаг, насупившись. — Я знаю его. Мы… дружим, — глухо произносит она. — По крайней мере, я очень надеюсь на это. Хотя мне всегда приходится нелегко рядом с ним из-за моей влю… неважно.       Она замолкает. Кот хмурится, чувствуя, что разгадка где-то близко, а Леди старательно делает вид, что сейчас её интересует реклама на баннере на соседней крыше.       Адриану поверить в происходящее трудно. Знакомы? Они с Ледибаг знакомы в обычной жизни да к тому же ещё и дружат? Уму непостижимо.       У него начинает жутко болеть голова, да ещё и Плагг на краю сознания орёт не своим голосом, что какая-то «защита» слетает и что ему — Адриану то бишь — следует поменьше напрягать мозги. Но Кот только отмахивается от друга. Не до него сейчас.       — И… Что же ты о нём думаешь? — хрипло спрашивает Нуар, привлекая внимание Леди.       — Это просто вопрос или в рамках игры? — Леди косится на жезл, но, вздохнув, продолжает: — Ладно, я отвечу тебе. И только потому, что вроде как должна была рассказать об этом раньше, мы же друзья. И… ты как бы тоже имеешь право знать.       «Ещё бы, чёрт возьми! — воет мысленно Кот: и от головной боли и от досады. — И как только я умудрился прохлопать, что мы с Леди знакомы и в гражданке…»       На это Плагг начинает шуметь ещё больше, пытаясь удержать… Что именно — Адриан так и не понял. «Пелену тумана» или что-то вроде этого. Впрочем, Коту Нуару абсолютно начихать на это: все его четыре уха жаждут услышать, что же скажет ему Леди.       — Вообще, когда мы познакомились, он мне не понравился, — начинает Ледибаг, а Коту кажется, что он уже где-то это слышал. — Мне показалось, что он надменный, поверхностный и… В общем, а-ля вся прочая золотая молодёжь. Но постепенно я узнала его получше и поняла, какой он на самом деле, — её щёки розовеют, а у Адриана перехватывает дыхание. Он вдруг остро понимает, от кого уже слышал почти точно такие же слова, и это вселяет в него надежду. — Добрый, честный, отзывчивый. Самый лучший друг и отличный сын. И я за него готова набить его отцу морду, несмотря на то, что он мой кумир.       Она прикусывает губу и усмехается своим мыслям. Потом поднимает на Кота голову и замирает, видя в уголках его глаз слёзы. Однако Леди понимает их совсем по-другому.       — Ох, Котёнок, прости меня, пожалуйста, — она пересаживает чуть ближе и берёт его за руку. — Я не… Я не должна была вообще ничего из этого говорить. Прости, если сделала тебе больно. Я не хотела.       Её голос дрожит, и от этого Адриану ещё больше хочется сжать её в объятьях. У него кружится голова, но теперь вовсе не от алкоголя: эйфория и странная лёгкость заполняют его сознание, а боль куда-то улетучивается. Словно лопнула какая-то пружина, оставляя после себя блаженное наслаждение.       И знание. Понимание того, кто скрывается за пятнистой маской.       Он перехватывает руку Маринетт и ласково улыбается ей, хотя внутри всё замирает. От неожиданно накатившего страха. Что если… Она всё же не сможет принять его целиком? Таким, каков он есть на самом деле?       Кот облизывает губы и осторожно спрашивает, глядя прямо в синие — как глубокое безмятежное море — глаза:       — А сможешь ли ты… Принять его, если твоё видение Адриана снова перевернётся? Что если… — он облизывает пересохшие от волнения губы. — Что если он окажется Котом Нуаром?       В её глазах он постепенно видит недоверие, непонимание, осознание и неуверенность. Но — что интересно — Кот не замечает в них ни капли ужаса. А потом: всепоглощающую нежность, доброту и заботу: Леди иногда так же смотрела и на Нуара, но теперь… теперь…       Адриан задыхается, когда видит на щеках Маринетт яркий румянец, а то, как она смущённо опускает ресницы, заставляет его почувствовать, что ноги у него временно отнялись. Как хорошо, что он уже сидел.       — Мне стоило бы держать язык за зубами, — негромко произносит Леди, робко улыбаясь. — Всё-таки это вместе с Котом Маринетт тренировала своё признание. И теперь повторила это как Ледибаг… Я просто дурочка.       — Ты не дурочка, — шепчет он и, осмелившись, протягивает руку, чтобы поправить чёлку у её глаз. — Это я дурак. Не заметил тебя. А ты всегда была рядом. Прости идиота.       Но Маринетт только качает головой и тихо смеётся. Адриан готов поклясться, что это самый лучший звук на свете, который ему только доводилось слышать.       — Это магия квами, — просто говорит она, поднимая на него взгляд. — Без неё нас бы давным-давно все узнали, несмотря на то, что на нас маски. И мы бы тоже поняли.       — Я счастлив, что мы смогли побороть её, — улыбается ей Адриан.       Маринетт смущённо отсаживается обратно на своё место. И Адриану кажется, что она забрала с собой всё тепло: без неё становится так холодно и неуютно.       — К-кажется, теперь моя очередь? — она нервно постукивает пальчиками по жезлу.       — Мы можем больше не играть в эту дурацкую игру, — пожимает плечами Адриан.       Она качает головой.       — Нет.       И крутит.       Как и в прошлые разы, жезл показывает куда угодно, только не на неё и напарника. Разочарованный стон вылетает из груди Леди, и Нуар замирает. Воображение включается мгновенно, и картинки в голове пролетают одна за другой, на которых они…       Адриан трясёт головой.       Не сейчас.       Не нужно её пугать.       Он с улыбкой берёт жезл и раскручивает. Тот, как и ожидается, показывает на Маринетт и него.       — Нечестно, — вздыхает она. — Он — твоё оружие, потому и слушается тебя. Ты — читер. Нечестно.       Адриан только пожимает плечами, пытаясь удержать торжествующую улыбку.       — Я не виноват, что мне хотя бы в эту ночь мур-р-жасно везёт. Правда или действие, Принцесса? — и он лукаво поглядывает на неё, жмурясь.       Маринетт с вызовом распрямляет спину. В её глазах пылает решительный огонь, который всегда приводит Адриана в восхищение.       — Действие!       — Тогда, — он с трудом сглатывает, надеясь, что она не настучит ему по голове за следующие слова. Но теперь-то Адриан знает, что именно он нравится ей, так? — Тогда поцелуй меня.       Выпалив это, он замирает в ожидании. Сердце неистово стучит в груди, а кончики пальцев немеют. Маринетт вполне может как пристукнуть его йо-йо за столь непотребную просьбу, так и всё же поцеловать. Но только в щёчку. Впрочем, он будет дико рад даже этому.       Однако его Леди всегда поражала его. В хорошем смысле этого слова, разумеется. Не говоря ни слова, она приподнимается со своего места и, глядя Адриану прямо в глаза, пересаживается так, чтобы оказаться сидящей у него на коленях. Он в шоке таращит глаза на её алые щечки, а Леди обхватывает бёдрами его талию и прижимается своей мягкой упругой грудью к его твёрдым мышцам. Дыхание сбивается.       Она дико смущена — не меньше, чем он. Но это совсем неважно, потому что её пальцы зарываются в волосы Адриана, и из его груди вырывается тихое мурлыканье.       — Ты не против, если я выберу сама, куда тебя целовать? — шепчет Маринетт.       Её голос дрожит: то ли от смущения, то ли от возбуждения.       Адриан обнимает её за талию и кивает. Своей Леди он готов разрешить делать с собой всё, что только её душе угодно.       — Я весь твой, — хрипло произносит он.       С нежной улыбкой на устах она наклоняется к нему, и Адриан забывает, что вокруг них существует мир. Скоро он наконец снова почувствует вкус её губ, и в этот раз — он точно уверен — не забудет ни одного мгновения.       Первое прикосновение робкое, нерешительное. Маринетт, не отрываясь, смотрит в его глаза, и Адриан в свою очередь тоже не может прикрыть веки ни на секунду. Ему хочется видеть каждую эмоцию на её лице, когда он будет целовать её. Прочувствовать каждое движение губ. Отпечатать в памяти каждый взмах дрожащих ресниц.       Маринетт сильнее зарывается в его волосы и, не выдержав, закрывает глаза. Она поддаётся напору его губ и тихо стонет, когда Адриан осторожно, но настойчиво проникает в её рот влажным горячим языком. Сильнее стиснув его талию бёдрами, Маринетт прижимается к нему ещё ближе.       