Он не вернулся.

Стоило ему только захотеть, и все его желания уже перед ним. Деньги - это пожалуй всё, что способен отдавать Чон Хосок без колебания. Он привык к такому отношению, да и менять что-то, было уже поздно. За каждый поступок в сторону Юна, Хосок отплачивал ему на следующий день. Ловко замазанный, пурпурный след под глазом окупился букетом дорогих цветов и новым флаконом Chanel No 5. Забытое свидание, прилетело на следующее утро билетом на концерт любимой группы, а недельный игнор переросший в месячный - постоянными недельными пополнениями карты. Юнги раздражённо откинул книгу в сторону и притянул колени к груди, уткнувшись в них носом. Он смотрел перед собой, пытаясь понять и ощутить хоть что-то, кроме злости и раздражения. У него вышло. Но разочарование не стало утешением для парня. Вот уже третий день, от когда-то любящего и заботливого возлюбленного, что сейчас стал просто Хосоком, не было ни весточки. Ни сообщения, ни звонка, ничего. Он снова погряз в работе и наверное забывал про ужин, питаясь кофе и то, если повезёт. А удушье, что разразилось в груди Юна только росло, и росло и... Росло с каждым часом, каждым непрочитанным сообщением и неловким молчанием, по прихожу Чона домой этим вечером. - Ты пришёл на полтора часа позже, — подал голос Юн, сидя на высоком барном стуле и кутаясь в старый, огромный вязаный свитер. - Разве? - отозвался Хосок сделав пару шагов назад, посмотрев на часы. Мужчина промычал что-то неразборчиво, повёл плечами, словно это ничего и продолжил проверять почту в телефоне, оперевшись о столешницу бёдрами. На нём всё еще было идеально выглаженная рубашка, закатанная до локтей и брюки, стоящие как тридцать пять свитеров Юнги. Парень поджал губы и опустил голову. - Как прошёл день? - снова попытался он, глядя на мужчину из-под бровей. - Нормально. Чон поставил на прилавок полу полную чашку кофе и вышел с кухни, не проронив ни слова. Тихий всхлип и бессильный удар рукой по столешнице - всё что звучало за весь вечер на огромной кухне. - Да что ты несёшь?! - Чон впервые заговорил, во время очередного срыва Юнги, что стоял посреди его домашнего кабинета и рыдая, всхлипывая и задыхаясь вываливал всё на него. - А что тебе не нравиться, Хосок-и?! - крякая воздухом выпалил младший, подходя к столу на пару маленьких шажков. - Что с тобой происходит, Хосок!? ЧТО с ТОБОЙ, мать твою?! Ты.. Т... ты днями и ночами на работе. Да, понимаю, это важно, но есть я и... - мальчик поднял руку, вытерев лицо тыльной стороной ладони, размашисто проведя ей по лицу. - Вот именно,- Хосок встал со стола, хлопнув по нему ладонью с такой силой, что пара бумаг, поддавшись потоку воздуха слетели со стола, упали на землю вместе с сердцем Юнги. - Нет НИЧИГО важнее работы. Ты прекрасно знаешь. - Но... Есть я, и Я жду тебя каждый раз. Я прошу тебя уделить мне минуту времени, Я не сплю часами, сутками ... лишь бы что? Чтоб получить это?!- парень поднял руку, дрожащими пальцами разблокировав и показав чат, где на пятнадцать вопросов и более тридцати обычных сообщений был всего один, однословный ответ. - какого мне, Чон?! Ты думал об этом? Старший не повёл и бровью, ожидая пока тот успокоится. Всегда успокаивался и просил прощения. Каждый раз. Каждую ссору именно Юнги делал первый шаг. Но когда этот мальчишка кинул в него телефон, попав прямиком в живот и выбежал за дверь, а после и из квартиры, Чон Хосок впервые заподозрил, что сделал что-то не так. - Он не вернулся. Голос звучал устало и почти что шёпотом. Мужчины сидели за столиком, под сопровождение музыки и вели неспешную беседу. Чонгук приподнял бровь, осмотрев лицо брата с недоверием. - Мин Юнги не вернулся после очередной ссоры? - Ты меня слышал. - раздражённо прошипел Хосок, закатив глаза и откинувшись на стул. - Тебе бы расслабится, братец, — проворковал Чон младший, оглядываясь, когда свет в зале потускнел. Младший напрягся и выпрямил спину. Мысленно проклиная этого оболтуса, что сидел рядом и улыбался как ребёнок. - Говорю же, тебе нужно расслабиться, а сегодня выступает мой Тэхён и ещё кто-то там... Увижу что у тебя встал на моего парня, пристрелю на месте. Оба засмеялись и повернулись полубоком к сцене, весело улыбаясь. На сцену, неспешно, почти что крадясь вышёл парень. На нём была шуба кроваво-красного цвета и узкие, почти что лежащие как вторая кожа лосины, того же оттенка. Тёмные волосы были в полнейшем беспорядке, кучерявым чудом спадая на тонкое лицо, что в свою очередь было прикрыто золотой маской. Тэхён был великолепен. Он был в своей стихии и не стеснялся, не боялся. А не боялся только потому, что на него смотрела пара влюбленных глаз младшего Чона, что готов убивать за своего мальчика. Словив обожающий взгляд, Тэ улыбнулся, растянув пухлые губы в полу - квадратную улыбку. За ним, точно с таким же настроем вышёл второй парень, одетый в красную рубашку и узкие брюки. Его аура, его шаги и движение, тем не менее, отличались от непринуждённого Тэ-тэ. Он был властными, словно сцена было только и только его. Его раскрепощённость и стержень напора не упустил никто в зале. Завидев его, сердце Хосока упало, так же как сердце Юнги, как только тот увидел мужчину. Но страх быстро сменился безразличием, а после и благоговением, как только Юн встретил взгляд какого-то парня. Чон повернул голову, дабы увидеть наглеца, что привлёк внимание ЕГО парня. Но ничего не вечно. И страх Юнги уйти в бесконечность просто, чтоб дышать, тоже. Поэтому Хосок встал со стула и поспешно направился к выходу, когда Юн любовно улыбнулся сидящему на несколько столиков в стороне Пак Чимину, что растёкся лужей на стуле от этого знака внимания. Что же, у него много работы, зачем тратить время, такое драгоценное и нужное на кого-то кроме неё, так ведь? Ведь так?...