Они целуются долго и обстоятельно. Отрываясь лишь на пару секунд, только чтобы глотнуть воздуха, они приникают друг к другу снова и снова, не в силах прервать ласки. У Адриана кружится от радости голова — и он готов поспорить, что у Маринетт тоже.       Он скользит губами к её шее, оставляя на доступной части кожи яркие пятна. Маринетт сжимает его плечи и прикусывает губу.       — Ты вредный котик, — шепчет она. — Алья завтра очень удивится, когда увидит мою шею.       — Неважно, — Адриан продолжает оставлять лихорадочные поцелуи на её подбородке. — Если хочешь, она тебя завтра вообще не увидит.       Маринетт ёрзает на его коленях, пытаясь устроиться поудобнее. Как бы невзначай она задевает промежностью выпуклость на его узких — чтоб этой камамберской заднице было пусто — штанах, и Адриан с трудом подавляет громкий стон.       — Мы вроде как ушли спать, — невинно произносит она, но на дне глаз её пляшут хитринки. — Она очень удивится, если не найдёт нас утром.       — Тогда предлагаю вернуться, — ухмыляется Адриан и кусает её за плечо. На языке остаётся кисловатый привкус костюма. — Что поставишь на то, если она утром увидит нас в одной постели?       Маринетт сочно вспыхивает, но не отстраняется.       — Тебе слабо, — с вызовом шепчет она. — Ты не дойдёшь.       И она снова делает плавное движение у него на коленях — то самое, которое сводит его с ума.       Адриан шипит и целует её.       — Я допрыгаю, — ухмыляется он.       А потом — резко встаёт на ноги, придерживая Леди под бёдра. Она вскрикивает и цепляется за его плечи, боясь упасть.       — Сумасшедший, — смеётся она. — Не упади.       У него готов ответ и на это.       — Только если с тобой и на кровать.       Она смеётся весь путь до квартиры Альи, и даже когда они проникают в гостевую комнату, приготовленную для них двоих (Сезер специально так всё устроила), Маринетт всё ещё продолжает хихакать.       — Ты там смешинку проглотила или что? — с улыбкой спрашивает Адриан.       — Ну так тебя же поцеловала, — забавно фыркает она. — Наглоталась каламбуров по самое не хочу. А они щекочутся.       Адриан улыбается, не в силах сдержать свои эмоции. Господи, как же сильно он любит её, кто бы только знал.       Они берутся за руки и, глядя друг другу в глаза, одновременно произносят слова детрансформации. И пусть Адриан знает, кто скрывается под маской, он не может удержаться от восхищённого «Ух ты», когда магия спадает, и смущённая Маринетт робко улыбается ему. Квами тактично удаляются из комнаты.       Адриан подносит их сцепленные руки к губам и ласково целует костяшки её пальцев. Потом прижимает ладонь Маринетт к щеке и во все глаза смотрит на неё. Маринетт вспыхивает ещё ярче.       — Ну, что такое? — надув губы, спрашивает она.       — Я просто подумал, что ты будешь в пижаме, а не в платье, — сознаётся наконец он.       Маринетт бросает взгляд на свою одежду и смеётся. Проведя рукой по подолу, она пожимает плечами:       — Я уже столько раз оказывалась в неловких ситуациях, когда забывала переодеться. А ходить ночью в пижаме на улице — так себе идея. Тем более когда под низом нет бе… — она тушуется и замолкает.       Адриан с ухмылкой притягивает её к себе за талию.       — А сейчас оно, значится, на тебе?       — Ну конечно, — возмущённо бормочет Маринетт, а потом гордо вскидывает голову: — Так что не думай, что всё будет так просто.       — Я буду счастлив потренироваться на тебе в столь сложной для мужчин вещи, как расстёгивание бюстгальтера, — смеётся Адриан.       Маринетт вспыхивает краской негодования, но он жадно целует её, и ей не остаётся ничего, кроме как покориться. Впрочем, она совсем не против.       Они целуются медленно, тягуче, дразня друг друга шаловливыми прикосновениями языком и дрожащим дыханием, которое вырывается из лёгких рваными импульсами. Адриан притягивает Маринетт к себе за бёдра; Маринетт делает шаг назад и увлекает Адриана на ближайшую кровать.       Он располагается между её ног, отчего подол платья неприлично задирается. Маринетт обнимает его своими охренительными ногами, и Адриан сжимает её в объятьях. Прижимается ухом к мягкой груди и слышит, как бьётся маленькое сердце.       Его. Она только его.       Боже, как же это сводит с ума.       — Всё-таки здорово, что Нино перед началом вечера заставил меня сунуть в карман хотя бы один презерватив, — бормочет Адриан, оставляя на шее Маринетт рассеянные поцелуи.       Она в изумлении смотрит на него.       — Интересно, что двигало тобой, раз ты решил взять его?       — Твоё миленькое платьюшко, в котором ты пришла на эту вечеринку, — с усмешкой мурлычет Адриан, прикусывая её ушко, вырывая тихий стон из груди. — Эта ночь должна была стать для меня проверкой на вшивость.       — Ты проиграл, — хихикает Маринетт и двигает бёдрами ему навстречу, задевая сквозь джинсы член, который уже давно в полной боевой готовности. Адриан тихо матерится ей в шею. — Причём задолго до того, как мы оказались в этой комнате.       — Я вовсе не против.       Они медленно раздевают друг друга. Торопиться нет желания — хочется растягивать удовольствие, дразнить в ответ и наказывать тягучими плавными поцелуями. Чтобы распалить тело, довести до состояния жидкого золота, а потом наслаждаться томительными вздохами, царапающими спину ногтями и движением бёдер навстречу.       Как же всё-таки хорошо, что кроме Альи и Нино во всей квартире никого больше нет. Семейство Сезер уехало на выходные за город, потому Алья и решила устроить внеплановую вечеринку. Они оба явно давным-давно смотрят десятый сон… Или занимаются своими, не менее громкими делами, поэтому никто их точно не услышит.       — Я люблю тебя, — шепчет Адриан, покрывая поцелуями податливое тело. — И если сделаю больно — извини, пожалуйста.       Маринетт притягивает его голову к себе и нежно целует.       — Не сделаешь, — уверенно говорит она и обнимает за шею. — Я не…       Адриан замирает. Ревность острыми когтями рвёт его душу. Помимо этого ещё и чешутся кулаки: хочется прям сейчас пойти и врезать одному синеволосому по морде, а потом ещё и гитарой сверху добавить.       Смешок Маринетт заставляет Адриана вернуться в реальность.       — Я ни с кем не спала до этого, — краснея, говорит Маринетт. — Просто Алья полгода назад подарила мне на Новый год… кое-что, — она смущённо кашляет. — В общем, я не знала, что прежде чем пользоваться этой штукой, нужно сначала… Ну ты понял.       Медленно, но до Адриана доходит смысл её слов. И чем больше пробегает секунд, тем сильнее краснеют щёки Маринетт, а Адриану — хочется смеяться. Он пытается сдержать хохот и утыкается лбом в её плечо.       — Да-да, смейся над дурочкой Маринетт, — обиженно бормочет она. — Которая потеряла девственность с фаллоимитатором. Как смешно. Обхохочешься.       — Прости меня, — Адриан целует её в шею и нависает над ней. В глазах его горит первобытный огонь. — Тогда сегодня ночью ты точно забудешь про свою игрушку, Миледи. Я-то уж гораздо лучше буду.       — У, ну я надеюсь, — со смешком фыркает она и целует его в нос. — Ты не… Ты не расстроен? — осторожно спрашивает Маринетт.       Адриан пару секунд прислушивается к себе, потом качает головой.       — Я был бы расстроен, если бы это был твой бывший. А так… Так нет. Это даже забавно.       — Ой, ты, балбесина, — Маринетт легонько ударяет его кулачком по груди. — Вам, парням, хорошо, подрочить гораздо проще. А нам через такие мучения приходится проходить.       — Ну, не скажи-и. Вот сейчас я мучаюсь не хуже твоего, — и Адриан с самым мстительным выражением лица двигает бёдрами ей навстречу, задевая членом клитор сквозь тонкую ткань нижнего белья.       Маринетт громко стонет и тут же закрывает рот ладонью. Но Адриан убирает её руку.       — Не надо, — бормочет он ей в губы. — Я хочу слышать тебя.       Они быстро избавляются от остатков одежды, находят презерватив, и Адриан снова накрывает Маринетт своим телом. Тонкие пальчики впиваются в спину, когда он разводит её ножки в стороны и с удобством устраивается между ними.       — Ты восхитительна, моя Леди, — мурлычет он, покрывая поцелуями каждый дюйм её тела. Бёдра, живот, грудь, плечи, шея — ничто не ускользает от его внимания. — Ты моя, слышишь?       Она всхлипывает, когда он входит в неё сначала одним пальцем, потом вторым. Маринетт одурительно мокрая и одурительно громкая. Она так восхитительно стонет, когда Адриан описывает внутри неё лёгкие круги. Но самый замечательный звук вырывается из её горла, когда он заменяет пальцы тем, чего они оба так страстно желают в этот момент.       Маринетт тихо мяукает, когда он входит в неё до упора.       У Адриана кружится голова.       — Хочу… сильнее, — жалобно просит она, двигая бёдрами ему навстречу.       — Как прикажет моя Леди, — хрипло отвечает Адриан.       Стискивая пальцами её охренительную задницу, он начинает двигаться. Сначала медленно, словно дразня, выпивая из Маринетт губами стоны и протяжные вздохи. Потом — быстрее, увеличивая силу и амплитуду толчков.       Острые ноготки царапают Адриану спину, а маленькие зубки оставляют на плече полукруглые следы. И от этого ему ещё больше сносит крышу.       — Адриан, — вздыхает она, когда он внезапно меняет скорость и частоту. — Ты… явно хочешь моей смерти.       — Только если от удовольствия, — смеётся Адриан ей в шею и обрушивается с поцелуями.       Они двигаются в едином ритме, продиктованным самой природой. Как две половинки единого целого — Адриан до этого момента и подумать не мог, как же идеально на самом деле они подходят друг другу. Он знает: здесь, в объятьях Маринетт, в жарких глубинах её податливого тела — его законное место. И он никому и никогда его не уступит.       Маринетт подходит к краю слишком громко. Адриану даже приходится закрыть ей рот ладонью, чтобы не разбудить весь дом. Он пытается отложить в памяти каждый судорожный вздох, каждое рваное движение грудной клетки и трепетание ресниц; как дрожит Маринетт подобно крохотной птичке, ласковой кошечке; как цепляется за него ослабевшими пальцами и выдыхает его имя… Адриан честно пытается удержать это в голове, но вскоре улетает сам. Присоединяется к ней в этой буре блаженства.       Ноги и руки совершенно не держат, и Адриан пытается откатиться в сторону, чтобы не раздавить её. Но Маринетт удерживает его, тяжело дыша.       — Нет, — просит она, облизывая губы. — Останься немного так.       — Я тяжёлый, — он трётся поцелуями о нежный подбородок.       — Ничего, — блаженно выдыхает Маринетт, когда он гладит её по бокам. — Это ничего. Это хорошо. Хочу остаться так всегда.       — Я тоже, — мурлычет Адриан, осыпая её лицо поцелуями. — Но нам стоит хотя бы накинуть одеяло. Меня клонит в сон, и я не хочу, чтобы утром мы проснулись от криков Альи.       — Даже если они будут радостными? — не удержавшись, смеётся Маринетт.       — Пусть хоть предсмертными, — ворчит он.       С сожалением ему приходится выйти из приятного тепла, стянуть липкий от спермы презерватив и, завязав его в узел, выкинуть на пол. Потом Адриан всё же вытаскивает из-под них одеяло и накидывает на них с Маринетт. Она тут же ластится к нему и с удовлетворённым вздохом устраивается на груди.       — Я люблю тебя, — сонно шепчет она. — Всё-таки наша игра закончилась моим полным поражением. Я всё-таки не устояла перед тобой, Котёнок.       — Я думаю, что это всё же победа, — Адриан с трудом подавляет зевок и целует свою Принцессу в макушку. — Причём как моя, так и твоя. Я никогда не скрывал, как сильно я люблю тебя.       Маринетт что-то бормочет в ответ, но слов не разобрать. Адриан с улыбкой закутывает её в одеяло и крепко обнимает. Краем засыпающего сознания он понимает, что дверь не заперта, а Алья Сезер наверняка захочет полюбопытничать с утра пораньше, но так лень вставать и что-то ещё делать.       Всё это — завтра. А пока что Адриан чувствует себя совершенно счастливым: здесь и сейчас. Вместе с Маринетт. Большего ему — и не надо.